28.1. Осада

Над лесом висело тяжёлое, низкое небо, сквозь которое лишь изредка пробивались тусклые полосы холодного северного света. Между высокими соснами непрерывным потоком двигались солдаты, тащившие на плечах мешки с боеприпасами, ящики с кристаллами, свёрнутые палатки и тяжёлые бухты кабелей, необходимых для полевых барьеров. Где-то в стороне надрывались пилы, валя деревья поперёк просёлочных дорог, ещё дальше слышались глухие удары молотов — сапёры торопливо закладывали последние заряды под мостами. Кордис шагал по этой суматохе спокойным, уверенным шагом. Стоило очередному солдату заметить знакомый силуэт офицера, как тот мгновенно бросал свою ношу на землю, вытягивался по стойке смирно и отдавал честь. Кордис отвечал коротким кивком, не сбавляя темпа. И всё же внутри него жило странное, почти непривычное чувство удовлетворения. Нет, даже больше. Он был счастлив. По-настоящему счастлив впервые за всю свою жизнь. Когда-то он был всего лишь жалким офицером одного из многочисленных подразделений роя. Исполнительным, дисциплинированным, образованным, но совершенно незаметным. Служба под началом королев чейнджлингов была бесконечной гонкой за чужим вниманием, в которой награда почти никогда не соответствовала затраченным усилиям. Чтобы добиться хотя бы короткого взгляда или одобрительного слова своей повелительницы, требовались месяцы безупречной службы, успешные операции, идеальные отчёты и полная готовность пожертвовать собой. А вот потерять расположение было до смешного легко. Для большинства дронов это означало медленную смерть. Фларри Харт оказалась полной противоположностью всему, что он знал. Он до сих пор помнил тот миг, когда её магия коснулась его разума. Он почувствовал тепло, такое простое. Такое спокойное. Такое… правильное. Словно всю жизнь он шёл сквозь ледяную бурю, даже не понимая, что существует солнце. Бесконечная боль, к которой он настолько привык, что перестал замечать, растворилась без остатка. Осталось лишь желание. Желание служить существу, которое воплощало всё то, чего его народ никогда не знал. Любовь, доброту, милосердие. Он впервые осознал, насколько уродливой была вся его прежняя жизнь. Насколько порочным оказался уклад, который он прежде считал единственно возможным. Нет, так жить нельзя. И если ради того, чтобы свет Фларри Харт не погас под тяжестью этого мира, потребуется положить собственную жизнь, он сделает это без колебаний. За последние месяцы он использовал каждую возможность, которой располагал. Формально занимая должность старшего лейтенанта и военного теоретика, Кордис практически с нуля создал военное крыло многочисленных сторонников принцессы. Кто-то не скрывал ненависти к бывшему офицеру роя, кто-то видел в нём лишь опасного чужака, кто-то откровенно мечтал избавиться от него при первой возможности. Но пока Фларри Харт была жива, он продолжал работать. Даже лишившись крыльев, даже скрывая клыки, даже изменив внешность настолько, что случайный прохожий не узнал бы в ней принцессу, она оставалась символом надежды для тысяч кристальных пони. Происхождение бывшего офицера роя стало удобным поводом лишний раз поставить под сомнение любое его решение. Его предложения отклоняли, полномочия урезали, полномочия постоянно пересматривали, а за спиной шептались, что однажды он обязательно предаст. Пускай. Он давно перестал обращать внимание на подобные вещи. Главное — чтобы она продолжала улыбаться. — Господин старший лейтенант! Запыхавшийся кристальный пони буквально вылетел из-за поворота тропы, резко затормозил, вытянулся и отдал честь. — Докладывайте. — Почти завершено! Большинство жителей уже эвакуировано. Последние колонны отходят по северной дороге. Он указал копытом туда, где между деревьями медленно двигалась длинная вереница телег, нагруженных скарбом. Испуганные жеребята жались к матерям, старики оглядывались назад, а крестьяне, тяжело ступая, подгоняли упряжки, стараясь не смотреть в сторону горизонта. Кордис тихо выругался. — Медленно. Он бросил взгляд на карту, закреплённую на предплечье. — Передайте сопровождающим: ускорить движение любой ценой. Если они задержатся ещё хотя бы на полчаса, встретят противника лицом к лицу. — Есть! Солдат уже собирался сорваться с места, когда Кордис окликнул его снова. — Они пересекли серую зону? — Пересекли. Голос донёсся сверху. С ветвей ближайшей сосны почти бесшумно спрыгнула тёмная фигура, приземлившись так легко, будто весила не больше сухого листа. Фестрал стряхнул с плаща древесную хвою и, не скрывая лёгкой усмешки, бросил к копытам Кордиса несколько окровавленных голов чейнджлингов. Они с глухим стуком покатились по земле. — Разведчики, — спокойно пояснил он. — Не успели никого предупредить. Кристальные солдаты невольно отступили на шаг. Кордис смерил фестрала долгим тяжёлым взглядом. В этом существе его раздражало буквально всё. Манера говорить, манера двигаться, постоянная ухмылка. И особенно — эта показная уверенность. Он прекрасно помнил, как Найт Фанг появился всего несколько дней назад вместе с отрядом фестралов, принёс присягу Фларри Харт и почти сразу оказался рядом с ней, словно имел на это какое-то особое право. — Признаю, — холодно произнёс он наконец. — На этот раз ты оказался прав. Фестрал лишь чуть заметно наклонил голову. — Хотя, — продолжил Кордис, — исключительно поэтому я до сих пор терплю твоё присутствие. Не обольщайся. Каждый раз, когда ты являешься со своими красивыми речами и очередной клятвой верности, ты отнимаешь у её высочества время, которое она могла бы потратить на действительно важные дела. Найт Фанг тихо усмехнулся. — Странно. Мне казалось, ревность обычно испытывают совсем по другим причинам. Кордис остановился, его глаза медленно сузились. — Следи за языком. — А ты попробуй хоть иногда отдыхать. Фестрал пожал плечами. — Принцессе нужны не только офицеры, которые готовы умереть за неё. Иногда рядом должен быть кто-то, кто способен посмотреть дальше карты укреплений. Чейнджлинг глубоко вздохнул и наконец перевёл взгляд на Найт Фанга. — Принцесса уже знает? Фестрал коротко кивнул. — Знает. Она осталась в форте вместе с большей частью гарнизона. Если всё пойдёт по плану, крепость встретит врага полностью подготовленной. Кордис недовольно цокнул языком. — Опять решили сделать из нас пушечное мясо. Несколько ближайших солдат лишь мрачно переглянулись. Для большинства из них подобные слова давно перестали быть чем-то неожиданным. Кордис не скрывал своего отношения к тем офицерам, которые продолжали мыслить категориями многовековой давности. — Впрочем... Он поправил ремень винтовки. — С этим я разберусь позже. Сейчас есть задача важнее. Он развернул карту прямо на капоте полугусеничного тягача, прижал её кинжалом и провёл копытом вдоль извилистой синей линии. — Вот здесь мы должны максимально истощить силы Кризалис. Если получится уничтожить хотя бы половину их тяжёлой техники до подхода к крепости, гарнизону станет значительно легче. — Почему ты настолько уверен, что они пойдут именно этой дорогой? Кордис поднял голову, несколько секунд молчал. После чего тихо усмехнулся. — Всё-таки ты действительно так и не научился воевать. Фестрал лишь вопросительно приподнял бровь. — Посмотри вокруг. Лес, болота, овраги, узкие просеки. Кордис ткнул копытом в карту. — Танки здесь бесполезны. Им негде развернуться, затем он постучал по реке. — Форсировать её бронетехникой ещё хуже. Тяжёлые машины будут прекрасной мишенью. А обход... Он презрительно махнул копытом. — Долгий. Снабжение растянется на десятки километров. Они потеряют темп наступления. Любой нормальный командир выберет именно эту дорогу. Потому что другого разумного варианта попросту нет. Найт Фанг некоторое