Таймлайн 13: Принятие Ошибки

∞       Ториэль никогда не была по настоящему решительной. Никогда, она понимала это.       Многие монстры Подземелья уважали её, ценили за прошлые свершения. Многие считали что Ториэль выполняла чуть ли не всю работу за короля Асгора, она правила монстрами, как их королева. В этом была своя доля правды, но, не вся. Асгор тоже, много сделал для всех монстров, он был, возможно, не таким мудрым, как его отец, предыдущий король монстров, Агрон, но, и глупцом он не был. Как и Ториэль, не была такой же смелой, и решительной, как её мать, Ариэль.       Они правили королевством вместе, и сражались вместе, как две стороны одной медали: часть единого целого. Единой души.       Война. Ториэль помнила её начало, люди, честно, она не винила их. Монстры не были невинными. Когда-то, в древние времена, монстры, в своей жестокости и безжалостности, даже превосходили древних, жестоких людей. Именно с тех времён, и пошли сказания о способности монстров поглощать души людей, и становится сильнее, стать чем-то большим, высшим существом. Люди боялись прошлого, так же, как боялись неизвестности будущего, Ториэль тоже боялась. Она страшилась, что монстры вернуться к своему жестокому началу, так же, как Асгор опасался людей. Их существование друг с другом, было на основе хрупкого мира, которого добились их отцы и матери, сразив древних тиранов разных народов людей, и монстров, объединив их под знаменем двух королевств, разделив мир на две гармоничные стороны. Но время меняет всё.       Был только вопрос времени, когда люди направят на них мечи и магию своих душ. Монстрам осталось только принять вызов, Ториэль и Асгор не винили людей, на их месте, они бы, возможно, поступили так же. Нынешние монстры были слабее своих предков, мирное время сыграло своё дело, люди тоже ослабли, но, тем не менее, им хватило сил, хватило решимости победить монстров в решающем сражении. Ториэль думала что человечество полностью уничтожит их, но она ошиблась. Король людей был достаточно милосерден, несмотря на подстрекательство со стороны своих советников и генералов, в алых, решительных глазах короля людей не исчезло милосердие, но, возможно, там было что-то ещё, что-то, что мог узреть только он.       Монстры оказались заточены внутри горы Эбботт: самой высокой горы на всём континенте. — Да будут не забыты слова мои... Покуда крылья времени не падут на вас, покуда слово решительное не будет сказано, покуда не вспыхнут звёзды в бескрайнем горизонте... Обитать вам во тьме, прочь от глаз людских. — Эти слова, сказанные королём людей, навеки остались в душе каждого монстра, и каждого человека, монстров заточили в Подземелье, с помощью барьера, созданного могущественным заклинанием самых сильных магов людей, и силой самых сильных людских душ.       Монстры были слабы, полны горя, ярости, их бросили в огромную клетку, как диких зверей. Но Ториэль и Асгор не оставили свой народ, они не оставили своё королевство, они помогли обосноваться в Новом Доме. Подземном Королевстве.       Спустя года, Ториэль даровала Асгору чудо, принца Азриэля.       Азриэль унаследовал черты матери и отца, он был добродушным, и, довольно смелым, как его отец. Он всегда демонстрировал такие качества перед своими родителями, и перед другими монстрами. Королевство Подземелья жило тихой жизнью, монстры не забыли людей, никогда не забудут, но, они смогли на время отложить свой гнев, и жить дальше. Так было, пока:       С поверхности не пало человеческое дитя.       Монстры прознали об этом, и они увидели в этом шанс, тот самый знак, знак что пора действовать, пора обрести месть. Месть за всё что люди отняли у них. Одной душой, кто-нибудь из монстров мог оказаться достаточно силён, дабы пройти через барьер, и достать ещё больше душ, дабы сломать барьер, и дать монстрам то, чего они желали больше всего:       Месть.       Но король и королева отказались, как человечество проявило к ним милосердие после войны, они проявили милосердие к этому ребёнку. Асгор и Ториэль, оставили ребёнка рядом с собой, король и королева сказали: — Дитя не будет погублено сейчас, оно слишком юно, в этом нет никакой чести, нет никакой справедливости. Дитя вырастет, станет взрослым человеком, и уже тогда оно падёт от наших рук, и тогда мы отомстим. — И это успокоило народ, монстры принялись ожидать, ожидать момента, когда человек падёт от рук короля и королевы монстров. Так человек остался в семьёй Дримурр. Так Азриэль обрёл того, кого в будущем назовёт братом. Слова Асгора и Ториэль были сладкой ложью, ложью во благо.       