Таймлайн 8: ВЕЛИКИЙ ДЕНЬ

∞ — Человек! Стой! Я... Я Знаю Что За Зло Ты Причинил, Я Не Могу Пропустить Тебя Дальше! — Несмотря на слова, сказанные с высокой интонацией, они не несли в себе злобы, в них не было желания мести. Только... Надежда.       Высокий скелет, и человек, на вид лет 20-ти, стояли друг напротив друга, скелет возвышался над человеком, подобно высокому столбу, человеку приходилось поднимать голову чтобы смотреть в глазницы скелета. На лице человека была улыбка, она была по своему доброжелательной, но в то же время, в ней прослеживалась пустота, от которой могли пойти мурашки. Но не у Папируса. По какой-то причине, его не пугала улыбка человека. — Папирус... Ты хочешь остановить меня? Остановить злодея? Спасти день? — Голос человека было приятно слушать, интонация не была насмешливой, её даже злой не назовёшь, в ней была толика пустоты, и... Чего-то, не совсем от мира сего, что-то похожее на безумие, но в тоже время, она была почти заботливой и предвкушающей. Папирус не мог понять причины подобной интонации, но он чувствовал... Это было важно, человек выглядел знакомым, чувствовал, что хочет понять его, узнать, почему человек убивает монстров? Где был его брат? И почему человек ведёт себя так, словно уже видел высокого скелета раньше? Если они раньше виделись, то почему Папирус не мог вспомнить этого? Что-то важное ускользало от него, он понимал это ещё тогда, когда встретил человека, человек с лёгкостью прошёл пазлы... Почему он смотрел так, словно уже видел его пазлы?       Кто был этот человек? — ... Человек! Я, Великий Папирус, должен остановить Тебя! Я не Понимаю почему ты делаешь то, что делаешь! Но! — Взгляд Папируса наполнился РЕШИТЕЛЬНОСТЬЮ. Он сделал шаг вперёд. — Несмотря на то, что ты делаешь! Ещё не поздно остановиться! Я не хочу сражаться с тобой! Но! Я могу не стать тебе врагом! Но могу стать другом! Помочь тебе сойти с этого пути! — Кости, которые он призвал раньше, рассыпались в его руках, расправив руки, он сделал жест, который приглашал человека обнять высокого скелета. Человек молчал, его алые глаза, с широкими чёрными зрачками смотрели на Папируса очень пристально, словно пытаясь достать его душу через глазницы, и прижать к себе. Человек спросил: — Почему ты так хочешь помочь мне стать лучше? Что тобой движет? Почему ты хочешь быть добрым ко мне? — Человек наклонил голову набок, этот вопрос... Сиял в душе человек так ярко, как лампа на хрупкой лодке, и эта лодка медленно приближалась к свету - яркий маяк, среди океана тьмы, стоял он, растянув свои лучи так широко, так далеко, он приглашал потерянного путника в свои объятия, просил позволить помочь. Потому что... — Потому что я ВЕРЮ В ТЕБЯ... — Вера... Надежда... Поддержка... Воодушевление... Солнце... Всё это.       Оно умещалось в этой маленькой душе, перевёрнутое сердце, которое легко сломать, просто ударив по нему, но тем не менее, оно сияло так ярко, что тебе хотелось прикоснуться, но не сломать, что угодно, но не сломать, но этого света было недостаточно. Этот свет лишь жалкий светильник, по сравнению с светом истинного солнца, дремавшего внутри души великого скелета.       Солнца, способного дать надежду, согреть, спасти... А так же очистить, испепелить, огонь, что сравним с огнём решительности самой Андайн. Это было так... — Удивительно... — Прошептал человек, его тон сиял от восхищения не хуже его алых глаз, кто-то мог бы посчитать это жутким, но Папирус увидел в этих глазах алый рассвет, начало нового дня, чьи лучи падают на новые надежды и мечты, помогают лепесткам... Раскрыться.       Человек расставил руки в стороны, словно бы отвечая на объятия высокого скелета, но он стоял далеко от Папируса, недостаточно, чтобы высокий скелет мог дать ему объятия утешения и надежды. В этом не было нужды, ведь речь идёт не просто о спасении.       