время молча изучал карту. — Допустим. Кордис удовлетворённо кивнул. — Именно поэтому мы и сидим здесь. Он резко обернулся. В нескольких десятках метров расчёт тяжёлого пулемёта пытался закрепить массивный лафет между двумя соснами. Один из солдат никак не мог попасть фиксирующим штырём в паз, из-за чего остальные начинали нервничать. — Быстрее! Его рёв прокатился по всему лагерю. — Или вы собираетесь встретить врага с голыми крупами? Солдаты дёрнулись ещё быстрее. — Если хоть кто-нибудь из вас сегодня умрёт, не забрав с собой хотя бы одного хитинового ублюдка, клянусь, я лично трахну ваш труп так, что вам и на том свете стыдно станет! На секунду повисла тишина. Потом по позициям прокатился дружный хохот. — Так точно, господин старший лейтенант! — Не дождётесь! — По два заберём! Кто-то даже демонстративно проверил затвор винтовки. Кордис лишь удовлетворённо хмыкнул. Страх нужно было превращать либо в дисциплину, либо в злость. Сейчас подходило второе. Найт Фанг покачал головой. — Твои методы мотивации... своеобразны. — Зато работают. Фестрал усмехнулся. — Возможно. Он помолчал. — Мой отряд получил другой участок. Там местность более удобна для засад. — Не нравится мне это. — Почему? — Потому что вы будете шляться по лесам и ухать как куска сов, вместо нормальной войны. — Это называется разведка и партизанская война. Кордис презрительно фыркнул. — Вы служите Империи. Армии нужны строй, дисциплина и фронт. Найт Фанг тихо рассмеялся. — Забавно слышать подобное от чейнджлинга. Кордис недовольно покосился на него. — И что именно тебя так веселит? Фестрал сделал шаг ближе. — Один из бывших офицеров роя вдруг оказался самым убеждённым сторонником строевой службы и имперских традиций. Он чуть наклонил голову. — Ты ведь... один из так называемых гармонистов? Кордис поморщился. — Что? — Тех, кто верит в гармонию. В добро, свет, в любовь. Во всю ту высокопарную чушь, которой так любят говорить принцессы. Несколько секунд чейнджлинг молчал. Потом неожиданно спокойно ответил: — Что-то вроде того. Фестрал удивлённо моргнул. Кордис уже снова отвернулся к своим солдатам. — Но это не твоего ума дело. Он резко махнул копытом. — Свободен. Твой фланг сам себя не удержит. Найт Фанг лишь усмехнулся. — Как скажешь. Он уже собирался уходить, когда Кордис окликнул его: — Эй. Фестрал обернулся. Несколько секунд они смотрели друг на друга молча. Потом чейнджлинг произнёс уже значительно спокойнее: — Постарайся перебить как можно больше этих ублюдков. Найт Фанг улыбнулся краешком губ. — И тебе того же. — Покрой себя славой. — Ты тоже. — Если уж помирать... Фестрал закончил за него: — ...то максимально глупо. Кордис неожиданно коротко рассмеялся. — Именно. Найт Фанг кивнул. — Во имя аликорнов. — Во имя Империи. — Во имя тех, кто ещё надеется увидеть завтрашний день. Они обменялись последним взглядом. После чего фестрал бесшумно исчез среди крон, растворившись в густой тени леса, а Кордис плотнее запахнул шинель, ещё раз осмотрел укрепления и рявкнул так громко, что эхо прокатилось между деревьями: — Заканчивайте возиться! Через пару часов первые хитиновые будут здесь! Проверить боекомплект, пристрелять пулемёты, сапёрам закончить минирование переправы! Сегодня никто из вас не воюет за себя — сегодня вы покупаете время для принцессы! Ответом ему стал десяток уверенных голосов и звон одновременно передёрнутых затворов. Лес, ещё недавно наполненный шумом эвакуации, окончательно превратился в огромную, напряжённо замершую линию обороны, ожидавшую первого удара.

***

Снег ложился густыми, тяжёлыми хлопьями, медленно скрывая следы бесконечной колонны, растянувшейся по лесной дороге на многие километры. Гусеницы бронемашин с хрустом перемалывали лёд, грузовики надсадно ревели, преодолевая подъёмы, а пехота, закутавшись в зимние плащи поверх тёмно-зелёной формы, упрямо брела по колено в снегу. Высокие сосны с обеих сторон дороги нависали плотной стеной, не позволяя увидеть дальше нескольких десятков метров, отчего даже опытные ветераны невольно чаще обычного поглядывали в темнеющие просеки. Командир передовой боевой группы сидел внутри башни основного танка, устало глядя в смотровую щель. От металлических стен веяло холодом, двигатель глухо вибрировал под корпусом, а радиостанция то и дело потрескивала обрывками докладов соседних подразделений. Он уже давно предпочёл бы оказаться дома, в одном из центральных ульев, где война ощущалась лишь по бесконечным сводкам и картам, однако судьба распорядилась иначе. Захваченные земли никак не желали успокаиваться. Даже в казавшемся окончательно покорённым Кристальном протекторате неожиданно вспыхнуло восстание, которое возглавила некая самозванка, выдававшая себя за Фларри Харт, совершенно, конечно, на неё не похожая. Командир презрительно усмехнулся. Ещё один аликорн, ещё один местный идол. Ещё один тиран, вокруг которого деревенские пони успели выстроить легенду. За годы службы он видел десятки подобных историй. Стоило где-нибудь появиться существу с крыльями, рогом или просто достаточно громким именем, как вокруг него моментально собирались фанатики, готовые погибать за красивую сказку. Но что действительно тревожило, так это скорость, с которой распространялись слухи. Одного лишь имени Фларри Харт оказалось достаточно, чтобы целые поселения перестали подчиняться администрации протектората. Гарнизоны исчезали. Старосты прекращали выходить на связь. Караваны бесследно пропадали. Казалось, сама северная пустошь вдруг решила восстать против новых хозяев. Впрочем, на этот раз операцией лично руководил хайвсмаршал Триммель. Одной этой мысли было достаточно, чтобы вернуть часть уверенности. Если уж кто и способен раздавить очередной мятеж, то именно он. — Продолжаем движение, — спокойно приказал командир, поправляя наушники. Колонна двинулась дальше. Через несколько минут головные машины неожиданно остановились. — Что ещё? Ответ пришёл не сразу. Потом впереди послышались приглушённые голоса. Командир выбрался наружу, и замер. На ветвях старых сосен медленно покачивались несколько тел. Разведчики, которых вчера отправили вперёд под обликом кристальных пони. Их аккуратно повесили прямо над дорогой. Один из молодых солдат нервно сглотнул. — Они... нашли всех... — Заткнись. Командир резко обернулся. — Именно этого они и добиваются. Он ещё раз посмотрел на тела. — Враг слабее нас, малочисленнее, хуже вооружён. Мы — армия чейнджлингов. Мы рождены для войны. Он повысил голос так, чтобы слышали ближайшие подразделения. — Никто не спрячется в лесу от роя! — Вперёд! Колонна снова пришла в движение. Спустя двадцать минут они достигли первых предполагаемых укреплений противника. Окопы, завалы. Позиции для пулемётов. Следы недавно стоявших палаток. И... никого. — Пусто... Командир нахмурился. — Осторожно... Договорить он не успел. Сразу со всех сторон лес взорвался выстрелами. Пули застучали по броне. Между деревьями мелькнули вспышки винтовок. Высоко на соснах, почти полностью скрытые маскировочными плащами, засели пегасы, методично расстреливавшие офицеров и связистов. Там, где ещё секунду назад снег казался нетронутым, неожиданно поднимались фигуры пони, выныривавших прямо из заранее подготовленных снежных укрытий. Один из единорогов, окружённый мерцающим магическим кругом, резко ударил копытом по земле. В следующую секунду раскалённая волна окутала головную машину. Броня застонала, металл начал коробиться. Из люков повалил густой дым. — Маг! Уничтожить его! Но стрелки уже потеряли цель. В нескольких десятках метров расчёт противотанкового орудия выкатил пушку прямо между стволами деревьев. Снаряд ударил в борт следующей машины. Гусеницу сорвало, танк резко развернуло поперёк