Они не хотели губить человека, они надеялись, что когда человек окрепнет, монстры королевства привяжутся к нему, они молились на это. Не просто так, король и королева, издали указ, ещё в первый год появления монстров в Подземелье, указ был о создании новой литературы, который рассказывал о том, что души монстров, созданы не только из магии, но и из любви, что монстры по своей природе добродушный. Очередная сладкая ложь, что зубы сводит.       Сколько раз, королеве приходилось лгать своему народу? Сколько раз, Ториэль приходилось лгать самой себе? Сколько пришлось лгать её мужу? Она не могла найти нужное число, это... Слишком много.       Человек, что носил имя Чара, рос в любви и заботе. Он был... Не самым лучшим человеком, временами, он был жесток, но так было, потому что Чара почти не знал заботы, не помнил, когда о нём в последний раз заботились. Люди ненавидели его, он рос в общине, которая жила недалеко от горы Эбботт, люди в этой общине поклонялись древней силе человеческих душ, они поклонялись древним людям, жаждали их силу. И Чара обладал самым лучшим куском: решительностью. Они удобно называли его демоном, из-за алого цвета его глаз, они ненавидели его, потому что хотели отобрать эту силу, они не видели в нём человека, лишь сосуд с силой, которой так жадно желали обладать. Чара не мог более выносить этого, используя немного решимости, ему удалось сбежать, он попал в Подземелье случайно, споткнувшись о лиану. Ториэль рыдала когда Чара рассказал им свою историю, Азриэль пытался поддержать, а Асгор... Глядел тяжёлым взглядом, таким, какой бывает только у короля воина, знавшего жестокость войны. Асгор понимал простую истину, как и его жена:       Монстры ничем не отличаются от людей, что люди, что монстры могут быть милосердны, и жестоки, ненависть, зависить, гнев, негативные эмоции одинаковы для всех, монстры завидовали людям, а люди завидовали монстрам. Это был опасный, жестокий круговорот, который в итоге и привёл к этому, страх... Стал всего лишь последней каплей.       Чара рос, становился крепче, как и его душа становилась всё более решительной. Чара сам оказался отравлен сладкой ложью, как и Азриэль, Ториэль и Асгор чувствовали вину из-за этого, из-за того что они обманули не только монстров, но и собственных детей: Чару и Азриэля. — В неведении благо, пускай пребывают в этих мечтах. Старшие рассказывают истории, а истории правды отравляются сладкой ложью. — Это всё что сказал Асгор, когда, в один день, они были в комнате отдыха, и читали книги о улитках и золотистых цветах. Ториэль ничего не сказала, она не хотела признавать это, но, она согласилась с Асгором, она была согласна...       Потому что слова Асгора были её мыслями, мыслями, которые она не решилась произнести вслух. В этом отношении, Асгор всегда был смелее неё, и это была одна из причин, по которой, она влюбилась в него много лет назад. Асгор всегда говорит что-то, что она всегда опасалась говорить, он был её храброй стороной в этом вопросе. Вопросе правды и лжи. В конце концов, иногда, королю и королёве нужно лгать ради блага других.       Даже если в один день они захлебнуться в собственной сладкой лжи.       Монстры привыкли к человеку, это было то, что они хотели добиться... Они должны были быть рады, но, случилась трагедия: Доктор Гастер, королевский учёный, упал в Ядро, в огненных землях Хотленда. Гастер был создателем Ядра, а Ядро: источником магической энергии в Подземелье, благодаря ему, многие монстры продолжают существовать, так как магия, многих расам монстров просто необходима для жизни, магией они делали еду, воду, разделили территорию Подземелья на разные климатические регионы, со своей природой и фауной, и многое, многое другое, было благодаря Ядру, Гастер, учёный скелет, по праву был удостоен титула героя монстров. И в один день, герой пал, а его прах поглотил реактор Ядра.       Трудно было сказать что случилось, никто из коллег Гастера не мог точно сказать что произошло, это было внезапно, этого никто не предполагал даже в самых безумных отчётных прогнозах, но, это случилось, вначале, Ядро стало странно работать, Доктор Гастер отправился выяснить что происходит, и, в итоге, его тело пало прямо в Ядро, никаких шансов на выживание.       Асгор и Ториэль долго горевали над этим. Доктор Гастер был их другом, они часто смеялись с его шуток про кости, он мог казаться жутким в своей страсти к науке и исследованиям, но, он был доброжелательным монстром скелетом, правда, многим монстрам было тяжело понять Гастера, он предпочитал говорить на древнем языке своей расы, или, чаще всего, он создавал костяные ладони, с дырой посередине, и говорил языком жестов, отчего, ему дали прозвище: " Монстр Что Говорит Руками ". Асгор и Ториэль никогда не испытывали проблем при разговоре с ним, Гастер всегда был рад учить своих друзей древнему языку своей скелетной расы, он считал это язык очень полезным, хотя бы, потому, что благодаря древнему языку, Гастер мог использовать древние заклинания своего народа, именно так и он создал Ядро, а вместе с ним, и Хотленд. Гастер был воистину выдающимся монстром, и хорошим другом.       