Часть 1

Началось всё с того, что Шан Цинхуа (а в простонародье — Сян Тянь Да Фэйцзи) получил от матушки-Системы очередное задание. Вполне себе простое, на удивление, жизни не угрожающее, ничего того, с чем Лорд Аньдин бы не справился. Правда, в случае провала Система грозилась вычесть пятьсот баллов, набранных с таким трудом, и ко всему ещё ограничение по времени поставила — мол, управишься в срок — получишь несчастную сотню баллов, а не управишься — снесу аккаунт. И так, заручившись поддержкой своего многоуважаемого шисюна (братца Огурца), Шан Цинхуа впервые очутился на Тихой горе. Гора название своё оправдывала и определенно стоила того, чтобы посетить её хотя бы раз в жизни. Это, конечно, если путнику заранее известно обо всех ловушках, спрятанных в лесу для того, чтобы сбивать с пути любопытных зевак. Шан Цинхуа, разумеется, ни о каких ловушках не сообщали, поэтому добрых два шичэня он провел, плутая меж кустов и деревьев, пока наконец не наткнулся на возвышающийся на вершине особняк. Обитатели горы встретили его с требуемым гостеприимством и, после небольших объяснений, согласились помочь выполнить важное задание (данное неведомо кем, Шан Цинхуа на этот вопрос так и не ответил). Шан Цинхуа украдкой глядел на них, про себя причитая: он не помнил, чтобы создавал этих персонажей! Ни в черновом варианте, ни в какой-либо из задумок эти персонажи не фигурировали, и как его сыночек Бин-Бин и братец Огурец на них набрели для него оставалось загадкой. После того, как шисюн Шэнь добродушно представил своих друзей, Шан Цинхуа чуть не свалился в обморок. Его обвинят в плагиате… А работу (если та всё ещё висела на сайте) снесут за то, что каким-то образом в сюжет «Пути гордого бессмертного демона» (если тот всё ещё так назывался) затесались чужие персонажи из популярных BL-романов! Но задание завалить, потеряв при этом добрых пятьсот баллов, Сян Тянь Да Фэйцзи не мог. Снесут и снесут его первое детище, ничего уж в таком случае не поделаешь. Ему бы стоило беспокоиться больше о штрафных санкциях от матушки-Системы, нежели о мифической жалобе на его работу. Подумав так, Шан Цинхуа достал объемную тетрадь с расписанными вопросами, кисть с тушечницей и начал опрос. — Теряли ли Хуа Чэн и Ло Бинхэ пьяного Лань Ванцзи? Мужчины с любопытством взглянули на демонов, даже Лань Ванцзи и тот навострил уши, ведь в пьяном состоянии абсолютно себя не контролировал, а на следующий день не мог вспомнить ничего из того, что творил. Хуа Чэн, скрестив на груди руки, ответил: — Постоянно. Тут уже сам Шан Цинхуа удивился: как можно умудриться «постоянно» терять пьяного человека? — Второй брат слишком уж любит играть в прятки, когда выпьет, — кивнул Ло Бинхэ, подтверждая слова Хуа Чэна. — И бороться на руках, — добавил Хуа Чэн, — когда прятаться надоедает. Мы поэтому зареклись его поить. Лань Ванцзи, если и испытывал легкий стыд за своё поведение, ничего не сказал, подумав про себя, что друзья, в общем, виноваты сами и лишь пожинали плоды своих действий. Шан Цинхуа, записав ответ, приступил к следующему вопросу. — Что делают шисюн Шэнь, Вэй Усянь и Се Лянь, когда их супруги на ночной охоте? Переглянувшись, троица сказала хором: — Пьем. — А более развернутый ответ? Шэнь Цинцю, махнув веером, бросил: — А разве этого недостаточно? Вэй Усянь, как человек прямой и простой, пожал плечами и сказал: — Не всегда пьём вместе. Порой я пью один, а эти двое просто разговаривают. — И бывает не всегда даже видимся в эти моменты, — дополнил Се Лянь. — У всех нас есть повседневные дела и