дороги. — Контратака! Чейнджлинги бросились вперёд. И только теперь стало ясно, насколько немногочисленны защитники. Они уступали почти во всём. Поэтому долго не задерживались, несколько минут боя и они уже отходили глубже в лес. — Они бегут! — Давить! Командир уже собирался отдать приказ преследовать противника, когда один из тяжелораненых ополченцев неожиданно улыбнулся. Потом прижал к груди небольшую сумку. И ослепительная вспышка разорвала воздух. Взрыв отбросил сразу нескольких чейнджлингов. Такие же вспышки почти одновременно возникли ещё в нескольких местах. Даже отступая, лес ещё долго наполнялся их криками: — За Фларри Харт! — За Империю! Командир раздражённо сжал зубы. — Продолжать движение! Но очень скоро выяснилось, что первый бой оказался лишь началом. Через километр исчезал очередной патруль. Ещё через несколько минут с дерева падал застреленный офицер. Потом неожиданно взрывалась мина. Следом из-за сугробов вновь открывали огонь неизвестные стрелки. Стоило колонне ускориться, как впереди оказывались завалы. Стоило начать расчистку, как из леса снова били снайперы. Пегасы постоянно кружили над вершинами сосен, исчезая быстрее, чем успевали навестись жуки. Иногда среди ветвей мелькали совсем другие силуэты. Высокие, тёмные, и с кожистыми крыльями. Они почти не вступали в открытый бой. Лишь бесшумно проносились над дорогой, выхватывая отдельных солдат, связистов или наблюдателей, после чего снова растворялись среди чёрных крон. Каждый новый километр давался всё тяжелее. Каждый поворот дороги превращался в новую засаду. Командир всё чаще смотрел на карту. Что-то было не так, слишком много мелких ударов. Слишком мало попыток удержать позиции. Они не защищали лес, они вели колонну. Куда? Мысль ударила неожиданно. — Это ловушка... Он резко схватил микрофон. — Всем машинам... Договорить он уже не успел. Что-то тяжёлое бесшумно опустилось прямо на башню. Командир поднял голову, над ним стоял фестрал. Чёрный плащ почти полностью скрывал фигуру, лишь холодные глаза блестели в прорези капюшона. Один короткий взмах клинка, и удар оказался настолько быстрым, что командир даже не успел почувствовать боли. Гарнитура радиостанции продолжала надрываться голосами: — Первый, ответьте! — Контакт справа! — Нам нужен... Фестрал спокойно поднял трофей вместе с сорванными наушниками, несколько секунд молча рассматривая его, словно хотел убедиться, что работа выполнена, после чего сильным движением расправил крылья и одним прыжком исчез в снежной мгле, растворившись среди верхушек деревьев. Оставшаяся без командования колонна дрогнула. Одни подразделения начали беспорядочно занимать круговую оборону. Другие пытались развернуть технику. Третьи открыли огонь по теням, которых уже не существовало. Лес снова погрузился в тревожную тишину.

***

Буря ревела так, словно само небо решило похоронить под собой и победителей, и проигравших, не разбирая, кто был прав, а кто виноват. Белая мгла поглотила лес, дороги, ориентиры и даже звуки, превращая окружающий мир в бесконечный хаос из снега, ветра и ледяной пыли. Сквозь эту стену медленно пробиралась небольшая группа выживших кристальных пони. Их шинели были покрыты толстым слоем инея, копыта вязли в рыхлом снегу, дыхание превращалось в густые облака пара, а лица казались серыми от усталости. Во главе колонны, заметно прихрамывая и временами придерживаясь за окровавленный бок, шагал Кордис. Несмотря на множество царапин, ушибов и прожжённую магией броню, он упорно двигался вперёд, не позволяя себе остановиться ни на мгновение. Его дыхание давно стало тяжёлым, зелёная кровь медленно стекала по боку, однако взгляд оставался всё таким же холодным и сосредоточенным. Он почти не обращался к своим спутникам, лишь вполголоса продолжал разговаривать сам с собой, словно пытался не потерять сознание. — Ещё... ещё немного... — хрипло пробормотал он, переставляя копыта. — Я ещё послужу Фларри Харт... Она ведь... не справится без меня... Кто ещё будет думать за этих идиотов... Никто не решился ему ответить. Они уже давно привыкли к тому, что после боя чейнджлинг становился ещё более замкнутым и странным, а его внутренние размышления порой превращались в бесконечный поток коротких фраз, понятных одному лишь ему. Ветер неожиданно донёс до них приглушённые голоса. За завесой снега, укрывшись под поваленной сосной, сидели несколько кристальных пони. Они развели маленький костёр, жались ближе друг к другу и, судя по всему, пытались переждать бурю. Один из них что-то перевязывал товарищу, другой торопливо ел из походной банки. Кордис даже не стал окликать их, пистолет уже оказался у него в копыте. Первый выстрел, второй, третий. Эхо почти сразу утонуло в вое ветра. Костёр перевернулся, угли рассыпались по снегу, а отдыхавшие пони повалились набок, не успев даже понять, что произошло. Один из сопровождавших его солдат поражённо посмотрел на тела. — Господин... а если... — Либо дезертиры, — спокойно перебил его Кордис, перезаряжая оружие, — либо шпионы. Он убрал пистолет. — В обоих случаях пользы от них больше не будет. Солдат сглотнул, возражать никто не стал. Минут через десять впереди послышалась отчаянная ругань. Из снежной пелены показались несколько фестралов. Один молодой жеребец по колено увяз в глубоком сугробе, пытаясь вытащить застрявшую снайперскую винтовку своей напарницы. Сама кобыла, раздражённо фыркая, безуспешно тянула оружие на себя, но снег будто намертво вцепился в длинный ствол. Увидев приближающихся пони, они мгновенно насторожились, однако, разглядев форму союзников, заметно расслабились. Кордис первым нарушил молчание. — Надо же... вы тоже пережили бурю. Кобыла устало усмехнулась. — Пока что. Жеребец наконец выдернул винтовку из снега и тяжело выдохнул. — Что это вообще было? Кордис посмотрел куда-то в сторону скрытого метелью фронта. — Один из многочисленных тузов в рукаве, которые мы готовили заранее, использовав всех погодных пегасов что были. Он позволил себе короткую, почти довольную улыбку. — Если расчёты верны, значительная часть их авангарда сейчас лежит под несколькими метрами снега. Остальные ещё долго будут вытаскивать технику. Фестрал задумчиво кивнул. — Но буря накрыла и нас. Кордис пожал плечами. — Служа Фларри Харт и Империи, нужно быть готовым отдать жизнь. Он произнёс это настолько буднично, будто говорил о погоде. — Главное, чтобы враги умерли раньше. Кобыла наконец выбралась из сугроба. — Логично... Она стряхнула снег с плаща, фестралы переглянулись. Совсем ненадолго, почти незаметно. Кордис уже собирался отвернуться. Удар оказался настолько стремительным, что несколько мгновений чейнджлинг будто не понял случившегося. Он удивлённо опустил взгляд вниз, где по броне медленно расползалась тонкая линия, а затем мир резко качнулся. Тело перестало слушаться. Он рухнул в глубокий снег, чувствуя лишь ледяной холод и стремительно уходящие силы. Позади раздались крики кристальных пони. Они только начали хвататься за оружие. Фестралы двигались молча. Один удар сменялся следующим, короткие вспышки стали мгновенно исчезали в белой пелене. Несколько секунд спустя всё закончилось. Снег вновь начал скрывать следы борьбы. Кобыла спокойно опустилась на одно колено, достала с пояса небольшую стеклянную колбу, смочила ткань неизвестным раствором и тщательно протёрла клинок, удаляя с него следы крови. Её напарник лишь коротко встретился с ней взглядом. Оба молча кивнули друг другу. Они развернулись и растворились среди заснеженных деревьев так же бесшумно, как появились, оставив позади лишь исковерканный снег, неподвижные тела и завывающий ветер, который уже начинал медленно заметать место засады, словно сама буря торопилась стереть любые следы произошедшего.