Ториэль и Асгор, нет, монстры, никогда не забудут его, и того, что он для них сделал.       Через несколько лет, случилось новое горе: Чара умерл, он отравился золотистыми цветами которые выращивал Асгор в своём королевском саду. К сожалению, человеку уже нельзя было помочь, в сыром виде, золотистые цветы были смертельны для человека и монстра, если их съесть... Ни Ториэль, ни Асгор так и не узнали почему Чара пошёл на этот шаг. Лишь Азриэль знал.       Но их второй сын, пал следом за Чарой, когда отец и мать были отвлечены горем, Азриэль воспользовался шансом, он проглотил душу Чары, забрал его тело, и прошёл через барьер. Через несколько часов, Азриэль вернулся, неся с собой тело своего брата. Азриэль был изранен, множество смертельных ран кровоточили, кровь текла, и постепенно обращалась в прах, как и всё тело принца Азриэля.       Сын Ториэль и Асгора, принц Азриэль, исчез у них на глазах.       И тогда, Ториэль сломалась, как сломался Асгор, он провозгласил: — Каждый человек, что падёт в наше королевство, будет уничтожен, его душа будет в наших руках! Мы соберём достаточно человеческих душ, чтобы уничтожить барьер, и отомстить человечеству за всё что они отняли у нас! — Мрачный взгляд Асгора, обожжённый яростью, холодел от горьких слёз, которые он пролил по потерянным сыновьям, сыновям, которых он потерял и по собственной ошибке, он, как отец, должен был быть лучше, он должен был... Защищать их. Но он подвёл их, он должен был высвободить свою ярость. Как и Ториэль... Свою: — Как ты смеешь говорить такое!? Ты чудовище! Я не собираюсь участвовать в этом! Прощай! Асгор Дримурр! — И забрав тело человека, Ториэль покинула своего мужа, Асгор не стал её останавливать, он прекрасно всё понимал, он провожал её мрачным, пустым взглядом. Он прекрасно всё понимал... Ториэль тоже чувствовала вину, она боялась больше чем он, она боялась себя, и разорвалась чувством горя и вины.       Ведь слова Асгора, были её собственными мыслями, то, что она не осмелилась сказать, как и прежде. Асгор остался один, как король монстров, король королевства, которое горевало вместе с королевской семьёй, и которое нуждалось в свете надежды, в лидере. Он не имел право уйти, он остался восседать на троне, и позволил Ториэль уйти. Ториэль тоже всё понимала.       Асгор взял это бремя на себя.       Ториэль сбежала, как трус, она оставила свой народ, она сломалась от горя. А куда приходят сломанные вещи? Куда они попадают? В места, где полно сломанных воспоминаний. В Руины, которые были первым домом, до того, как монстры пошли дальше, и основали другой город. Теперь, Руины были местом забытых, отшельников, и тихих монстров, которые желали спокойной места, и самым спокойным, были Руины.       Ториэль похоронила тело Чары рядом со своим новым домом, она стала Хранителем Руин, каждый день, она повторяла одни и те же действия, словно, в надежде на изменения: чтение одних и тех же книг, готовка, уход за цветами которые она вырастила, проход по Руинам... И так, раз за разом, раз, за разом.       Словно в надежде на изменение.       Появление нового человека, стало неожиданным, он попал в Руины через единственную дыру, ведущую на поверхность. И снова, это было человеческое дитя. Ребёнок был довольно любознательным, слишком любознательным, он погиб, упав с большой высоты, кто-то установил ловушку, Ториэль не успела его спасти. Потом, пришёл другой, а за ним ещё, и ещё, и ещё.       Она никого не успела спасти, не только из-за того что не успела, но и, из-за своего страха, многие из людей, что падали в Руины, убегали от неё, покидали Руины, и были убиты другими монстрами, а их души, были отданы Асгору, она могла спасти хотя бы тех, кто сбежал, она могла побежать за ними...       Но она отказалась, может, потому, что здесь виноват не только страх? Может это ещё потому, что внутри Ториэль тоже осталась неприязнь к человечеству... Чем же она лучше Асгора, она всё чаще задавала вопрос:       Почему она вообще стала считать себя лучше Асгора? Почему? Она отравилась своей же ложью... Ложью которую построила её душа, чтобы собрать то, что осталось от её сломанной психики. Она такая жалкая...       Потом, пришёл последний. Имя этого человека, было Фриск, он был напуган, и так похож своим поведением на... Чару. Ториэль увидела в этом дитя своё собственное, она стала относиться к нему, как своему ребёнку, словно Чара всё ещё жил, перерождённый в новом теле, и вернулся к ней, к матери.       