ГЛАВА I

      Солнце уже клонилось к закату, утопая в облаках, когда человек заканчивал свои приготовления. Он вышел из своей хижины с небольшой сумкой и длинным клинком из Моргарской стали. Последнее, что сделал путешественник — натянул на глаза плотную повязку, через которую видел дорогу он сам, но не другие его глаза. Глаза... зеркала души, в них умелые люди могли прочесть всё, что угодно, именно это и пугало. Сейчас таких людей слишком много... Он в последний раз окинул взглядом островок в море облаков, на котором остался его деревянный домик, ухмыльнулся и прыгнул на одну из воздушных плит, айрифов, которыми было наполнено почти всё пространство.       Чем ниже спуск, тем холоднее становилось, тем ближе к мраку, к беспросветной ночи, без намёка на луну или яркие звёзды. Вот он — мир под Химмлом, Джеркт, откуда родом почти все мыслители, учёные. Здесь, внизу, водятся страшные твари, которых и исследуют великие умы. Именно поэтому здесь нужно быть постоянно начеку, не доверять кому попало, а ещё лучше — вообще держаться подальше ото всех и от этого места. Но он здесь не в первый раз, завёл нужные знакомства и точно знает, где провести время.       Наконец ступени кончились, и путник спрыгнул на землю. Вокруг суета, большой город с кучей трактиров, уличных палаток и, конечно же, специально отведённых мест для умников или брейнеров — гакко. После спокойного мира, дорогого Химмла, здесь было неуютно, хотя, теперь оба этих измерения были враждебны ему. Внезапно кто-то резко дёрнул путешественника за плечо и прижался шёпотом к уху: "Опять зеваешь, Альденвейгер?" Вопрос застал врасплох, но он знал, кто его задал. — Дорцах, ещё немного, и ты изведёшь меня… — Расслабься, ха-ха. — Лучше расскажи, как ты меня нашёл. — Вот уж загадка, а как же моё шестое чувство? — Дорцах вышел из тени, чтобы друг мог лучше его разглядеть: зелёные шорты и майка из лёгких материалов, самодовольная улыбка, смешинка в полуприкрытых янтарно-карих глазах с ноткой горечи, небрежно торчащие в разные стороны светло-каштановые волосы с выбритым затылком и висками. — У тебя будут свободные комнаты? — Прям так сразу? Зачем тебе? Хочешь кого-то снять? — ухмыляется тёмноволосый. — Мне нужно где-то перекантоваться неопределённый период времени, — Альденвейгер сделал вид, что пропустил все колкости мимо ушей. — Неожиданно однако. Точно не хочешь... — Дорцах, успокойся и оставь свои шуточки при себе, мне отвратительно и безумно паршиво на душе от того, что я вынужден бегать и прятаться, как преступник. — Есть у меня комнаты, но я остаюсь в прекрасном неведении о твоих подвигах, что такого ты уже успел натворить за неделю?       Альденвейгер провёл пятернёй по белоснежным волосам, немного задев повязку. — Удивляюсь твоей беспечности. — Ты про глаза? Мне нечего скрывать, да и не особо хочется, это утомительно, а я и так не часто отдыхаю.       Они стояли около переулка, в котором не было ни единого огонька, будто перед ними открылась червоточина мрака, готовая поглотить всю улицу, если только позволят. Альденвейгер немного напрягся и, наклонив голову, откликнулся: — Чувствуешь?.. — Уж простите, врождённой чуйки не наблюдается, поведай своему другу, что опять творится в твоей голове. — А как же хвалёное шестое чувство? Дорцах, я серьёзно. Неужели не чувствуешь запаха мертвячины? — Возможно я к нему привык, но нет.       В темноте послышалось чавканье, а затем мерзкое подобие смеха. Резкий стук когтей раздался около Альденвейгера, а в следующую секунду тварь объявилась сама. Костлявое тело, испещрённое множеством язв, несло себя на двух лапах с длинными пиками, лысая голова с тремя глазами болталась из стороны в сторону, заставляя чёрные обугленные клыки стучать друг о друга. Из пасти вытекала багрово-красная густая жижа, за чудовищем волочилась окровавленная, ещё пульсирующая конечность.       Дорцах замер, нервно дыша и медленно вытаскивая кинжал. — А вот и мои "подвиги"...       Тварь подпрыгнула на несколько метров, стремительно приближаясь к Альденвейгеру. Он подобрался и шагнул вперёд... Толчок. Резкая ударная волна пробежалась по району, тварь взорвалась в нескольких сантиметрах от его лица, обрызгав костюм зловонной жидкостью.       Дорцах продолжал стоять неподвижно, его глаза расширились от удивления, гримасы на лице сменяли одна другую каждую секунду его оцепенения. Альденвейгер обернулся к нему и усмехнулся, наблюдая за реакцией. — Задавай вопросы, как только сможешь. — Что за херотень?! Как ты это сделал?! — Что-то у вас фаги в последнее время стали слишком активны... — Да, но обычно они встречались на окраинах... Не уходи от ответа, — он скрестил руки на груди, преграждая путь. — Что ты знаешь о вечерах старейшин? — Звучит как скучное заседание дедов, но я понимаю, что речь идёт о важном ритуале, там, у вас в Химмле. — Именно, перед полнолунием, на закате, люди собираются, чтобы послушать легенды. Проводятся различные соревнования ради мест поближе к рассказчикам. — Не хотел перебивать, но может пойдём отсюда? Тебе не помешало бы переодеться, да и на кой хер тут стоять. — Испугался? — Альденвейгер улыбнулся, пытаясь стряхнуть останки фага.       Дорцах дал другу подзатыльник со словами: — Больше удивлён, и, скорее, неприятно.       Потирая ушибленную голову, несостоявшийся путешественник двинулся за другом.