Огненные закаты Мумбхэттена

После недавних событий даже такой красочный город, как Мумбхэттен, казалось, утратил свою яркость. По крайней мере в глазах определённого человека. В глазах непосредственно того, кому пришлось столкнуться с этими событиями лицом к лицу и в самом, что можно представить, худшем ключе. Каноничный ивент, который должен был произойти, обернулся распадом целой вселенной — и виной тому, несомненно, человек-паук. Люди-пауки, вообще-то. Но Павитр об этом не задумывался — у него не было ни желания, ни надобности искать виноватых. Только самого себя он корил и критиковал, изо дня в день после того инцидента зацикливаясь на удручающих мыслях в своей голове. “Правильно ли я поступил?” “Что теперь будет с Мумбхэттеном дальше?” И главное: “Как мне спасти всех?” Последние дни в сообществе людей-пауков были сплошь загружены различными интригами и междоусобицами, поэтому решение проблемы Земли-50101 отложили на второй план. В конце концов, там уже стояли устройства, сдерживавшие крах вселенной. И всех это на время успокоило. Но другим просто нужен был повод “успокоиться”, чтобы переключиться на более актуальные задачи. Конечно, этот мир не мог волновать кого-то сильнее, чем самого его жителя и защитника, индийского человека-паука. И именно поэтому — из-за переживаний за свою вселенную — Павитр продолжал раз за разом возвращаться к ограждённому стабилизаторами эпицентру катаклизма, сверля его задумчивым взглядом с крыши какой-нибудь многоэтажки. Периодически Прабхакар переводил взгляд на кипевшую вокруг жизнь. Люди, разумеется, сторонились “дыры” в пространстве, но всё так же, как и вчера, как и до катаклизма, как и всегда, оставались людьми. Жили свою жизнь: спешили куда-то, встречались, гуляли, слушали музыку, выгуливали собак, веселились и грустили. Как будто тот катастрофичный день ничего не изменил, не пошатнул их уверенность в завтрашнем дне, никак не задел — как будто бы уже и был забыт. Но Павитр знал как факт, что что-то в фундаменте мироздания Земли-50101 дрогнуло. И это “что-то” не давало ему покоя, как минимум потому, что он не знал, что за этим скрывается. “Как я могу защитить Мумбхэттен?” И снова: “Что будет дальше?” И снова: “Как человеку-пауку спасти всех?” И снова, и снова, и снова, и снова, и снова. Эта тревога никак не утихала. Никак не позволяла уснуть. Не разрешала ослабить бдительность даже на секунду. С того самого дня Павитр всё время был как на иголках, даже если был рад, что смог тогда спасти каждого. Было ли это эгоистично с его стороны? Чувствовать облегчение, когда каноничный ивент оказался нарушен в ущерб целой вселенной? Определённо. Но насколько правильным можно было назвать этот его эгоизм? На этот счёт у каждого была своя точка зрения. И юноша тоже не мог дать самому себе точного ответа. Все эти мысли просто сводили его с ума. — Пав, бро… Сзади раздался знакомый голос, похоже, не долетевший до ушей Прабхакара — он был слишком погружён в себя. Это обращение звучало так, будто было произнесено уже не в первый раз. — Эй! — только когда Хоби показался сбоку и помахал ладонью перед лицом друга, тот вздрогнул и переключил внимание с полуразрушенного моста на своё окружение. За спиной как раз закрывался ярко-оранжевый портал. — Всё окей? — Хоби! — юноша радостно округлил глаза, увидев панка-паука. Затем, когда приятное удивление сошло на нет, Павитр снова присмирел: голова и плечи устало опустились, спина слегка сгорбилась и выражение лица приобрело тоскливый оттенок. Он снял маску, уверенный, что на эту крышу никто не придёт и их не увидит, и пышная копна волос смогла расправиться. Даже в этом внимательный мог обнаружить отличие от повседневного состояния Павитра: обычно его причёска выглядела идеально, и юноше даже не приходилось прилагать к этому особых усилий… Сейчас же волосы представляли из себя лохматое гнездо; возникало ощущение, что он не мыл голову уже больше привычного. Впрочем, это было бы даже не так поразительно, учитывая, как много времени Прабхакар стал уделять защите города. Словно специально… наказывал себя таким образом, отбирая у себя своё же время. С друзьями парню хотелось быть честным, тем более, когда дело касалось друзей-пауков. Никто не смог бы понять человека-паука лучше, чем, собственно, человек-паук — поэтому, впервые после катастрофы, Павитр решил наконец высказать свои тревоги. Да и самому Хоби он тем более не боялся излить душу — Хоби был всей их четвёрке как старший брат. Хороший слушатель. С ним в один момент становилось гораздо спокойнее на душе. Вздох. — Я переживаю. Мой канон нарушен, значит ли это… что моей вселенной рано или поздно придёт конец? Как долго стабилизаторы ещё смогут сдерживать распад? — паук выдерживает паузу, думая, как поместить все свои волнения в пару предложений. Хоби, присев рядом с ним