23. Старые знакомые

Иридисцент тяжело вздохнула, прикрывая за собой дверь лазарета, после чего на несколько секунд остановилась в коридоре. За широким стеклом виднелась палата, в которой несколько врачей и медиков суетились вокруг неподвижно лежащей Фларри Харт. Белые халаты мелькали между магическими лампами, кто-то менял повязки, кто-то сверял показания приборов, кто-то осторожно осматривал старые шрамы на месте утраченных крыльев. Несмотря на всю современность части оборудования, помещение всё равно выглядело странной смесью древней крепости и полевого госпиталя. Каменные стены соседствовали с электрическими лампами, кристальные колонны поддерживали бетонный потолок, а где-то за стенами непрерывно стучали молотки ремонтных бригад. У двери уже ждал Виктриций, капитан выглядел не лучше своих солдат, под глазами залегли тени. Щетина окончательно превратилась в полноценную бороду. На доспехах виднелись свежие следы ремонта, он явно не спал несколько суток. — Ну? — спросил он без приветствия. — Как она? Иридисцент устало потерла переносицу. — Жива. — Это уже хорошая новость. — Более чем. Она облокотилась о стену. — Всего лишь нервный срыв, магическое истощение, физическое истощение, последствия старых ран, переутомление, хроническое недосыпание и несколько месяцев непрерывного стресса. — Всего лишь? — Ну, ещё её организм сейчас поддерживает две жизни вместо одной. Виктриций нахмурился. — Что? Пегаска невозмутимо посмотрела на него. — Она беременна. Капитан несколько секунд молчал, потом побледнел. А затем едва не потерял равновесие. — Она... что?! Иридисцент расхохоталась так громко, что из соседней комнаты выглянул раздражённый врач. — Да шучу я! Она махнула копытом. — Гармония всемогущая, ты бы видел своё лицо. Виктриций несколько секунд смотрел на неё взглядом человека, всерьёз обдумывающего убийство союзника. — Я тебя когда-нибудь задушу. — Встанешь в очередь. Пегаска вытерла выступившие слёзы. — Нет. Не беременна. По крайней мере сейчас никто такого не обнаружил. Просто её тело окончательно сказало "хватит". Она пережила плен, пытки, потерю крыльев. Несколько месяцев жизни в палатке посреди леса. И напоследок я накачала её стимуляторами до состояния передозировки. Капитан тяжело выдохнул. — Вот именно, кстати, о последнем. Он повернулся к ней. — Какого драконикуса ты вообще решила дать регенту наркотики? — Потому что это сработало. — Это безумие. — Зато очень эффективно. Она широко развела копытами. — Мы контролируем всё Кварцевое Нагорье, предгорный форт наш, долина наша, окрестные деревни наши. Концлагеря освобождены, гарнизон уничтожен, склады захвачены. Виктриций невольно улыбнулся, потом эта улыбка постепенно стала шире. — Империя восстала из мёртвых. Он произнёс это почти благоговейно. — Да. Пока ещё маленькая, слабая, израненная. Но впервые за долгое время в его голосе появилась надежда. — Мы вернём столицу, вернём Кристальный Город, вернём все земли Империи. Иридисцент закатила глаза. — Конечно вернём. А пока предлагаю заняться чем-нибудь менее героическим. Например, успешно перезимовать в нашем новом доме. Капитан недовольно хмыкнул, но спорить не стал. — В этом есть смысл. — Есть? Вокруг нас половина континента принадлежит чейнджлингам. У нас нет авиации, нет промышленности, нет нормальной логистики, нет полноценной армии. И нет здорового правителя. Она ткнула копытом в сторону палаты. — Поэтому для начала предлагаю просто окопаться здесь, так, что бы нас не выбили. Капитан задумчиво кивнул. — Пегасы смогут создавать снежные бури. Единороги уже начали разворачивать защитный купол вокруг крепости. В ближайшие месяцы взять нас будет очень непросто. — Вот именно, и как продвигается восстановление? Виктриций невольно поморщился. — Медленно. Он посмотрел в окно, за стеклом виднелся огромный внутренний двор форта. Работы шли круглосуточно, краны поднимали балки. Солдаты таскали строительные материалы, инженеры восстанавливали линии связи. — Место пострадало ужасно, да и мы тоже. Почти целая когорта гвардии погибла. Многие ветераны больше никогда не смогут держать оружие. Новобранцев приходится обучать буквально с нуля. Он вздохнул. — Но крепость наша, и уже начинает напоминать дом. Иридисцент усмехнулась. — А покои регента готовы? — Да, и короля тоже. Вернее, теперь это одни и те же покои. Иридисцент медленно повернула голову. — Что? Виктриций моргнул. — Что? — Ты поселил их вместе? — Разумеется. — Разумеется?! Пегаска всплеснула крыльями. — Ты вообще слышишь себя со стороны? — У нас ограничено пространство. Половина крепости до сих пор лежит в руинах. И кроме того... Он замялся, совсем немного. Иридисцент сразу прищурилась. — Кроме того? — Ну... — Говори. — Для Империи было бы полезно рождение наследника. Наступила тишина. Настолько долгая, что проходивший мимо инженер предпочёл резко свернуть в другой коридор. — Виктриций. — Да? — Ты идиот. — Это вполне рациональная... — Нет. Ты буквально рассуждаешь о Фларри Харт как о каком-то государственном проекте. — Она регент, он король. Формально... — Замолчи. Он всё же продолжил: — Династическая стабильность всегда являлась... — Замолчи ещё сильнее. Пегаска