14. Во мраке

— Ваше величество, может?..      — Уйдите!      Дверь тут же закрылась.      Хотелось сползти просто вниз по стенке. Закрыть глаза — и рыдать, пока никто не видит. Но времени нет, у неё только несколько минут… И всё же Амалия застонала. Глаза пекло, но даже вытереть их она не может: макияж хоть и был лёгкий, но снова наложить она его не успеет. Только и остаётся, что крепко зажмурить веки, надеясь, что нескольких секунд хватит.      Зря она накричала. Ренат и Канар ей только добра желают. По сути, самые близкие из садида ей остались… Она у них на глазах и выросла, а сейчас они помочь хотели по мере сил. Хотя какое из неё величество, коронация ещё не прошла…      Начнётся через несколько минут. Сначала — проход меж придворных по дороге в святилище. По традиции без свиты сопровождать может разве что супруг, тоже коронующийся — но она пока лишь невеста. С короной в руках — и в тишине пред древом жизни надеть её. Выйти перед народом, произнести речь… Арманд произносил на балконе, она спустится. Затем — объявят с Юго о помолвке и скорой свадьбе, она совершит круг по королевству… Вернётся в следующий раз в свои покои уже королевой.      Садида, она не хотела такого!..      В детстве да, были споры с братом, совсем она ещё маленькой была… Отец и мать только посмеивались да разнимали, а брат надувался и ворчал… Потом-то, когда подросла, и впрямь на неё вместе с отцом кое-какие обязанности перекладывал, да она и не против была: к тому моменту ей не то что двенадцать, четырнадцать уже было. Давно пора была начать работать… Разве что иронично, что вместо своего круга обязанностей вечно с чужими доразбиралась… Юго и Адамай тогда помочь рады были, им всё игрой забавной казалось, да и она недалеко ушла, а проблем у них не возникало.      Юго…      Амалия с болью посмотрела на своё отражение. Они всё же договорились, да он и прав целиком был, ей отдельный наряд на коронацию нужен был. Туника ближе к тому стилю, что носила мать, и всё ещё штаны. Рыжие листья, прочие элементы и украшения резали глаза своей яркостью и живостью, а распущенные волосы так и тянуло снова убрать в хвост.      Вернуть всё, как было. Чтобы всё оказалось сном…      Вот только не будет никогда. Только пытаться дальше пройти… И молиться Садида, чтобы у неё хватило сил.      Амалия распрямила плечи, проверила, чтобы не было видно и следа слёз на лице — и наконец вышла.      Назад пути уже давно не было.      «Дорога» начиналась от сада предков — через ход, укрытый ветвями, Амалия туда и прошла. Сосредоточилась — двери по её воле раскрылись, увлекаемые лозами. Другой народ полный церемониал выполнить не сможет… якобы. Телекинезом владели немногие, но всё ещё владели. В одиночку Аврора бы и впрямь не короновалась после смерти Арманда. Её не так давно через эти двери провели…      Несколько сановников внутри — едва заметными кивками подтвердили, что да, видели её и засвидетельствуют, что прошла. Не скажут ни единого слова, дорога больше символическая, ритуал… Оставшийся ещё с тех времён, когда её королевство было частью домена Садида. Тогда проход через сад служил испытанием, и потом это стало лишь церемониалом…      … вот только круг замкнулся. Арманду тоже было наверняка тяжело здесь идти. Смотреть на древо матери, на молодое древо отца, ещё наверняка и не зная, что с Амалией: они много ругались, но всё же оставались братом и сестрой. И всё же рядом с ним шла рядом Аврора, Амалия легко могла это представить: как брат останавливается перед деревьями родителей, сглатывает — а озамодас осторожно берёт его за руку и мягко улыбается, напоминая, что он не один. Договорной брак, но они нашли общий язык.      Амалия тоже хотела б пройти этот путь не одна. Вот только должна быть сильной, должна быть стержнем королевства, лидером — и справиться сейчас сама. Что она хочет, уже давно неважно. Да и этот путь она проходить не хотела…      Дерево матери уже много лет в цвету. Изящное, красивое, как и она сама была. Отцовское — пока наливается силой, но уже крепко и высоко, только молодая кора и выдаёт. Древо Арманда — совсем ещё юное, только-только начинает расти. Быстро, уже с саму Амалию, далеко не тот росток, каким было… хотя и укрепится ещё нескоро.      