обязанности, из-за которых мы порой месяцами не бываем на Тихой горе. Вполне довольный их словами, Шан Цинхуа решил продолжить: — Бывало ли, что конфликты демонов, — он бегло взглянул на скучающих мужчин в красном, — доходили до того, что разнимать их приходилось уже их супругам, а не Лань Ванцзи? Ло Бинхэ нахмурился и запротестовал: — Конфликты? Но у нас нет никаких конфликтов. — Под «конфликтами» вы подразумеваете шуточные драки? — хмыкнул Хуа Чэн. — Мы никогда даже не раним друг друга взаправду. Однако у остальных от услышанного задергался глаз. — Не записывай, это ложь, — Шэнь Цинцю захлопнул веер ударом о ладонь. — Припомню случай, когда они резвились под окнами, прервав мой сон, и не успокоились до тех пор, пока не впечатали друг друга в дерево. Нужно вам было устроить драку ранним утром, у меня потом весь день голова трещала. Ло Бинхэ удивленно на него воззрился. — Шицзунь, ты не говорил об этом. — А вам разве скажешь? — фыркнул он. — Вы покиваете виновато пару раз и снова за старое возьметесь, — и обратился к Шан Цинхуа: — Это у них тоже что-то вроде «традиции», как выбираться раз в месяц вместе на ночную охоту. — Отвечая на ваш вопрос, господин Шан, — подал голос Се Лянь, — разнимать нам их приходилось разве что только словесно. До серьезной драки у них никогда не доходило. — Но их споры порой раздражают, — Вэй Усянь устроился поудобнее на плече Лань Ванцзи, а тот лишь приобнял его за талию. Остальные тут же сделали вид, будто ничего не видели. — К слову, почему вы с Лань Чжанем так не «конфликтуете»? Демоны переглянулись. — С эргэ опасно драться даже в шутку, — после некоторого молчания ответил Хуа Чэн, и Ло Бинхэ кивнул, согласившись с ним. Шан Цинхуа ни о каких конфликтах Ло Бинхэ с другим, равным по силе ему демоном не знал, поэтому, решив, что расспросит об этом братца Огурца поподробнее чуть позже, приступил к следующему вопросу. — Знают ли горные лорды Цанцюн о том, что у многоуважаемого Лорда Цинцзин один друг — сильнейший бог войны, а другой — заклинатель, избравший Тёмный путь? От этого вопроса Шан Цинхуа немного опешил. Он с уверенностью мог сказать, что ничего ни о каких друзьях Шэнь Цинцю не знал ровно до того момента, как получил от Системы список вопросов, половина из которых предназначалась незнакомым ему людям. — Сам что думаешь? — Шэнь Цинцю едва глаза не закатил. — Нет, не знают. Кажется, шисюн Юэ дружит со старшим братом Лань Ванцзи, но вряд ли знает его, Лань Ванцзи, лично и тем более не знает о том, как связан с ним Бинхэ или я. — Цзэу-цзюнь дружит с шисюном Шэнь-гэ? — Вэй Усянь дернул мужа за рукав, прося подтвердить. — Об этом мне не известно. Спрошу у сюнчжаня позже. Шан Цинхуа повертел для вида кистью в руке, оглядел с интересом присутствующих и, слегка понизив голос, будто так его мог слышать только Шэнь Цинцю, спросил: — А кто из них кто? В бытность простым писателем BL-романы он не читал и в историю персонажей, сидящих перед ним, не углублялся, хоть и без труда определил, из каких они произведений — уж об этих новеллах не знал разве что слепой и глухой. Коротко вздохнув, Шэнь Цинцю представил их теперь не только по именам. На вопрос «Знаком ли Шан Цинхуа с Вэй Усянем и Се Лянем?» Шан Цинхуа ответил мысленно и быстро вычеркнул его из списка. Да, знаком с недавних пор. — Хуа Чэн и Лань Ванцзи когда-нибудь помогали Ло Бинхэ в Царстве демонов? Скрестив руки, Ло Бинхэ отрицательно мотнул головой, твердо сказав: — Мне никогда не требовалась их помощь. Но Хуа Чэн с улыбкой ответил: — Да. Всего пару раз, когда требовалось подавить восстания и навести там порядок. Эргэ же видеть владения дагэ пока не доводилось. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. — Почему? — сорвался вопрос с губ прежде, чем Шан Цинхуа успел осознать. В конце концов, он и сам бывал в Царстве демонов и ничего зазорного там не увидел. — Дагэ не приглашал, — спокойно ответил Лань Ванцзи. — В самом деле? — Ло Бинхэ даже чрезмерно удивился. Лань Ванцзи кивнул. — Второй брат может приходить, когда хочет, и уходить, когда захочет, двери Царства демонов для тебя всегда открыты. Говорил он, разумеется, об условных «дверях». Никогда прежде Шан Цинхуа не доводилось видеть, чтобы Ло Бинхэ относился к кому-либо с той же теплотой и уважением, с коим он относился к своему мужу, поэтому эти слова, сказанные вполне всерьез, невольно поразили. Он не помнил, чтобы прописывал главного героя таким: оригинальный Ло Бинхэ всегда находился в компании женщин, а мужчин условно делил на две категории — враги и подчиненные. Друзей, равных по силе и статусу, у него по определению не должно было быть. Но Шан Цинхуа ли удивляться после того, как его главный герой (в прошлом обольститель-жеребец) стал от женщин нос воротить, подался в моногамию и связал себя навеки с мужчиной. Наличие у Ло Бинхэ лучших друзей, которых тот называл братьями, самое безобидное изменение, произошедшее с ним. — Знакомы ли Лань Ванцзи и Ло Бинхэ с демоном по имени Хэ Сюань? — продолжил Шан Цинхуа, который этим вопросом и сам заинтересовался. Что за Хэ Сюань такой? — Если да, то как вы познакомились? Хуа Чэн вскинул бровь. — Каким боком в вопросы господина Шана затесался Хэ Сюань? Шан Цинхуа под его взглядом поежился, нервно проговаривая: — В-вопросы составлял не я, хе-хе… Чтобы поскорее закончить надоевший допрос, Ло Бинхэ ответил: — Да, знакомы. После этого он замолчал, и продолжить пришлось Лань Ванцзи: — Господин Хэ несколько лет назад явился в Призрачный город, чтобы попросить у Сань Лана денег в долг. Сань Лан после пригласил его отужинать вместе с нами. — Тц, — цокнул Хуа Чэн. — Эргэ что-то путает, я его не приглашал, он сам прилип к столу. Прожорливый демон. Съел всё, что наготовил дагэ — в том числе и обчистил чашу эргэ, когда тот отвернулся, и нагло потребовал добавки. — Неужели Лань-гунцзы ничего ему не сказал? — спросил Се Лянь, стоило ему представить эту картину. — «Угощайтесь». Даже чашу подтолкнул, чтобы ему было удобнее, — Хуа Чэн едва ли не фыркнул, но Се Ляня эта ситуация даже позабавила. Вэй Усянь уже на слове «Угощайтесь» захохотал в голос и утешающе обнял супруга за плечо, приговаривая: «Бедный мой Лань Чжань». — Знакомы ли Хуа Чэн и Лань Ванцзи с демоном по имени Мобэй-цзюнь? — Да, — сказал Хуа Чэн. — Нет, — тут же ответил Лань Ванцзи. — Как вы познакомились? — не без любопытства спросил Шан Цинхуа. Потому как с Мобэй-цзюнем с недавних пор приходилось проводить вместе довольно много времени, а никого, похожего на Хуа Чэна, он доселе в Царстве демонов не видел. — Он ошивался во дворце Хуаньхуа, так дагэ и представил нас друг другу. «Представил» — слишком громкое слово. На деле же всё обстояло несколько иначе: Хуа Чэн вскользь поинтересовался, отчего во дворце внезапно стало так холодно, что это почувствовал даже призрак, Ло Бинхэ ему ответил: «А, должно быть, это Мобэй-цзюнь заявился». Хуа Чэна такой ответ вполне устроил. Мобэй-цзюнь позже, конечно, тоже спросил у скучающей Ша Хуалин, что это за неизвестный демон ступает вровень с их господином, на что та, к своему стыду, только пожала