Я раздаю свою

Мне нравится, когда боль от прочитанного бьёт наотмашь... Когда за несколько дней или даже часов ты проживаешь непоколебимую и искреннюю любовь во всех её проявлениях. Когда боль от предательства на столько гложет тебя изнутри, что хочется вонзить пальцы прямо в кожу над сердцем, разорвав её на части, лишь бы больше никогда не чувствовать этого разочарования, обиды и глубокой ревности, воющей где-то в недрах сознания. За одну главу, страницу или сюжетный поворот ты можешь ощутить такое немыслимое счастье и спокойствие, будто сам находишься вместе с персонажами, не заменяя никого из них, но разделяя и приумножая все эмоции и радость от происходящего. И в эти случайные моменты червячок сомнений успевает прогрызть себе путь прямиком до мозга и улыбка, до этого мирно лежащая на безбрежных волнах, начинает неожиданно мельчать, а затем и вовсе тает, пока в глазах собирается тоска из, казалось бы, всех уголков вселенной. Когда ты поднимаешь эти, ставшие слишком обременёнными, глаза и, с недостаточным воздухом в сухом горле, спрашиваешь. (Себя ли? Или того самого негодника, что посмел посеять эти семена тоски на поле из вычитанного счастья и безмятежья?) Спрашиваешь кого-нибудь, кто может услышать, кто, в отличие от тебя, сможет ответить кому-нибудь. — А будет ли когда-нибудь моя жизнь вызывать во мне такие же эмоции? Чувствую ли я это наяву или это лишь то, что вложил в меня текст, написанный повторяющимися рандомным образом буквами? — А правда ли, что отчаяние крепко стягивает жгутами сердце, перекрывая ему кровь, что, страшась попасть под узел мчится вверх, застилая глаза в праведной ярости? Той самой, что появляется от осознания невозможности двум людям быть счастливыми. Как история, бывавшая на устах каждого, где трусость, питаемая долгом, остриём пронзает обессилевшую от удивления любовь. Буду ли я смотреть с тоской на угасающее лицо любимой, павшей от моей руки "во имя блага", или же я буду этими преданными глазами напротив, что до последней минуты верят в сказочную любовь, где они не слушают ничто и никого, кроме бьющихся в унисон сердец друг друга? А, возможно, я буду просто незримым наблюдателем, кому не повезло узреть трагическую сцену предательства или же посчастливилось быть проходящим бардом, что будет слагать об этом легенды, придавая им больше магии, смелости и такого необходимого, но недосягаемого счастливого конца? ⋉⋊⋉⋊⋉⋊ Когда наступит время следующей истории, я снова перенесу пока нетронутые эмоции и оставшиеся кусочки сердца, чтобы и её (историю) сделать частью себя, переносясь в новые жизни, пока пустая оболочка, вынужденная бороться со сном и голодом, однажды не проиграет, и, наконец, воссоединится со своими давно ушедшими частями. Мне нравится, когда боль от прочитанного бьёт наотмашь, так я чувствую, что живу нескучной жизнью, так я чувствую, что живу.