***

Фларри Харт сидела, почти целиком укутавшись в толстое шерстяное одеяло, прямо на широком кресле у подножия пустующего трона. На само возвышение она так и не решилась подняться. Она осторожно обхватила копытами большую фарфоровую чашку с горячим кофе, позволяя теплу постепенно возвращаться в окоченевшие пальцы. Напиток уже давно перестал быть просто способом взбодриться. Последние недели он превратился почти в ритуал, за который она цеплялась всякий раз, когда тревога становилась слишком сильной. Медленно отпивая маленькими глотками, Фларри переводила взгляд то на огромные фигуры гвардейцев, неподвижно стоявших вдоль колонн, то на коменданта крепости. Скуики Хувз производил странное впечатление. Он сидел напротив неё за длинным столом, полностью облачённый в тяжёлые кристальные латы. Его шлем скрывал лицо настолько тщательно, что невозможно было понять, смотрит ли он вообще на собеседников или уже давно задремал. За последние десять минут он, казалось, не пошевелился ни разу. Только широкие плечи едва заметно поднимались и опускались в такт дыханию. Фларри невольно подумала, что если бы не это, она вполне могла бы принять его за ещё одну статую, установленную для украшения зала. По другую сторону помещения Иридисцент Гласс сидела на корточках перед совсем юным гибридом чейнджлингов. Тот всё ещё тяжело дышал после долгого пути, шерсть была покрыта снегом, а большие глаза испуганно бегали из стороны в сторону. — Ты уверен? — уже, наверное, в четвёртый раз переспросила пегаска, стараясь говорить спокойно. — Не показалось? Не перепутал? Жеребёнок так энергично закивал, что едва не потерял равновесие. — Их... их очень много! Очень! Мы всё записали, как вы учили! Они идут по трём дорогам, и ещё техника... большая... очень большая... Он судорожно сглотнул. — Мы не ошиблись. Иридисцент несколько секунд внимательно смотрела на него, после чего тяжело вздохнула. — Хорошо. Она открыла небольшую сумку, лежавшую рядом. — Обещание есть обещание. Изнутри появилась аккуратно сшитая плюшевая фигурка принцессы Каденс. Глаза жеребёнка буквально засветились. Он осторожно принял игрушку обеими передними ногами так, будто боялся повредить её. — Спасибо... Иридисцент мягко улыбнулась. — Теперь домой. Она слегка ткнула его копытом в плечо. — И проследи. Гибрид мгновенно понял, о чём речь. — Знаю. Он серьёзно кивнул. — За ним. — Именно. Пегаска прищурилась. — И если увидишь, что он собирается сделать очередную глупость... Жеребёнок договорил сам: — Сразу сообщу. — Молодец. Он ещё раз прижал игрушку к груди и быстро убежал прочь, исчезнув за массивными дверями. Иридисцент проводила его взглядом, после чего неторопливо подошла к Фларри. С первого взгляда стало ясно, что теперь её внимание переключилось на совершенно другую проблему. — Ну и как ты себя чувствуешь? Фларри обречённо прикрыла глаза. — Нормально. — Точно нормально? — Да. — Голова не кружится? — Нет. — Не тошнит? — Пока нет. — Спишь достаточно? — Насколько получается. — А кофе тебе вообще можно в твоём положении? Фларри медленно подняла взгляд. — Иридисцент... — Что? — Если ты сейчас спросишь ещё хоть что-нибудь... Пегаска виновато улыбнулась. — Я просто переживаю. — Очень заметно. — Это плохо? Фларри молча вытянула копыто в сторону коменданта. — Видишь? Иридисцент повернулась. Скуики Хувз продолжал сидеть совершенно неподвижно. — Вижу. — Вот и бери пример. Пегаска закатила глаза. — Он вообще пугающий. — Именно. После короткой паузы она всё-таки отошла, поняв, что дальнейшая забота сейчас вызовет лишь раздражение. Фларри проводила её взглядом и снова посмотрела на коменданта. Несколько секунд она собиралась с мыслями. — Они ведь... победят? Голос прозвучал неожиданно тихо. Почти по-детски. — Победят... да? Скуики Хувз медленно поднял голову. — Это моя задача. И я попытаюсь её выполнить. После короткой паузы он добавил: — По вашему приказу сообщение о помощи уже отправлено по всем доступным каналам связи. Радиостанции работают непрерывно, сигнальные станции тоже. Если где-то поблизости есть дружественные части, они услышат. Фларри осторожно поставила чашку на стол. — Значит... — Король, скорее всего, не успеет. Ответ прозвучал сухо. — До начала боя слишком далеко. Она опустила взгляд. — А другие? Скуики покачал головой. — Других сил, готовых прийти нам на помощь, у нас нет. Несколько секунд в зале слышалось лишь потрескивание огня. Фларри медленно вдохнула. — Виктриций говорил... что вы талантливый командир. Даже называл вас гениальным стратегом. Под шлемом раздалось что-то похожее на негромкое фырканье. — Виктриций. В голосе коменданта впервые прозвучало лёгкое раздражение. — Федерат. Он произнёс последнее слово так, словно оно само по себе объясняло всё. — Выходец из дикого края по соседству, выросший среди чужих порядков. Его мнение может быть интересно только ему самому. Он слегка наклонил голову. — Меня же совершенно не волнует, что думает обо мне федерат. Фларри удивлённо моргнула. — Мне казалось... вы хорошо ладили. — Мы уважали способности друг друга. Последовал короткий ответ. — Это разные вещи. Он наконец слегка изменил позу, впервые за всё время положив латную перчатку на лежащую перед ним карту. — Сегодня мы увидим, чей подход окажется полезнее. Фларри ещё крепче обхватила копытами тёплую чашку, хотя кофе уже почти остыл. Она смотрела на разложенные перед комендантом карты, на испещрённые отметками маршруты, линии обороны, значки складов и артиллерийских позиций, однако за всеми этими условными обозначениями отчётливо видела лишь одно — тысячи живых существ, которые совсем скоро будут убивать друг друга. — Каков... наш гарнизон? — осторожно спросила она. — Сколько у нас вообще защитников? Скуики Хувз даже головы не повернул. — Не уполномочен раскрывать подобную информацию. Фларри несколько секунд молча смотрела на неподвижный шлем. — Даже мне? — Даже вам. Иридисцент, до этого лениво прислонившаяся к колонне, раздражённо выдохнула. — Нет, это уже ни в какие ворота не лезет. Комендант промолчал. Пегаска сделала несколько шагов вперёд. — Мы стерпели то, что вы даже не извинились перед Фларри Харт после того, как выяснилось, что она оказалась права. Мы стерпели ваши бесконечные колкости, ваше отношение к ней, ваши постоянные намёки. Но сейчас вы отказываетесь отвечать на вопрос той, кто фактически руководит крепостью? Скуики спокойно ответил: — Да. — Просто... "да"? — Да. Иридисцент развела копытами. — Вы невозможны. — Мне безразличны чувства, эмоции и прочая ерунда. Его голос оставался абсолютно ровным. — Я существую, чтобы служить королю. Пегаска скептически наклонила голову. — Вы и едите, наверное, прямо в этом шлеме? Ответ последовал мгновенно. — Есть мне уже давно не требуется. Иридисцент на секунду растерялась. — Это вообще была шутка... Фларри невольно прикрыла рот копытом, пытаясь скрыть улыбку. Даже Иридисцент несколько секунд молча смотрела на коменданта, после чего тихо пробормотала: — Похоже, у него чувство юмора действительно погибло раньше хозяина... Скуики будто не услышал, он сам сменил тему. — Гарнизон крепости состоит из одного неполного, но полностью развёрнутого легиона, дополнительной ауксилии и двух когорт Имперской гвардии. После перехода именно эти соединения понесли