Речь идёт о раскрытии нового качества. — Спасибо тебе. Великий Папирус. Сколько бы времени не прошло, твоя решительность не угасает, ты солнце что освещает путь, а твоя РЕШИТЕЛЬНОСТЬ... Позволит солнцу сиять ярче и сильнее! Давай же раскроем эти лучи! Пусть они осветят наши надежды и мечты! — Прокричал Фриск, его голос сиял от силы, силы РЕШИТЕЛЬНОСТИ, и что-то в этом... Тронуло душу Папируса. Поток эмоций, мыслей, ВОСПОМИНАНИЙ, всё это обволокло его, словно кокон, заставило пасть на колено.       Удивительно, насколько хорошо Папирус овладел этим потоком, потому что он уже видел это, проходил через это, чувствовал это! Воспоминания прошлых сбросов, воспоминания Санса, которые он уже видел, воспоминания человека, его собственные воспоминания, весь коктейль из воспоминаний и эмоций... Он уже видел, в прошлом таймлайне. Человек вновь сделал сброс. В прошлый раз, его брат, Санс, раскрыл своё качество, Санс обладал удивительным качеством, возвращаться, сколько бы ран он не получил, сколько бы бед не перенёс, он никогда не сдавался, он продолжал помнить, и тогда, в прошлом таймлайне, Санс открылся самому себе, он помог своему младшему брату Папирусу вспомнить, запомнить все чувства, все воспоминания, все надежды и мечты... Дабы сейчас.       Он восстал, как восходящее солнце, и лучи восходящего солнца дадут надежду на новый день! Они осветят души во всём Подземелье, они помогут им!       Так же, как он поможет человеку! Так же, как человек, нет, Фриск, их преданный друг, помог им почувствовать это! Подтолкнул их самим найти ответы! И обрести себя! — Ньяхаха!!! — Глазницы Папируса вспыхнули подобно самому яркому солнцу. Оранжевые огни устремились к человеку. Фриск стоял перед ним, совершенно потерянный в его свете, Папирус никогда не видел настолько яркой улыбки, такого счастья, и такого восхищения. Улыбка Фриск сама была подобна солнцу.       Но его улыбка не сравнится с улыбкой Великого Папируса, солнца дающего надежду! — Человек! Нет! Фриск! — Прокричал Папирус, взмахнув рукой, он сформировал в ярком оранжевом свете белоснежную кость, которая практически дрожала от силы, которую Папирус влил туда, он отдал этой кости, похожей на двуручный меч, все свои эмоции, все свои чувства и стремления! Его РЕШИТЕЛЬНОСТЬ была солнцем, Папирус излучал такой яркий свет, что на него было больно смотреть, но боль, давно не была тем, что беспокоило человека, пускай глаза болели, пускай воздух вокруг них дрожал, это не имело значения.       Всё это, стоило лицезреть очередное качество, свет Папируса, его РЕШИТЕЛЬНОСТЬ. — Я! Великий Папирус! Ученик Андайн! Брат Санса! Как будущий член королевской гвардии!... Я остановлю тебя!!! — Кричал Папирус, его голос был переполнен силой, но его интонация была наполнена счастьем, радостью, и стремлением надежды! Папирус улыбался, и его улыбка была широка как никогда прежде, эта улыбка была как солнце, она даровала надежду, спасение, и воодушевление! Это была сила души Папируса, сила его РЕШИТЕЛЬНОСТИ! Папирус приветствовал Фриска, не как врага, но как лучшего друга, и пусть они сразятся, это будет не просто битва монстра и человека, это была битва двух душ, две Решительности столкнуться друг с другом, они разделят друг с другом свои надежды и мечты, своё счастье и горе, свои страхи и стремления. — Хахаха! Я! Человек! Принимаю твой вызов! Пускай твоя душа сияет ярче любого солнца! Папирус!!! — В яростном, восторженном, почти трепетном крике, Фриск крепче сжал свой верный нож, и на огромной скорости бросился к Папирусу. Папирус бросился навстречу к человеку. В сторону Фриска полетели несколько десятков сияющих костей, они, казалось, горели внутренним огнём, во время рывка, Папирус отвёл свой костяной клинок назад. Человек сделал то же самое, отведя назад свой нож, человек с лёгкостью увернулся от всех костей. И когда человек, и высокий скелет оказались на расстоянии вытянутой руки...       Нож человека, и костяной клинок высокого скелета столкнулись друг с другом. Битва двух душ началась, и это было самое счастливое событие в их жизни.