Часть 1 (она же единственная)

Вечерело. Легкий ветерок едва тронул макушки деревьев, а тонкие листья уже откликнулись, прошелестев несмелую мелодию. Юная королева всей душой любила эту музыку теплого летнего ветра. Она распахнула окно и вдохнула полной грудью. Знакомое чувство предвкушения медленно нарастало в груди, чтобы позже, на балу, среди шумного зала полного хмельных гостей выплеснуться детским восторгом. Как же Анна любит праздники, любит балы, когда все окна и двери распахнуты настежь. И люди вокруг! Сотни улыбающихся лиц. Дверь комнаты тихонько скрипнула, и Эльза впорхнула в покои сестры. Она шла тихо, почти невесомо, словно муза на полупальцах. Но в выверенной годами и правилами королевского этикета походке появилось теперь нечто новое, почти неуловимое. Анна невольно залюбовалась сестрой. Её гордой осанкой, грацией и пронзительным взглядом, что заставлял подчиняться и склонять головы в поклоне. «Вот истинная королева!» — подумала Анна. — Здравствуй сестра. Скучала здесь без меня? — О, Эльза, я готова устраивать тысячи балов, лишь бы видеть тебя почаще. — Ох, милая, к чему такие жертвы? К тому же ты знаешь, как не люблю я эти светские вечера, эти фальшивые улыбки и сладкие речи, которые должны приводить к выгодным контрактам. Мне тошно слушать этих людей. — Ты так говоришь, будто все люди такие же мерзкие, как герцог Варавский. — Не все, сестра. Но многие. — Зачем же ты тогда им улыбаешься? — Этикет, милая. Тебе ли не знать? Хотя в тебе слишком много искренней любви, чтобы заметить фальшь в чужих глазах. Я рада, что Эренделл теперь в твоих заботливых руках, мои были слишком холодны для этого. — Ты как всегда чересчур строга к себе, — Анна тепло обняла сестру, и на мгновение обе затерялись в этих объятиях, которые могли отогреть даже самое холодное сердце. — Ты останешься сегодня до конца, Эльза? — Ох, не знаю, милая. Балы утомляют меня. Но я хотела задержаться на пару дней. Мы так давно не читали с тобой у камина. — Я распоряжусь, чтобы подготовили твои покои. — Это подождет. Пойдем вниз, ты ведь так любишь лично встречать гостей. Зал встретил сестер ослепительным сиянием и величественной роскошью королевского убранства. Стук каблуков по паркету раздавался с каждой минутой все громче, извещая о том, что гости уже начали прибывать. Анна, не скрывая искренней, почти детской радости, приветствовала гостей: принцев и принцесс соседних государств, герцогов и герцогинь, богатых купцов и дельцов всех мастей и рангов. Она улыбалась так светло и нежно, в ее словах было так много заботы и искреннего внимания, что сердце Эльзы трепетало от любви к сестре и гордости за неё. «Вот истинная королева!» — подумала Эльза. Эльза была не просто почетной гостьей на балу. Не была бывшей королевой или просто сестрой ныне правящей особы. Она была главным советником и занималась вопросами экономики и торговли. Анна — прекрасная королева, добрая, заботливая и справедливая правительница, но слишком наивная и доверчивая для денежных вопросов. — Ваше Величество, королева Анна, — позвал бархатный мужской голос. — Ваше Высочество, герцогиня Эльза, — сухие, но мягкие губы герцога Хантли коснулись прохладной ладони Эльзы. — Рады вас видеть, герцог Хантли. Искренне надеюсь, что договор, который вы подписали с моей сестрой, идет во благо и вам, и нашему народу, — приветливо ответила Анна. Ей нравился молодой герцог. В нем было и благородство, взлелеянное светским воспитанием, и воздушная мечтательность, присущая всем молодым людям. Не лишен герцог Хантли также и крепкой хватки, что помогала успешно вести торговые переговоры на самом высшем уровне. — О, разумеется, Ваше Величество! — герцог расплылся в широкой, но весьма искренней улыбке. Эльза тихо фыркнула на этот жест, но тут же вернула на лицо милую улыбку. Ни одна эмоция не выскользнет из-под её контроля в этот вечер. — Позвольте представить, — продолжил герцог, — мой главный торговый партнер и ближайший друг — сэр Николас. — Сэр? — удивилась Эльза, все же протягивая руку