наименьшие потери и сохранили боеспособность. Для долгой осады этого более чем достаточно. Возможно, даже для очень долгой. Иридисцент усмехнулась. — Любопытно. Она демонстративно поправила чёлку. — А мои шпионы сообщают совсем другое. Говорят, король уже одержал блестящую победу. Покрыл себя славой. Скуики продолжал смотреть на карту. — Разбив армии, защищавшие... несчастную хижину лесника. В зале на мгновение повисла тишина. Даже Фларри поняла, что пегаска намеренно провоцирует коменданта. Однако тот даже не поднял головы. Фларри поспешила вмешаться. — Иридисцент... Та лишь пожала плечами. — Что? Проверяла, умеет ли он злиться. — Мы все на одной стороне. Пегаска вздохнула. — Хорошо, хорошо. Фларри снова посмотрела на коменданта. — Вестей больше не было? Ответить он не успел. Двери тронного зала резко распахнулись. Несколько гвардейцев буквально внесли внутрь израненного фестрала. Его плащ превратился в лохмотья, одно крыло было наскоро перевязано, а шерсть местами покрывали запёкшиеся пятна крови. Найт Фанг едва удерживался на ногах. — Доклад... — тяжело выдохнул он. Фларри мгновенно поднялась. — Быстро! Дайте ему воды! Фестрал отрицательно покачал головой. — Потом... Он глубоко вдохнул. — Враг... выбил нас из леса. Его голос оставался удивительно спокойным, несмотря на раны. — Несколько дней мы удерживали позиции... насколько могли. Он прикрыл глаза, словно вновь переживал произошедшее. — Но буря... та снежная буря, которую вызвали наши пегасы... накрыла обе армии. Некоторое время вообще невозможно было понять, где свои, а где чужие. Мы уничтожили многих. Фестрал опустил голову. — Но... недостаточно. Фларри нервно сжала край одеяла. — Кордис? Найт Фанг медлил, совсем немного. Потом тихо ответил: — По всем донесениям... он и его ближайшие офицеры оказались окружены. Он тяжело выдохнул. — Они... пали. Фларри застыла, слова словно не сразу дошли до неё. Она медленно опустилась обратно в кресло, чувствуя, как внутри неприятно защемило. — Нет... Она закрыла глаза. — Он... Голос предательски дрогнул, Найт Фанг сделал шаг вперёд. — Ваше Высочество... Она подняла на него влажный взгляд. — Не думаю... что чейнджлинг хотел бы видеть вашу печаль. Если он действительно погиб, то, скорее всего, именно так, как мечтал. Он слегка улыбнулся. — Служа вам. Фларри молча опустила голову. Несколько секунд никто ничего не говорил. Наконец Найт Фанг продолжил уже более деловым тоном: — В обороне мои бойцы теряют большую часть своих преимуществ. Мы гораздо полезнее в разведке, диверсиях и действиях в тылу. Он коротко поклонился. — С вашего позволения мы восстановим силы, после чего подготовим маршруты для возможного отхода из крепости... исключительно на случай крайней необходимости. Заодно разведаем пути для будущих вылазок. — Никто... Голос Скуики прозвучал неожиданно жёстко. — Отсюда. Он поднял голову. — Отступать. Никто не будет. Фестрал спокойно выдержал его взгляд. Фларри перевела глаза с одного на другого. Потом неуверенно произнесла: — Наверное... комендант прав. Найт Фанг лишь коротко кивнул. Скуики снова посмотрел на карту. — Тогда всё просто. Он произнёс это так буднично, будто обсуждал распорядок дня. — Основная волна противника достигнет крепости в ближайшее время. Он наконец повернулся к Фларри. — Рекомендую вам удалиться в покои. После секундной паузы совершенно невозмутимо добавил: — И согревать постель короля, как и подобает наложнице. Фларри медленно поднялась. — Что... вы сейчас сказали? — То, что вы имели честь слышать. — Да вы... Она вспыхнула. — Знаете что?! Одеяло слетело на пол. — Назло вам я останусь здесь! Она шагнула к огромной карте. — Более того... я собираюсь лично наблюдать за битвой. Ещё шаг. — И если потребуется... Она с вызовом посмотрела прямо в тёмный визор его шлема. — Возьму командование на себя. Скуики некоторое время молча рассматривал её. Потом его взгляд задержался на массивной страже аликорна. Лишь после этого он спокойно произнёс: — Ваше присутствие не потребуется. Снаружи неожиданно донёсся низкий протяжный гул. Не похожий ни на артиллерию, ни на ветер. Иридисцент первой подняла голову. — Это ещё что... Через секунду тревожно завыли сирены. — Воздух! Все почти одновременно повернулись к окнам. Высоко над облаками одна за другой показались тёмные точки. Их становилось всё больше..Очень быстро они превратились в огромные многомоторные самолёты, медленно выплывавшие из снежной дымки плотным строем. Их силуэты закрывали половину неба. Первый самолёт открыл створки бомбоотсека. Через мгновение десятки тёмных цилиндров устремились вниз. Фларри невольно задержала дыхание. Однако почти одновременно по всему периметру крепости вспыхнули кристальные башни. На бастионах одна за другой начали оживать тяжёлые зенитные установки. Их длинные стволы синхронно поднялись к небу. Грохот оказался таким мощным, что задрожали даже оконные рамы. Сотни трассирующих лучей одновременно рассекли воздух, несколько самолётов резко отвернули. Другие продолжали сбрасывать груз. Бомбы достигли крепости... ...и одна за другой ударились о полупрозрачный голубоватый купол, охватывавший всю цитадель. Щит вспыхивал при каждом попадании огромными кругами света, будто поверхность спокойного озера, в которое непрерывно бросали камни. Скуики удовлетворённо хмыкнул. — Как я и говорил. Он спокойно наблюдал за тем, как новые бомбы бессильно взрываются над защитным барьером. — Крепость неприступна. Он бросил короткий взгляд на Фларри. — В вашем личном присутствии здесь нет никакой необходимости. Она почти не слушала. Её взгляд был прикован к огромному сияющему куполу. — За счёт чего... Она повернулась к коменданту. — Такой щит ведь мог поддерживать только мой отец. — Возможно, к вашему времени магические школы действительно ослабли. Но Имперская гвардия всегда собирала лучших. Он указал куда-то вглубь крепости. — Десять боевых магов поддерживают контур одновременно. Фларри удивлённо моргнула. — Десять? — Посменно. — И они смогут держать его долго? — Пока хватит сил. Он произнёс это так, будто речь шла о совершенно обычной вещи. За окнами тем временем горизонт постепенно темнел. Из снежной дымки начали выходить первые колонны армии роя. Вскоре первые снаряды начали ложиться по окраинам города. Каменные дома разлетались на куски, на улицах вспыхивали пожары. Однако почти ни один выстрел не достигал самой цитадели. Крепость продолжала стоять, скрытая за мерцающим щитом. — Контакт. Произнёс один из офицеров. На парапетах мгновенно появились защитники. Расчёты пулемётов заняли позиции. Рядом ровными рядами выстроились бойцы с новыми кристальными винтовками. По команде десятки стволов поднялись одновременно. Яркие лучи практически непрерывным потоком уходили в сторону наступающих частей. Каждое отделение действовало удивительно слаженно. Выстрел, полшага назад, перезарядка, снова вперёд. Будто весь строй представлял собой единый живой механизм. Тяжёлые орудия сотрясали бастионы, отправляя снаряд за снарядом навстречу наступающим. Несколько первых атак захлебнулись, чейнджлинги вновь отходили, снова собирались и опять наступали. Постепенно линия фронта затягивалась дымом. И тогда на горизонте появились они, сначала Фларри приняла их за небольшие холмы. Потом земля