плечами, мол, неизвестно мне, господин столь увлечен его компанией, что не обращает внимания ни на кого другого. Но узнать этого Шан Цинхуа было не дано. Поэтому он приступил к следующему вопросу: — Представьте ситуацию: Шэнь Цинцю, Вэй Усянь и Се Лянь внезапно поменялись телами. Как бы вы на это отреагировали? Попробовали бы притвориться друг другом или сразу рассказали бы своим супругам обо всём? — На кой ляд нам притворяться? — бросил Шэнь Цинцю, махнув веером. — Лучше уж сразу пойти разобраться, с какого перепугу мы вдруг поменялись телами и как вернуться назад, чем тратить время на подобные забавы. Вэй Усянь усмехнулся. — Погоди, Шэнь-гэ, посмотри на ситуацию под другим углом: притворяться придется перед супругами или кем-то другим? Если второе, я бы вполне попробовал вжиться в роль кого-то из вас. — Я думаю, — сказал Се Лянь, — наши супруги не спутали бы нас и узнали бы обо всём быстрее, чем мы успели бы рассказать. Остальные согласно кивнули. Шан Цинхуа записал ответ и продолжил: — Знают ли Шэнь Цинцю и Вэй Усянь что-нибудь о пилюле деторождения? — Чего? — Шэнь Цинцю в удивлении вскинул брови. — Шиди Шан, сколько раз ты по пути сюда с меча сваливался? Сказать честно, Шан Цинхуа и сам не знал, что это за загадочная пилюля такая. Он не помнил, чтобы упоминал её в ходе повествования, хотя вполне возможно, что и упоминал разок, просто позабыл об этом. Или, быть может, пилюля эта вовсе и не из его романа. И тут с лица несчастного Се Ляня сошли все краски. Он наигранно кашлянул и тихо попросил: — Господа, можем мы перейти к другому вопросу? Шан Цинхуа знал этот тон, не улыбнуться хитро при этом он не мог. Так вот, из какого произведения та пилюля. — Обожди, Ваше Высочество, — в глазах Вэй Усяня вспыхнуло неподдельное любопытство. — Что это за пилюля? Сань Лан? Хуа Чэн задумчиво склонил голову. — Возможно, очередная гадость, которую продают в Призрачном городе. — Следующий вопрос, пожалуйста! — вдруг воскликнул Се Лянь громко. Вэй Усянь про себя решил, что обязательно расспросит об этом Се Ляня чуть позже. Уж больно странной показалась его реакция. — Ревнует ли Ло Бинхэ Шэнь Цинцю к своим друзьям? Шан Цинхуа подумал, что мог и не озвучивать этот вопрос, а просто написать напротив «Разумеется, ревнует!» — Да, — ответили мужчины хором (все, кроме Ло Бинхэ), подтверждая его догадки. — Вэй Усянь когда-нибудь играл на флейте с целью подчинить разум демонов и посмотреть, что из этого выйдет? Вэй Усянь кивнул. — Да. Но, думаю, это работает только на призраках, потому как господин Ло на мелодию не отреагировал никак, а у Сань Лана разболелась голова. — Бинхэ — нечистокровный демон. Откуда ты знаешь, что не сработает на других? — Шэнь Цинцю, казалось, теперь тоже всерьез этим заинтересовался, хотя ранее был категорически против того, чтобы Вэй Усянь проводил эксперименты над его мужем. Се Лянь с ним был солидарен. — Хм, интересное предположение, Шэнь-гэ. Пожалуй, мы с Лань Чжанем очень скоро наведаемся в Царство демонов! Ло Бинхэ только рукой махнул, мол, развлекайтесь сколько влезет. Стоит упомянуть, что то был не единственный эксперимент, который Вэй Усянь проводил над своими друзьями. Несколькими месяцами ранее он впервые решил опробовать созданные им талисманы по защите от нечисти и обвесил ими весь особняк. Поскольку демонами Хуа Чэн и Ло Бинхэ были отнюдь не простыми, Вэй Усянь над талисманами тщательно постарался и был вполне доволен результатом, когда друзьям не удалось зайти в дом с первой попытки, словно бы перед ними образовалась невидимая стена. Се