и свесив ноги с крыши, просто молча слушает. — И… — снова нервный вздох, — …могу ли я вообще чем-то помочь? — снова недолгая пауза. — Я… устал, Хоби. Очень устал… — он беспомощно зарылся пальцами в волосы. Полная тишина, возникшая после того, как Павитр закончил выливать поток своих тревожных раздумий, совсем не смущала никого из них. Наоборот: как Хоби терпеливо выслушивал Павитра, так и Павитр теперь ждал, пока он сформулирует свои мысли. — А кто сказал, что каноничные ивенты вообще существуют? — неожиданно выпалил панк. — Думаешь, человек-паук настолько важен, что избегание смерти его близкого может привести к краху целого мира? — Не знаю… — Я тоже. Не уверен вообще ни в чём, что касается наших ролей в этой мультивселенной. Тем более тому, что говорит Мигель: в его руках власть, значит, и лгать он мастак. Первого без второго существовать не может. Павитр внимательно слушал, но пока не до конца понимал, к чему ведёт его друг. — Может, всё остановится на одной этой дыре, — Браун мотнул головой в её сторону, — и дальше прогресс не двинется. Может, твоя вселенная залечит сама себя, если ивент повторится, — на этом моменте его голос приобрёл печальные ноты: это был исход, которого он точно никому не желал. Только Прабхакар поник, как почувствовал на своём плече чужую руку. Успокаивающе приобняв своего друга, Хоби продолжил. В его целях не было ещё сильнее вгонять индийского паука в тоску, но высказывал свои мысли он довольно прямо. Скрывать правду не в его стиле, скорее в стиле верхушек людской иерархии. — Но, эй-й, ты ведь догадываешься, что я об этом думаю, — парень крепче приобнял Павитра, тем самым приблизившись к его уху, словно так убедился, что точно будет услышан. — Правила созданы властями, чтобы загнать общество в рамки и контролировать. Только те, кто борется против принятых устоев, добиваются перемен. Может, то, что ты избежал каноничного ивента, и было первым шагом твоей “борьбы”. Может, это и приведёт к “переменам” — и ни о каких ивентах больше никогда не будет и речи. Смекаешь? Павитр издал нервный смешок. Не сказать, что он был абсолютно не согласен с Хоби, но и с принятием такой радикальной точки зрения нельзя было спешить. — Хочешь сказать, теперь мне нужно просто сидеть и ждать, пока всё само разрешится? — Если хочешь. Хочешь — “борись” ещё. Пока не возникнет больше мятежников, пока больше “правил” не будет нарушаться и мультивселенная не примет наши условия вместо того, чтобы ставить свой ультиматум. — Нет, но… Что ты подразумеваешь под “борьбой”? Как мне всё-таки защитить Мумбхэттен? — Павитр поворачивается лицом к панку и смотрит в его глаза взглядом, полным отчаяния. — Ты же знаешь. Человек-паук всегда поднимается с колен, никогда не сдаётся. И ты не сдавайся. Защищай Мумбхэттен, как обычно это делаешь. А остальные идеи придут к тебе в голову сами с течением времени, и ты поймёшь — просто потому что это твой долг человека-паука, — интуитивно поймёшь, что нужно предпринять для защиты близких, города или вселенной. Ха, а на что нам, по-твоему, паучье чутьё? Хоби усмехнулся, попытавшись разрядить тяжёлую атмосферу, образовавшуюся из-за его серьёзных доводов и размышлений. Его спокойствие магическим образом передавалось и Павитру, почувствовавшему себя внезапно таким расслабленным, каким не был последние пару недель. Тревоги не исчезли, но утихли, стоило лишь ему получить помощь со стороны. Будто он неожиданно осознал, что необязательно всё время искать ответы самому, можно и заручиться поддержкой друзей. — Только о себе заботиться не забывай, мелкий. Иначе кого я потом буду встречать в рядах бунтовщиков, а? Зря вербовал, что ли? Браун отстранился, потрепав друга по голове, словно какого-нибудь дошкольника. Вроде сверстники, но как же взрослее ощущался панк — действительно, как старший брат. Павитр посмеялся вместе с ним, чувствуя себя как никогда… услышанным. — Спасибо, Хоби. Я немного успокоился, — юноша повернулся, слезая с края на саму крышу здания. — Надеюсь, всё и правда разрешится хорошо… — А я и не надеюсь, — сердце Прабхакара на секунду ушло в пятки. — Я знаю! Чутьё панка-бунтовщика-паука. Веришь, нет — вот так я считаю. А, кстати про бунтовщиков… Я что пришёл-то. Там Гвен затеяла одну штуку… И так два человека-паука исчезли в ярко-оранжевом портале. Теперь этот портал снова казался Павитру таким же ярким, как его город. Да, Мумбхэттен определённо сможет прожить без человека-паука, если тот вдруг решит вернуться к нормальному режиму сна, как проживал и всегда. И Павитр тоже сможет справиться. Когда время придёт. Вместе со своими прекрасными друзьями, с которыми ему так неожиданно повезло… Сейчас стоило лишь отдохнуть. Сегодня человек-паук позволит себе одно исключение из правил: не встанет с колен. Но только для того, чтобы лечь и хорошенько отоспаться.