начала дрожать, белая дымка расступилась. Впереди медленно двигались десятки танков. Но даже они выглядели маленькими рядом с двумя чудовищными машинами, возвышавшимися над всей колонной. Огромные бронированные корпуса медленно ползли по равнине, сметая деревья собственными гусеницами. На многочисленных башнях вращались тяжёлые орудия, по бокам виднелись десятки вспомогательных пушек, а над бронёй клубился чёрный дым. Иридисцент тихо присвистнула. — Похоже... Она не сводила взгляда с исполинов. — На наш замок они пригнали свои собственные замки. Она усмехнулась. — Только... на гусеницах. Фларри почувствовала, как неприятно сжалось сердце. — Что... Она перевела взгляд на коменданта. — Что нам вообще делать против такого? Она вновь посмотрела на приближающиеся машины. — У этих чудовищ такие орудия... которые обычно ставят на тяжёлые крейсеры. Скуики Хувз даже не изменился в лице. Лишь совершенно спокойно провёл копытом по поверхности светящегося экрана, словно отмечал очередной пункт давно составленного плана. — На каждое средство существует противодействие, — произнёс он тем ровным, почти лишённым эмоций голосом. — Иначе оно не стоит того, чтобы его строить. Где-то глубоко под цитаделью раздался тяжёлый металлический удар. Затем ещё один. Пол под копытами едва заметно задрожал. Фларри нахмурилась. — Что происходит? Вместо ответа Скуики лишь коснулся ещё нескольких символов на планшете. Снаружи начали медленно раскрываться массивные створки, которые прежде выглядели частью крепостной стены. Каменные плиты расходились в стороны с таким скрежетом, будто сама гора нехотя раскрывала своё сердце. Из образовавшихся проёмов один за другим показались огромные лафеты необычных орудий. Они выглядели непривычно даже для Фларри, успевшей увидеть немало странных разработок Сомбры. Каждое покоилось сразу на четырёх больших колёсах, соединённых усиленной рамой, а длинный толстостенный ствол был заключён в сложный кожух, между броневыми пластинами которого пробегали тонкие полосы сиреневого свечения. Внутри конструкции мерцали десятки кристаллов, словно по её жилам текла магия. Ровно двенадцать исполинов медленно выкатывались на заранее подготовленные бетонные площадки, где расчёты уже закрепляли их тяжёлыми упорами. Даже Иридисцент перестала отпускать язвительные комментарии. — Никогда такого не видела... — тихо призналась она. — Его Величество лично руководил этим проектом. Магическая артиллерия, единственная в своем роде. Пока удалось собрать лишь одну полноценную батарею. Фларри перевела взгляд на гигантские стволы. — Они настолько сильны? — Аналогов им нет. Словно отвечая на его слова, один из сухопутных крейсеров противника закончил разворот. Башня медленно повернулась в сторону цитадели. Даже на таком расстоянии казалось, будто двигается целое здание. — Сейчас. Произнёс Скуики, в следующий миг вспыхнула ослепительная вспышка. Воздух буквально разорвало чудовищным грохотом. Спустя несколько секунд над крепостью пронёсся оглушительный свист. Снаряд ударил прямо в сияющий купол. Фларри инстинктивно зажмурилась, щит содрогнулся. По всей его поверхности прокатились огромные концентрические волны света. Казалось, будто прозрачный небосвод вот-вот расколется. Даже пол под копытами ощутимо дрогнул. Фларри невольно отступила на шаг. — Я... Она сглотнула. — Я даже близко не способна поддерживать настолько сильное защитное заклинание... — Для этого существуют специально подготовленные маги. Он опустил взгляд на планшет. — Первая батарея, огонь. Почти одновременно двенадцать магических орудий вспыхнули густым фиолетовым светом. Кристаллы внутри кожухов засияли так ярко, что на мгновение стало невозможно смотреть в их сторону. Вместо привычного выстрела раздался низкий вибрирующий гул, постепенно переходящий в оглушительный рёв. И сразу двенадцать ослепительных лучей одновременно устремились к цели. Один из лучей ударил прямо в носовую броню сухопутного крейсера. Второй — немного выше, третий — в основание башни. На мгновение показалось, будто машина выдержала попадание. Затем её броня вспучилась, разошлась. Внутри вспыхнуло ослепительное пламя. Через долю секунды весь корпус буквально разорвало изнутри. Башня взлетела в воздух, вращаясь словно игрушечная. Следом начали детонировать внутренние склады боеприпасов. Огромные обломки разлетались на десятки метров, переворачивая соседние танки, сметая расчёты артиллерии и поднимая в небо целые фонтаны снега, земли и горящего металла. Ударная волна докатилась даже до крепости. Фларри непроизвольно прикрыла лицо копытом. Вторая машина почти сразу начала сдавать назад. Вражеские танки спешно перестраивались. Колонны пехоты смешались. Даже с такого расстояния было видно, как по их порядкам пробежала паника. — Они отходят... Чейнджлинги стремительно уводили тяжёлую технику из зоны поражения. Передовые подразделения откатывались всё дальше, пока наконец не начали разворачивать длинные линии укреплений вокруг предгорного форта. Наступление закончилось так же быстро, как и началось. Фларри облегчённо выдохнула. — Кажется... Она даже улыбнулась. — Кажется, я зря переживала. Ответа не последовало, она обернулась. Скуики Хувз всё так же неподвижно стоял у окна. Но теперь смотрел гораздо дальше. Через специальные линзы шлема он внимательно изучал происходящее на самом горизонте. — Нет. Спокойно произнёс он. — Они хорошо подготовились. Фларри вновь посмотрела вдаль, и почти сразу заметила движение. За основной линией войск медленно разворачивались огромные тяжёлые тягачи. Каждый тащил за собой невероятных размеров артиллерийское орудие на гусеничном основании. Стволы этих исполинов были настолько длинными, что казались железнодорожными мостами. — Осадная артиллерия. По дальности стрельбы с ними не сравнится ни одно орудие Империи. Фларри почувствовала, как внутри вновь появляется тревога. — Они смогут... — Достать нас, да. Первый ствол окутало облако дыма. Раздался чудовищный удар. Затем ещё, потом сразу несколько. Через несколько секунд над крепостью прокатился настоящий гром. Исполинские снаряды один за другим врезались в защитный купол. На этот раз даже стены цитадели ощутимо дрогнули. Фларри невольно поёжилась. Купол вновь вспыхнул ослепительными волнами света, однако не исчез. Скуики перевёл взгляд на неё. — Щит выдержит. Он сказал это так уверенно, будто сообщал прогноз погоды. — Столько, сколько потребуется. За окнами постепенно стихали первые манёвры. Наступающие армии уже не спешили. Фларри долго молча наблюдала за тем, как вокруг цитадели постепенно возникает целый вражеский город из палаток, траншей и артиллерийских позиций. Потом медленно опустила голову. — Значит... Она тихо вздохнула. — Это надолго. — Да. Именно так и выглядит настоящая осада. Он убрал планшет. — Сегодня вы больше ничего интересного не увидите. Рекомендую уйти в покои, и не мешать мне работать. Если положение изменится, вас известят. Фларри ещё раз посмотрела на сияющий купол, на далёкие огни вражеского лагеря и на бесконечную снежную равнину между двумя армиями. Затем медленно кивнула. — Хорошо... На её лице наконец появилось слабое, уставшее подобие улыбки. — Кажется... вы всё-таки смогли убедить меня, что пока всё действительно под контролем.