для приветствия. Ни один мускул не дрогнул на её лице. — Всё верно, Ваше Высочество. Я не имею высокого титула и знатного происхождения. Я из купеческого рода, но проложил себе дорогу в высший свет умением вести дела. — Это весьма удивительно. Но раз вы так хорошо умеете вести дела, то мы с сестрой будем рады сотрудничеству с таким целеустремленным человеком, — Эльза вновь улыбнулась и подняла на Николаса холодный, но не колкий взгляд. Что-то было в этом взгляде прекрасных голубых глаз, что притягивало и отталкивало одновременно. Герцогиня была мила и учтива, но её улыбка показалась Николасу неискренней, лицемерной и даже самодовольной. — Я полагаю, об это еще рано говорит, ведь мы не за столом переговоров, а на балах сделок не заключают. Какая дерзость! Перед Эльзой стоял этот безродный, заносчивый толстосум и так смело заявлял, что еще не готов вести дела и начинать переговоры. Да что он о себе возомнил? Тихая ярость пробежала по всему телу, и Эльза поспешила привычно сложить руки за спиной. Анна покосилась на ладони сестры. — Эльза, не переживай, немного снега в июле совсем не помешают. В зале душно, и его стоит немного охладить. «Ну конечно! Магия бывшей королевы Эренделла в состоянии испортить любой праздник. Умно спрятать свои колдовские ручки», — пронеслось в голове Николаса. Но вовсе не раздражение он видел в глазах Эльзы. Что-то другое плескалось на дне голубых озер, неуловимое, скованное почти вековыми льдами и сдерживаемое правилами дворцового этикета. — Господа, я вас оставлю, — голос Эльзы прозвучал холодно и уверенно. — Меня ждут еще кое-какие дела. Желаю приятного вечера. И снова милая улыбка озарило лицо герцогини. Ох, как же хотелось Николасу стереть это самодовольное выражение с прекрасного лица бывшей королевы, чтобы понять, что же на самом деле скрывается за этой учтивой, но такой неискренней улыбкой. Но мог ли он позволить себе еще одну дерзость? Кто он такой, в конце концов? Зарвавшийся торгаш без роду и племени. «Знай свое место, Николас», — приказал он сам себе мысленно. И если бы Эльза могла его слышать, то её холодный и безразличный взгляд лишь подтвердил бы его слова. Музыка гремела, шампанское лилось рекой, а в висках Эльзы все отчетливее отбивалась боль. Но она продолжала с улыбкой вести светские беседы, порой назначала аудиенции, чтобы позднее обговорить некоторые экономические решения. Острый ум, стальные нервы, холодный расчет и потрясающий самоконтроль — вот, что с детства отличало Эльзу от всех остальных. Она действительно была рождена, чтобы однажды стать королевой. Этот титул по праву принадлежал ей, но он тяготил её. Эльза умела вести дела, но ненавидела всей душой. Непокорный нрав и мечтательная натура плохо уживались одновременно в её душе. Такова и её магия. Красивая, и в тоже время разрушительная, способная отбирать или спасать жизни неукротимая стихия. Эльза сделала магию не оружием, а щитом, которым она отгородилась ото всего мира. Правила этикета, приветливые слова и милая улыбка — это всё, что она позволит увидеть окружающим. А вот о том, что на самом деле творится в её мятежной душе, не следует знать никому. — Королева? Королева Эльза? — а вот обладателя этого голоса Эльза не хотела бы видеть больше никогда. — Принц Ханс. Если вам нужна королева Эренделла, то вы обратились не к той сестре, — отрезала Эльза. — Удивлена, что снова вижу вас среди наших гостей. — А я удивлен видеть вас в столь неподобающем новом титуле, Ваше Величество, — Ханс говорил не то заискивающе, но то насмешливо. — Высочество, — поправила Эльза, вновь скрещивая ладони за спиной. — Но вы не вправе решать судьбу королевского титула и даже рассуждать о нем. Дела Эренделла вас никогда не касались. Музыка, казалось, стала звучать тише, а гости будто нарочно приглушили голоса, переходя на шепот. Эльза хотела провалиться под землю или скрыться за непроницаемой стеной льда. Этот человек одним своим видом напоминал ей о роковой ошибке, из-за которой она подвергла опасности все королевство и