Лянь и Шэнь Цинцю его изобретательность, конечно, оценили, но велели идти экспериментировать в другом месте. — Что будете делать в случае, если вы когда-нибудь окажетесь по разные стороны баррикад? Над этим вопросом мужчины даже думать не стали. — Мне интересно, что должно случиться, чтобы это произошло, — улыбнулся Се Лянь. — Это вряд ли произойдет, — Шэнь Цинцю сказал с твердой уверенностью. Однако Вэй Усянь в этом был не столь уверен. — Мне бы этого, разумеется, не хотелось, но, когда произойдет, тогда и посмотрим. — Сменю пароль от сети духовного общения и забуду, что когда-нибудь имел с ними дело, — пожал плечами Ло Бинхэ. — Первым делом уничтожу это место, — после некоторых раздумий ответил Хуа Чэн. Лань Ванцзи следом проговорил: — Постараюсь всё наладить. После этого ненадолго воцарилось молчание, прерываемое лишь шелестом кисти Шан Цинхуа. Он удовлетворенно взглянул на проделанную работу и улыбнулся, вполне собою довольный. Осталось лишь два вопроса, задать которые мужчинам, к сожалению, он не мог: с ними Система уже закончила. Предупреждающе замигало небольшое окошко с таймером, времени осталось чертовски мало, а Шан Цинхуа уже опаздывал в Юньмэн! — Кто-нибудь знает, где я могу найти Лань Сычжуя и… — заглянул в тетрадь, — Цзян Ваньина? *** — Навещаю ли я демонических дядюшек? — удивленно переспросил Лань Сычжуй, стоило неизвестному мужчине возникнуть перед ним с тетрадью и кистью в руках и завопить: «На объяснения нет времени, юный адепт, поскорее ответь на вопрос!» Шан Цинхуа нервно закивал, игнорируя подозрительно взирающего на него Лань Цзинъи. Ничего, для него тоже был припасен вопрос. — Да, регулярно, — сказал Лань Сычжуй. — Дядюшки порой сопровождают нас на ночной охоте. В особенности дядюшка Ло, дядюшка Хуа только следит за тем, чтобы мы не пострадали. — Но Ханьгуан-цзюнь, кажется, запретил дядюшкам Сычжуя тренировать нас, — дополнил Цзинъи, крайне этим раздосадованный. — Вы бывали на Тихой горе? — Нет, но хотел бы, — тут же ответил Цзинъи. — Да, пару раз в детстве и один — в осознанном возрасте. По пути на гору легко заблудиться, лучше не соваться туда в одиночестве. А учитель Вэй и Ханьгуан-цзюнь редко берут меня с собой. Учитель Вэй говорит, что там юноше моего возраста делать нечего. — А в Призрачном городе? При упоминании Призрачного города у Лань Цзинъи загорелись глаза. Хоть на Тихую гору попасть ему так и не удалось, они частенько захаживали всей компанией (даже сопротивляющегося Цзинь Лина с собой брали) в гости к младшему дядюшке Хуа, крайне гостеприимному и балующему всячески своего племянника. — Да, — кивнул Сычжуй. — Только дядюшка Хуа не разрешает приходить, не уведомив его заранее. Местные не слишком лояльны к людям. Шан Цинхуа записал их слова с точностью до коротких пауз между предложениями и, когда Система снова пискнула, показывая, что времени у него в обрез, сорвался с места, оставив юношей недоумевать в одиночестве. — Сычжуй, а кто это был? Ты его знаешь? Лань Сычжуй только пожал плечами. *** Главу ордена Юньмэн Цзян Шан Цинхуа, к сожалению, не застал дома ни в этот день, ни на следующий, а потому придумал своеобразную хитрость: оставил письмо и ретировался, убедившись, что этот вопрос Система ему зачла. Несколькими днями позже Цзян Чэн вернулся из Гусу и, обнаружив у себя на столе письмо без подписи и печати, принялся его читать. После прочтения буркнул себе под нос недовольно: — Да кто эти Лю Цингэ и Му Цин, на хер, такие и за какие их великие, мать их за ногу, заслуги, я должен с ними увидеться?!