.

      Она была права. Тогда, много лет назад, стоя перед ним и рассказывая о его будущем. Он, глупец, не поверил ей тогда. Лишь усмехнулся и слегка приревновал — но не более. А оказалось, каждое её слово было пророческим.       Стоя в особняке Лорда Де Клера, молодой господин Рам Дубей и подумать не мог, что когда-нибудь будет мечтать оказаться там вновь. Он проклинал англичан, вёл себя спесиво с Кристианом и всеми силами старался как можно скорее оказаться дома — в Калькутте. Ведь там его храм, семья и привычная жизнь. Но главное — в Индии Деви словно бы принадлежала ему в большей степени, чем в дождливой Англии.       Её синие изысканные сари, тяжёлые драгоценности. Её запах, которым, казалось, пропитана вся Калькутта, ведь, куда бы он не шёл, его нос чувствовал тонкий аромат хвои, цитрусов и специй. Дивия безусловно знала как подчеркнуть все свои достоинства — этот аромат как нельзя лучше гармонировал с её естественным запахом, сводя Дубея с ума и заставляя томиться от собственных греховных желаний.       Рам откинулся на подушках и сделал добрый глоток вина. Он уже не помнил, какой это был по счёту кубок. Может, шестой или седьмой. Вероятно — что даже восьмой. Вино хоть немного помогало отвлечься и сделать своё бесцельное существование менее болезненным и отягощающим. Рам прикрыл глаза и окунулся в воспоминания. Калькутта. Несколько лет назад       Её заливистый хохот разносился по его покоям, но Рама не волновало, что их могут услышать. Дубей с удовольствием наблюдал за весельем Деви. Девушка задорно улыбалась и пыталась как можно точнее передразнить Видию.       — Дюжина — важнее всего. Ты, я, все мы — обязаны ставить её на первое место! — Деви чопорно поджала губы, стараясь спародировать Видию как можно лучше. Она даже распустила свои буйные волосы по плечам, дабы стать более похожей на старшую Басу, предпочитающую свободно ниспадающую копну всем остальным причёскам.       Деви согнула руки и изобразила хлопанье крыльями, показывая, что Видия ведёт себя как курица-наседка. Рам согнулся от хохота. Мужчина не любил старшую Басу, считая её выскочкой, а её самоуверенность доводила младшего Дубея до трясучки.       — Иди ко мне, моя актриса. — Рам похлопал по тахте, призывая Деви присоединится к нему. Но она лишь покачала головой и высунула язык. Сегодня у Деви было потрясающее, беззаботное настроение, что очень радовало. Все эти тяготы с предстоящей помолвкой, семейный бизнес и ответственность перед дюжиной буквально сводили бедняжку с ума. К тому же мигрени и боли в глазах так никуда и не делись, а ведь они испробовали сотню способов, даже к Вейшу обращались.       — Я хочу халвы. — Деви отбежала к противоположной стене, где стоял столик со сладким. Рам, зная её любовь к сладостям, всегда заранее, перед её приходом, запасался всеми видами десертов. А Деви с удовольствием сметала всё под чистую, а после жалась к нему, чтобы отблагодарить за заботу.       Дубей с умилением наблюдал за девушкой, пока она, набив полный рот, старательно пыталась прожевать рассыпчатую халву. Заметив, что он смотрит, Деви погрозила ему кулаком и поспешно отвернулась к стенке. Они уже давно договорились, что друг при друге манеры соблюдать не будут, а наоборот — будут по максимуму наслаждаться свободой. Но Деви уже не раз кричала ему, чтобы он не смотрел, как она ест. Вспыльчивый и переменчивый характер девушки был подобен пламени: вот она спокойно сидит, разомлевшая, с лёгкой полуулыбкой на губах, а уже через секунду могла носиться по покоям и ругать его за что-нибудь.       — Ракшаси, нельзя столько есть — будешь толстая. — Рам решил немного поддразнить Деви. Как он и думал — она тут же отложила халву и набросилась на него с упрёками, гневно сверкая глазами.       — Это вообще не твоё дело. Я буду женой Де Клера, а не твоей. Свою жену будешь за талию ругать. — Деви язвительно улыбнулась и упёрла руки в бока, показывая, что настроена решительно, и выслушивать глупости от Рама не собирается. Мужчина окинул безупречную фигурку взглядом и вновь похлопал по тахте, надеясь, что хоть сейчас она соизволит одарить его лаской. И Дивия не стала больше мучить молодого Дубея — покорно усаживаясь к нему на колени.       Терпкий, страстный поцелуй стал многообещающим началом бурной ночи. Наше время.       Раму казалось, что его постель всё ещё хранит её запах. Это было невозможно, ведь прошло столько лет, но Дубею нравилось тешить себя мыслью, что когда-то на этих простынях лежала беспомощная Деви, умоляющая его прикоснуться к ней.       Мутноватый взгляд прошёлся по танцующим перед ним девадаси.       Молодые девушки все были как на подбор — красивые, стройные и гибкие. Каждая старалась привлечь его внимание, маняще двигая округлыми бёдрами, выгибая спину так, что волосы касались пола, или с бешеной скоростью мельтеша упругой грудью почти возле его лица.       Рам ткнул в одну пальцем, даже особо не рассматривая — ему было плевать. Стоило танцу закончиться, как остальные безмолвно покинули зал. Девушка, которой сегодня повезло и её выбрал сам Рам Дубей, с довольной улыбкой осталась стоять на месте. Сегодня она оказалась лучше своих конкуренток и господин выбрал её. Ни одной из девадаси было невдомёк — Рам никогда не любовался их танцами, он никогда не смотрел на них как на красавиц и никогда не выбирал. Он просто указывал пальцем куда-то в пустоту, но неизменно на этом месте вырастала какая-нибудь расторопная девица.       Перед глазами всё время стоял её образ. Тогда, в своём особняке, принимая англичан, Деви танцевала. И этот танец отпечатался в сознании Рама, застилая глаза каждый раз, когда он смотрел на храмовых танцовщиц. Все они были недостаточно красивы, пластичны и ещё сотня «не». Они просто были не ей.       — Раздевайся, — Рам приказал девушке, а сам постарался сосредоточиться.       Майтхуна была необходима: дюжине очень требовался ответ Тёмной Матери. Рам пообещал провести ритуал, но умолчал о главном. Вот уже долгое время Тёмная Мать не выходит с ним на контакт. После каждого ритуала голова неизменно раскалывается, и Рам по несколько дней проводит в постели, не имея сил даже повернуть голову. Но несмотря на все страдания Кали остаётся глуха к его мольбам. Рам подозревал, что она за что-то его наказывает, но спросить «за что» не получалось.       Девушка поспешно скинула невесомые, газовые шаровары и лёгкую накидку. Оставшись без белья, она потянулась вверх и тряхнула тяжёлыми грудями, явно уверенная в своей сексуальности. Рам лишь усмехнулся: ни одна из сотен женщин, стоявших на её месте, не смогли вызвать даже слабой искры его интереса.       Крепко сжимая её ягодицы и ритмично двигаясь, он с отвращением вслушивался в её глухие стоны. Они раздражали, мешали сосредоточиться. Её голос был низким, а у Деви… Чёрт, пора бы прекратить думать о Дивии, так и с ума сойти не долго.       — Заткнись и выгни спину. — Рам прикрыл глаза, ускоряя темп. Девушка попыталась замолчать, но у неё не вышло — стоило ему войти на всю длину, и из её рта вырывалось тоненькое поскуливание, словно у собачонки. Дубей ухватил её за волосы одной рукой, а второй с силой надавил на спину, заставляя выгнуться как можно больше. Стон, прозвучавший на этот раз, определённо был болезненным. Но Дубею было плевать. Они всего лишь инструмент на пути к богине. Может, хоть сейчас она его услышит.       Но когда обессилевшая девчонка раскинулась по подушкам, Рам снова испытал злость. Богиня молчала. Снова и снова он пытался достучаться до неё — а в ответ встречал лишь тишину, холодную словно лёд.       Пока девадаси, имени которой он не помнил, подносила ему вино и помогала одеться, Рам снова вспоминал Деви.       