закрыла лицо копытом. — Гармония всемогущая... Девочка едва пережила плен, потеряла крылья, несколько месяцев провела в снегу, пережила нервный срыв, едва не погибла десяток раз, а ты уже строишь планы на её утробу? — Я всего лишь рассматриваю возможные варианты будущего. — А ещё совершенно случайно поселил их в одних покоях. — Совершенно случайно. — Конечно. Виктриций сохранял такое невозмутимое выражение лица, что это выглядело почти подозрительно. — В любом случае, ей будет спокойнее рядом со знакомым существом. — Даже если это существо сейчас больше похоже на овощ? — Особенно поэтому. Иридисцент некоторое время смотрела на него, потом покачала головой. — Когда-нибудь историки будут изучать ваши методы управления государством и массово хвататься за голову. — Зато Империя выживет. — Это не оправдывает твои попытки заставить бедную кобылку размножаться. — Я ничего никого не заставляю, просто предоставляю условия. Это был вполне рациональный... — Нет. Аморальный, циничный, отвратительный. И вообще, она едва совершеннолетняя. Виктриций решил не продолжать спор. Особенно учитывая, что совсем недавно уже вылетал через окно за подобные рассуждения. — Хорошо. Тогда сосредоточимся на другой задаче. — Какой? Он поднял взгляд на горный массив, возвышающийся за стенами крепости. — Под фортом находятся старые убежища, личные хранилища короля, древние лаборатории и архивы. И, возможно, ответы. — Ответы? — Способ вернуть ему разум. — Нашли что-нибудь? — Пока нет. Мы только начали расчищать завалы. Многие проходы были намеренно запечатаны. Некоторые не открывались столетиями. Но если где-то и существует способ вернуть Сомбру... то искать его нужно именно там. Виктриций уже собирался продолжить рассказ о состоянии гарнизона, когда вдруг словно что-то вспомнил и недовольно поморщился. — Впрочем... есть ещё две проблемы. Иридисцент сразу насторожилась. — Только две? Мы явно идём на поправку. Капитан пропустил колкость мимо ушей и кивнул в конец коридора. Там, возле стены, стоял на коленях чейнджлинг. На боку виднелись свежие бинты, однако несмотря на потрёпанный вид, держался он с каким-то почти религиозным достоинством. Увидев взгляд капитана, он тут же опустил голову. — Госпожа. Иридисцент несколько секунд смотрела на него. Потом её глаза округлились. — Кордис?! Чейнджлинг поднял голову. — Выжила, значит, — неожиданно искренне сказал он. — Это вообще-то я должна спрашивать! Пегаска подошла ближе. — Какого Дискорда ты тут делаешь? — Меня нашли после штурма, потом отправили сюда. Для изучения. — Изучения? — Экспериментов. Он слегка коснулся виска. — Их интересовало воздействие шлемов короля на разум. Они долго задавали вопросы, очень долго. Виктриций фыркнул. — И теперь он утверждает, что служил Сомбре. И хочет служить Фларри Харт. Кордис немедленно кивнул. — Это правда, госпожа показала мне истинный свет. Капитан закатил глаза. — Вот видишь? Сумасшедший. — Не сумасшедший! — Сумасшедший. — Не сумасшедший! — Ты буквально называешь Фларри Харт источником света! — Потому что так и есть! — Вот поэтому ты сумасшедший. Кордис уже собирался возмутиться снова, но Иридисцент неожиданно подняла копыто. — Нет-нет-нет. Я, кажется, поняла проблему. Оба посмотрели на неё. — Вы не спорите из-за верности. Не спорите из-за политики, и даже не спорите из-за Империи. Вы просто не можете решить, кто из вас будет любимым помощником Фларри. Виктриций побагровел. Кордис выглядел так, словно ему срочно требовалось исчезнуть. — Это абсурд. — Конечно. — Я офицер. — Верно. — И выполняю долг. — Так и есть. — И не испытываю никакой конкуренции. — Безусловно. Иридисцент уже откровенно ухмылялась. К счастью для обоих, дальнейший спор прервало осторожное покашливание. Настолько осторожное, будто его владелец заранее извинялся за своё существование. Все трое повернулись, возле стены стоял рыжеватый жеребец в разбитых очках. Со спутанной гривой, в слишком большом для него зимнем плаще. И с выражением лица существа, которое предпочло бы провалиться сквозь землю. — Э-э... Он нервно поправил очки, те немедленно съехали обратно. — П-простите. Я н-не хотел мешать, но мне сказали ждать здесь. Иридисцент нахмурилась. — А ты ещё кто? Жеребец вздрогнул. — Я... Он сглотнул. — Санберст. Пегаска моргнула. Имя показалось смутно знакомым. Но прежде чем она успела что-либо вспомнить, жеребец продолжил: — Я... кристальник принцессы Фларри. На этот раз моргнул даже Виктриций. — Её кто? — Кристальник. — Друг. — Советник. — Ну... вроде того. Он снова поправил очки. — Меня захватили в столице после падения города. Потом перевезли сюда, потом ещё куда-то, потом обратно сюда. Если честно, я уже немного потерялся. Последние слова он произнёс с такой искренностью, что даже Кордис невольно посмотрел на него с сочувствием. Санберст помялся, и осторожно спросил: — Она... жива? Виктриций и Иридисцент переглянулись. — Кто? — Фларри, принцесса Фларри. Он нервно улыбнулся. — Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время. Но если она жива... и если ей не слишком плохо... и если она не занята... и если я не помешаю... То я бы хотел... Он окончательно смутился. — Поговорить с ней.