***

Фларри Харт впервые за долгое время осталась совершенно одна. За массивной дверью стихли шаги её гвардейцев, лишь изредка доносились приглушённые команды караулов, а за высокими стрельчатыми окнами вновь раздался тяжёлый удар. Снаряд противника столкнулся с защитным куполом, отчего вся цитадель едва заметно вздрогнула, словно огромный зверь, терпеливо принимающий новые удары. Фиолетовые отблески магического барьера пробежали по потолку комнаты, на мгновение осветив мебель, книжные полки, письменный стол и аккуратно сложенный на кресле тяжёлый, алый плащ. Она долго смотрела именно на него. Потом, сама не понимая зачем, медленно поднялась, подошла к креслу и осторожно взяла плащ обеими передними ногами. Плотная ткань ещё сохраняла знакомый запах — холодного металла, кожи, оружейного масла, древесного дыма и едва уловимого аромата крепкого алкоголя. Не слишком приятный запах. Совсем не романтичный. Но отчего-то именно он заставил её закрыть глаза. Фларри медленно опустилась обратно на кровать, закутавшись в чужой плащ так, словно он мог заменить отсутствующего хозяина. — Дура... Тихо пробормотала она самой себе. — Какая же ты дура... Свободной ногой она машинально коснулась живота. Пока изменения были почти незаметны. Иногда ей казалось, что это просто игра воображения, иногда — что всё это страшный сон, который закончится, стоит лишь проснуться. Она судорожно выдохнула, перед глазами всплывали страницы дневников Рэдиент Хоуп. И тот страшный финал, о котором говорили все записи. Фларри невольно крепче прижала к себе плащ. — Почему... Её голос дрогнул. — Почему всё настолько похоже... Она ненавидела Сомбру. Ненавидела за лагеря, пытки, контроль разума, за лаборатории, которые успела увидеть собственными глазами, за солдат, превращённых в оружие, за безжалостные решения, за сотни тысяч искалеченных судеб, за тот мир, который он построил. Ненавидела за Рэдиент Хоуп, которая, несмотря ни на что, продолжала верить в него до самого конца. Ненавидела за то, что он, если верить этим записям, уничтожил единственную кобылу, любившую его искренне. И одновременно... она скучала. По его тяжёлым шагам и ворчанию. По бесконечным нравоучениям, по совместным тренировкам. По шахматам, в которых неизменно проигрывала. По тому ощущению, когда рядом находился кто-то настолько сильный, что казалось, будто никакая беда уже не сможет добраться до неё. Её передёрнуло. — Я ведь сама... Она стиснула зубы. — Сама выбрала всё это. Никто не принуждал её. Она сама приходила к нему, сама искала тепла. Сама использовала беспомощного, потерявшего разум жеребца как единственное место, где могла хоть ненадолго забыть обо всём происходящем вокруг. Теперь, вспоминая это, ей становилось мучительно стыдно. — Это я... Она закрыла лицо плащом. — Я обращалась с ним как с вещью... И всё же... почему-то именно себя она ощущала пострадавшей. Мир казался совершенно нелогичным. Словно её сердце и разум уже давно перестали разговаривать друг с другом. Раздался осторожный стук. — Войдите... Дверь приоткрылась. Иридисцент Глас вошла почти бесшумно, неся поднос с дымящейся чашкой травяного настоя, небольшим чайником и несколькими тарелками с простой едой. Она сразу заметила плащ, и ничего не сказала. Лишь спокойно поставила поднос на столик возле кровати. — Опять ничего не ела? Фларри пожала плечами. — Не хочется. — А надо. Пегаска привычным движением поправила одеяло. — Ты сегодня отдыхала? — А похоже? — Спала? — Немного. — Пила много воды? Фларри устало посмотрела на неё. — Иридисцент... — Что? — Иногда мне кажется, что ты забыла, кем вообще работаешь. Та едва заметно улыбнулась. — Не забыла. Она аккуратно поправила подушку. — Просто сейчас моя главная задача — чтобы с тобой ничего не случилось. Фларри тихо фыркнула. — Ты какая-то призрачная джентельпони. — Благодарю. — Это не был комплимент. — Всё равно приятно. Несколько секунд они молчали. За окнами вновь прогремел залп. Стены едва ощутимо дрогнули. Фларри глубоко вздохнула. — Я совершенно не готова ко всему этому... Она говорила тихо, не поднимая взгляда. — Мне страшно, очень страшно. Я не знаю, что делать. Не хочу и не знаю, как быть матерью. Не знаю, как пережить эту войну. Не знаю... Её голос сорвался. — И больше всего меня злит... Она крепче стиснула ткань плаща. — Что он оставил меня одну. Я не могу простить ему этого. Пегаска некоторое время разглядывала огонь в камине. Потом спокойно произнесла: — Тогда перестань думать о нём. Фларри подняла голову. — Что? — Думай о ребёнке. О том, что ему понадобится. О том, каким он родится. О том, каким будет его будущее. Остальное можно оставить позади. Фларри горько усмехнулась. — Если бы всё было так просто... Иридисцент неожиданно подошла ближе, совсем близко. Настолько, что между ними почти не осталось расстояния. — Тогда... Она понизила голос. — Сбежим. Фларри непонимающе посмотрела на неё. — Что? — Фестралы были правы, у нас ещё есть шанс. Можно уйти через северные перевалы. Добраться до побережья, найти корабль. За морем достаточно мест, где никто никогда нас не найдёт. Там не будет этой войны, не будет Сомбры, не будет Кризалис. Не будет никого, только новая жизнь. — Нет. — Почему? — Потому что... Она закрыла глаза. — Тогда всё, ради чего мы столько пережили, окажется бессмысленным. Иридисцент сделала ещё полшага, совсем машинально. Почти не отдавая себе отчёта. Она осторожно потянулась вперёд, будто собиралась утешить её. Но движение оказалось слишком откровенным, едва не переходящим в поцелуй. Фларри резко отстранилась и мягко, но решительно упёрлась копытом ей в плечо. — Нет. Пегаска замерла. Только теперь осознав, что именно собиралась сделать. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Иридисцент первой отвела взгляд. На её лице появилось искреннее смущение. — Прости... это было... Она тяжело выдохнула. — Глупо. Фларри устало покачала головой. — Мне просто хочется побыть одной, пожалуйста. Иридисцент молча кивнула. — Конечно. Она уже у двери обернулась. — Если что-нибудь понадобится... — Я знаю. Пегаска ещё раз тихо извинилась и вышла. Оказавшись в полутёмном коридоре, она медленно прислонилась спиной к холодной каменной стене, на несколько секунд закрыв глаза. Где-то впереди послышались быстрые, почти неслышные шаги. Несколько фестралов стремительно пересекли коридор, двигаясь без лишнего шума. Их тёмные плащи развевались за спинами, а оружие, которое они несли, было покрыто свежими тёмными пятнами. Один из клинков ещё поблёскивал влажной полосой, словно его совсем недавно успели вытереть, но не до конца. Иридисцент машинально проводила их взглядом. Что-то в этой картине показалось ей странным. Но мысли всё ещё были заняты совсем другим. Она лишь устало вздохнула, отвернулась и медленно пошла по коридору дальше, так и не придав увиденному должного значения. Но стоило двери закрыться за её спиной, как напряжение последних часов будто бы сразу покинуло плечи. Дом встретил её привычным шумом голосов, торопливыми шагами и десятками любопытных взглядов. Несколько гибридов почти одновременно бросились навстречу, приветствуя её кто поклоном, кто радостным взмахом копыта, словно возвращение хозяйки означало, что мир всё ещё держится на месте, несмотря на грохот осады за стенами крепости. — Госпожа вернулась! — Всё хорошо? — Вас не ранили? — Правда, что жуки уже под стенами? Она лишь устало подняла копыто. — По одному... Из глубины дома почти бегом появился Сноу Скролл. На нём красовался нелепый костюм, подозрительно напоминавший форму горничной. При том что сам он был вполне очевидным жеребцом, выглядело это настолько абсурдно, что в любой другой день Иридисцент непременно отпустила бы пару колких замечаний. — Добро пожаловать домой, госпожа. Она лишь кивнула. Зелёное пламя мягко охватило её тело. Облик пегаски рассыпался искрами, уступая место её настоящей природе. Чёрный хитин, полупрозрачные крылья, тонкие отверстия в ногах, небесно-голубая грива, резко контрастирующая с панцирем. Никто из гибридов даже не удивился — именно такой они привыкли видеть её дома. Иридисцент устало потерла переносицу. — Всё-таки... Она достала небольшую стеклянную колбу. — Вы, пожалуй, и есть моя единственная настоящая семья. Густой экстракт любви оказался непривычно сладким даже для неё. Она сделала несколько больших глотков, чувствуя, как привычная усталость постепенно сменяется мягким теплом. Жеребята тут же окружили её. — Госпожа... — Что происходит снаружи? — Мы выживем? — Замок ведь устоит? Она долго молчала. — Не знаю. Ответ прозвучал честно. — Сейчас всё зависит от короля. От того, успеет ли он вернуться, от того, сколько выдержит крепость. Дети заметно притихли. В этот момент из соседнего коридора осторожно показался раненый чейнджлинг. Повязки ещё закрывали часть груди и плеча, но держался он уже гораздо увереннее. — Добрый вечер... Он неловко поклонился. Иридисцент тяжело вздохнула. — Ты всё ещё здесь. — А куда мне идти? Он грустно улыбнулся. — Дома меня казнят. Она молча протянула ему вторую колбу. — Пей. Он осторожно сделал глоток, потом ещё один. — Кстати... Она внимательно посмотрела на него. — Ты ведь так и не назвал своего имени. На мгновение его окутало зелёное пламя. Через секунду перед ней стоял самый обычный молодой пони. Светлая шерсть, тёмная грива. Совершенно незапоминающееся лицо. — Думаю... Он пожал плечами. — Моё настоящее имя уже ничего не значит. Теперь у каждого нового облика будет своё. Иридисцент тихо усмехнулась. — Забавно. Она отвела взгляд. — У меня ведь тоже нет настоящего имени. То есть... того, которое хоть что-то значило бы. Они переглянулись. — Значит... Несмело сказал он. — Мы похожи. — Не обольщайся. Она снова отпила любви, а он некоторое время молчал. Потом неожиданно признался: — Я потерял столько лет. Жил так, будто меня вообще не существовало. А теперь... Он впервые говорил без страха. — Хочу всё наверстать. Столько мест хочется увидеть. Столько вещей попробовать. Столько всего сделать... Иридисцент устало фыркнула. — Не успеешь. Он удивлённо посмотрел на неё. — Почему? — Потому что мы, скорее всего, все скоро умрём. Он заметно сник и опустил голову. Она некоторое время смотрела на его расстроенное лицо, потом тяжело вздохнула. Подошла ближе и приподняла его подбородок кончиком копыта. — Ну и выражение... Почти безразличным тоном произнесла она. — Раз уж я — ненастоящая королева... Она легко коснулась губами его лба, скорее как знаком принятия, чем проявлением страсти. — Значит, ты будешь моим ненастоящим дроном. Он моргнул. Похоже, не сразу понял смысл сказанного. Иридисцент уже отвернулась. — Пойдём. — Куда?.. — Наверх. Она бросила через плечо: — И выбери облик, который я скажу. Сегодня у меня слишком плохое настроение, чтобы спорить. Он поспешно кивнул. — Конечно... Спасибо вам... Правда, спасибо... Она лишь устало махнула копытом. Дверь верхней комнаты тихо закрылась. За окнами всё так же грохотала далёкая артиллерия, а ночь медленно текла над осаждённой крепостью.

***

Иридисцент резко открыла глаза. Первое, что она услышала, был не голос и не шаги. А чудовищный грохот. Стены дома содрогнулись так сильно, что с потолка посыпалась каменная пыль. Она мгновенно села. Рядом всё ещё спал её неожиданный гость, явно ничего не понимая после тяжёлого лечения и бессонных дней. В следующий миг сверху донёсся треск. Что-то огромное пробило крышу. В комнату ворвались ледяной воздух, снег и серый утренний свет. Она подняла взгляд. Вместо части потолка зияла огромная рваная дыра. Снаружи были видны клубы дыма. И самое страшное... никакого мерцающего купола. — Нет... только не это... Зелёное пламя мгновенно охватило её тело, возвращая привычный облик пегаски. Она резко тряхнула лежащего рядом чейнджлинга. — Просыпайся! Просыпайся немедленно! Тот лишь начал приходить в себя, когда дверь буквально сорвало с петель. В комнату ворвались несколько тяжело вооружённых гвардейцев. — Не двигаться! Иридисцент даже не успела ничего сказать. Её мгновенно прижали к полу. Ошеломлённый чейнджлинг, ещё не до конца проснувшийся, попытался подняться, но сразу оказался скручен несколькими бойцами. — Доложите коменданту! Взяли их!