Так проходили дни — он редко появлялся дома, стремясь как можно меньше видеть жену. Благо, всегда можно было оправдаться служением Богине. Мужчина много пил, стараясь избавиться от гнетущего чувства, казалось, навечно поселившегося в груди, но ничего не помогало. Ни женщины, ни даже опиум, который он попробовал несколько раз.       Он знал, что Дивия Де Клер — уже не та Деви, что клялась ему в вечной любви. Вместо гордой, местами наивной, но невероятно притягательной девушки появилась высокомерная и раздражительная госпожа. Дивия страдала не меньше чем Рам, но у неё не было возможности выливать своё горе на молоденьких танцовщиц, истязая их по ночам. Не могла она и утопить горе в вине. На девушке лежала ещё большая ответственность, чем в Индии. Ребенок, управление огромным поместьем и сотней слуг.       Постепенно Деви привыкла, но переняла у англичан немало характерных черт — вроде презрения к слугам, в то время как в Индии всегда была сострадательна. Сердце девушки очерствело, и она навсегда вычеркнула свою родину, а заодно и истинную любовь, из своего сердца. Особняк Кристиана Де Клера. Несколько лет назад       — Что я могу? — Рам в отчаяние всплеснул руками, хватаясь за голову. Он старался не повышать голос, дабы слуги их не услышали. Итак косятся уже.       — Ах вот как! Значит, ты ничего не можешь? Ну и прекрасно! В таком случае завтра я с гордой улыбкой пройду к алтарю! Буду уверять всех, как счастлива и рада этому союзу. И поверь мне — со временем я начну радоваться ему по настоящему. Потому что Кристиан хотя бы смог добиться того, чего желал — меня. А ты из-за своей трусости никогда больше не увидишь меня. Будь ты проклят, Рам Дубей! Я ненавижу тебя! — Дивия Шарма практически прокричала эти слова и, размазывая слёзы по смуглым щекам, кометой унеслась к себе в комнату.       Рам, сбитый с толку и растерянный, отправился к себе. А на следующий день, сцепив зубы, смотрел, как его женщина выходит за другого, сияя от счастья.       — Моя драгоценная госпожа. Тебе не удалось провести меня. — Рам нагнулся к самой шее девушки, когда поздравлял их с Де Клером. У Дивии не было иного выхода, кроме как по дружески обнять его, иначе сцена выглядела бы совсем не прилично. Но она даже не улыбнулась ему, а глаза её словно сковал лёд. Наши дни.       Рам вышел из храма и свернул в сад, разбитый позади строения. В тени деревьев находилась лавочка, где когда-то Деви призналась ему в чувствах. Приходить сюда стало его маленьким ритуалом.       Горечь вновь затопила сердце, стоило лишь коснуться шершавых досок. Рам медленно присел и устремил взгляд на уже скрывающееся за горизонтом солнце.       — Ты была права, Деви, — Рам снова повторил это, и слова прозвучали отражением того самого разговора.       Мужчина болезненно поморщился, понимая, что не выдержит так больше. Ежедневный алкоголь, жалость собственной жены, понимающей, что с ним происходит, и ежесекундные мысли о Деви, сводящие с ума. Теперь ещё и богиня его отвергает.       — Да, ракшаси, я слабак. Не смог тогда надавить, а ведь следовало бы послать Видию к чëрту, вместе со всей остальной дюжиной. — Рам пьяно засмеялся и посмотрел в сторону храма. Тишина, окутывающая со всех сторон, давила на уши, заставляла чувствовать себя тревожно. Внезапно виски прострелила острая боль.       Рам согнулся пополам, крепко сжимая голову руками. Из глаз заструились слёзы. Богиня наконец-то дала знак. Еë голос прозвучал в голове, разрывая, кажется, мозг. По телу пробежала болевая судорога. Когда боль наконец ушла — Рам медленно поднялся с травы, на которую рухнул как подкошенный. Грустно улыбнувшись, мужчина медленно пошёл в храм.       Спустя несколько часов Рама Дубея нашли висящим под потолком.       Спустя три месяца, когда новость дошла до госпожи Дивии Де Клер, той же ночью она отправилась к реке подле поместья. Еë тело так и не нашли.