любимую сестру. На секунду, всего на секунду, она тогда дала волю эмоциям. Но больше она такой ошибки не допустит. — Отчего же, Ваше Высочество? — Ханс специально выделил последнее слово, намеренно окрашивая обращение в язвительные тона. — Я чуть было не стал королем этих земель. — К счастью для всех, этого не произошло. Если это все, то не смею вас больше задерживать. А если вы планировали обсудить еще раз торговое предложение, которое я уже трижды отклонила, то вам следует записаться на аудиенцию. Придворные и гости завороженно наблюдали за этой сценой. Но от слов и взгляда Эльзы веяло холодом, будто ненадолго в зал ворвался снег и тут же растаял. Анну искренне любили, а вот Эльзу уважали и немного побаивались. И абсолютно все в зале восхитились выдержкой герцогини и даже не усомнились в искренности её улыбки, когда она вновь пожелала кому-то из гостей прекрасного вечера. Только один человек заметил, как дрожали тонкие пальчики сцепленных за спиной рук Эльзы. Николас весь вечер наблюдал за Эльзой. Уже не самодовольство видел он в её улыбке и не холодный расчет читал во взгляде. Страх, вот что пряталось в глубине голубых глаз, вот что он не смог распознать при знакомстве с герцогиней. Неужели никто не замечает как побледнело её лицо при разговоре с Хансом? Неужели не замечают дрожащих пальцев? Нет, не свою магию прячет она ото всех за спиной. Эльза защищает уже не столько других, сколько саму себя. От осуждения, от чужой жалости, от непонимания. Безразличие на столь прекрасном лице — не холодный расчет и не королевские манеры, а маска, скрывающая ото всех звенящее одиночество. Одиночество, льдом сковавшее юное сердце. Холодное сердце, так мечтающее согреться, но потерявшее надежду. Ведь позволить чувствам взять верх, значит допустить ошибку и снова подвергнуть всех опасности. А намеренно присматриваться к мельчайшим жестам, несостыковкам в словах и дрожащему голосу вряд ли кто-то станет. Потемки чужой души никому не интересны, если их нельзя завернуть в новую сплетню. — Эльза, ты была великолепна! У меня бы не хватило духу с ним так говорить. Я бы либо расплакалась перед Хансом, либо снова разбила ему нос, — в голосе Анны звучало нескрываемое восхищение. — Второй вариант мне нравится больше, — усмехнулась Эльза. — Но Ханс — богатый наследник, и портить отношения с соседним государством из-за одного мерзавца — дурной тон, Анна. — Мне бы твою выдержку, сестра. Ты идеальна во всем! — Королевская выдержка и гордая осанка - моя награда… — улыбнулась Эльза и с тоской проводила взглядом сестру, что уже умчалась, весело щебеча со своим законным супругом — … и моя беда, — совсем тихо добавила она. Эльза всегда понимала собственные противоречия, но унять их и привести к общему знаменателю не могла. Она навсегда останется блуждать в зачарованном лесу собственной души, но так и не найдет всех ответов. Впрочем, она не могла знать, что один человек в этом огромном зале все же заметил тоску в её взоре. Сэр Николас заметил даже скрытый от всех тяжелый вздох разочарования, что Эльза замаскировала жалобой на головную боль. Появившаяся вначале острая неприязнь заставила его наблюдать. И наблюдал он пристально. Но не королевская стать, не идеально красивое лицо, не безупречные манеры юной герцогини разожгли его интерес, а тонкие противоречия и легкая дрожь заставляли смотреть еще внимательнее, выискивая все и новые нюансы. Эльза хотела выглядеть несокрушимой глыбой льда, но всё больше напоминала Николасу хрустальную вазу, чуть надтреснутую у основания, такую изящную и хрупкую. Николасу нестерпимо захотелось увидеть улыбку бывшей королевы, но не ту, что она дарила всем весь вечер, а настоящую, искреннюю, нежную. Захотелось взять за руку и согреть эти слегка подрагивающие пальчики. Но он никогда не осмелится на подобную дерзость — статус не дозволяет! — Если бы был хоть один человек, кто сам искренне захотел бы меня понять… Но этот человек сейчас стоял в углу бальной залы и тихо шептал себе под нос: «Знай свое место, Николас!»