Но Фриск тоже хотел сбежать от неё, и тогда, Ториэль не выдержала, она встала между выходом и человеком, она кричала, она не могла больше контролировать себя, пелена горя, ярости, завладела её глазами, её ушами, и её действиями. Но это всё ещё была она, и огнём своей ярости.       Она погубила его. Фриск сгорел заживо в её магическом огне, в её убийственном намерении. Тогда, Ториэль окончательно сошла с ума... — ... Моё... Дитя?... — Она упала на колени перед тем, что когда-то было человеком, удивительно, как магическое пламя, питаемое яростью королевы монстров, превратила Фриск в обгоревший труп меньше чем за несколько секунд, агония затыла на останках лика Фриск. Она прижала труп к себе, её тело дрожало, а голова медленно задралась вверх, зрачки дрожали, сузились до такой степени, что стали напоминать острые точки.       Ториэль распирало от безумного хохота, когда зрение затуманилось тьмой. Забрашей воспоминания о прошлом, и прошлых грехах.       Начав новые. ∞ — Ты... Действительно так сильно меня ненавидишь? — Ториэль чувствовала что окончательно лишилась рассудка, в момент, когда тело обращалось в прах, она с безумным непониманием, и даже, гневом, смотрела на человека перед ней, Фриск держал нож, и холодно смотрел на неё, как если бы она была самой незначительной частью в его жизни. Почему? Она приютила его, помогла ему, она заботилась о нём как о своём ребёнке! И вот как он ей отплатил!? Она не хотела его отпускать, потому что хотела защитить, она не хотела повторять своей ошибки, тем более, когда что-то внутри неё кричало об этом, это чувство билось внутри темницы её души, словно дикий зверь, оно словно говорило ей: " Не повторяй ошибки! " И Ториэль не хотела её повторять, она хотела остановить человека.       И человек ударил её в грудь металлическим ножом, и теперь, она рассыпалась в прах. — ... Я не ненавижу тебя. — Сказал человек, и глаза Ториэль расширились от удивления, и, даже, благодарности, он не ненавидел её... Почему... Она чувствовала что странный грех стал давить на неё меньше? Почему она услышала себя такой виноватой!?       Человек подошёл ближе, встав рядом с стороной Ториэль, он холодно сказал: — Ты мне просто безразлична. — И это было последнее, что Ториэль услышала, прежней чем окончательно обратится прахом.       Слезы горя, пролитые в ответ на слова, стали лишь незначительной частью одежды, покрытой прахом. ∞       И лишь со временем, Ториэль стала осознавать, что человек был другим, каждый раз, он менялся, из напуганного и гневного, до холодного и отчаянного, он стал... Словно солнце, словно алый рассвет, он стоял рядом с ней, он выглядел жутко, особенно со своей кожей, покрытой множеством жутких шрамов, отчего его кожа была практически чёрной, его глаза были алыми, с чёрными, широкими зрачками, которые занимали значительное пространство глаз человека. И эти глаза с заботой, и решительностью смотрели на неё, в них, она видела сострадание, от котрого, ей почему-то было радостно на душе, с Фриск, было спокойно.       И только в один день... Она вспомнила всё, она осознала себя, когда Фриск вновь заговорил с ней: — Мама~ Ты всегда сострадательная, такая замечательная, но ты... Не кажешься собой, это плохо, очень плохо, я вижу, ты не там где хочешь быть. Одиночество, боль, горе, мне всё хорошо знакомо, но ты не волнуйся, у тебе есть мы, все души которые дружат с тобой, все те кто верит в тебя, так же, как ты когда-то верила в себя, ты и Асгор, вы очень удивительные, вам просто нужно это осознать~! — И тогда, она осознала, она осознала всё что было раньше, в других временных линиях, в иных таймлайнах, то, как жили все они, как жила она, как жил Асгор, и как жил человек по имени Фриск. Её дитя. Он не Чара, и не Азриэль, он нечто иное, он то, что они никогда не ждали, но что они получили, он их третье дитя. И Ториэль была невероятно рада этому. Она вспомнила, кем она была, и кем она всегда хотела быть: Ториэль, Королева Монстров, жена Асгора, половина его души, так же, как и Асгор, осознавал себя, как половинка души Ториэль. Они семья Дримурр, правители монстров, а Фриск, это их дитя.       Он тот, кто дал им достаточно решительности чтобы осознать себя, осознать свою собственную решительность, свою внутреннюю силу, он помог им воспылать, как самое яркое пламя. И Фриск с восхищением смотрел на это пламя.       Он с улыбкой горел в нём, король и королева: Асгор и Ториэль, пили золотистый чай, восстав в пламени, они пили чай вместе со своим третьим сыном. Но, работа ещё не была окончена.       Семья должна быть единой, так же, как все звёзды, должны сиять, как решительное пламя короля и королевы.