Надо было выждать до той поры. Нести траур, готовиться он не запрещает. К его концу дерево бы как раз окрепло — и ей самой не было бы столь больно.      Но торопятся. Торопятся, нарушают традиции — у неё из оправдания лишь то, что если она будет ждать, то королевство может не выдержать, будет слишком тяжело его жителям, и ещё тем, кто сражался ради него.      — Привет, Арманд… — беззвучно, одними губами прошептала Амалия. — Здравствуйте, отец, матушка… Простите, что мне приходится…      Легко говорить Юго говорить ей, что она ничьё место не заняла и всё нормально: сам-то король ещё с той жизни. А если бы не обращение в некрома, то и своим внешним изменениям был бы рад, они-то и сейчас его вполне устраивают. Стал наконец таким, каким хотел…      Амалия же короноваться… если и хотела, то не так! В честолюбивых мечтах детства — чтобы Арманд кусал локти, стала постарше — уже напротив, порой думала, как смотрела бы со стороны на его коронацию. Было лестно слышать, когда говорили, что у неё сердце королевы садида, и порой она да, думала… Но никогда не желала брату смерти!      Она не задумывалась о том, что будет в жизни когда-нибудь потом. Что, возможно, придётся ей выйти за кого-то замуж (после Харебурга было тошно от «разменной монеты», до него порой мелькали мысли) и она станет опорой и помощью иным краям… Но она была к этому в целом готова, пускай в какой-то момент и поняла, что любила вполне конкретного человека.      Хотя будь Арманд жив, то и с Юго бы могло всё пойти по такому варианту событий. Искали бы элиатропам отдельную землю…      Мягкие касания листвы грели — и всё же в горле стоял комок. Но все слёзы она должна была выплакать ещё до этого — и сейчас им пробежать по щекам не может позволить. Только сдавленно всхлипнуть — единственное, что нарушило её молчание.      Наклониться к корням, напоить их своей силой — и следом, встав, развернуться и пойти дальше.      Она не должна оглядываться на прошлое, на то, что оставляет в той жизни. Она посвящает себя своему королевству и своему народу…      В другие сады она не заходит. Ей и незачем, и нет обязательств — хотя глубоко в каком-то из них нашла себе обитель Датура. К ней так и не зашли, она сама передала через одно из растений, что знает о победе над некромами… Стоило бы зайти. Выказать уважение. Может, попросить выйти на коронацию. Но осмелиться просить её, дочь Садида, участвовать во всём том фарсе, что сейчас происходит – нет. Датура в послании передала, что уходит в медитацию и просит её не беспокоить — хотя наверняка знала обо всём, что происходит в королевстве. Амалия порой будто чувствовала на себе её изучающий взгляд…      Осуждает, что так торопятся? Или ей всё равно? В любом случае плевать на просьбу полубогини принцесса (пока) садида не посмела б. Присутствие Датуры на коронации наверняка бы создало сильный эффект… Тошно думать о том, какое надо впечатление произвести. Что его в принципе надо производить. Что спешат, отрезая пути Авроре, даже не пытаясь выяснить, что с ней такое и какие её планы: просто выждали срок, за который она бы, если б чувствовала долг перед королевством, объявилась б. Неделя до начала подготовки, две до коронации. Юго, правда, сказал, что кое-что попробует узнать Адамай… Думать о драконе было тоже приятного мало, но его помощь кстати.      И всё же стыдно. Не перед Авророй — перед братом. Даже смотреть на его древо почти что не было сил… Сейчас уже Амалия понимала, что жену тот и впрямь любил. Полюбил. Столько времени с Авророй воевать, не давая покоя ни Арманду, ни отцу… чтобы только после возвращения из «приключения» понять, что отчасти была несправедлива. Лишь отчасти — королева не стала бы бросать свой народ, а со своей жизнью и отношениями Амалия прекрасно разобралась бы сама — но всё же, всё же… Кто знает, может, если б отношения сложились иначе, то и сейчас бы не?..      — Хм… Повезло твоему королевству, что ты на редкость упряма, — задумчиво вдруг сказал Юго. Только вот закончили обсуждать, что на время коронации Амалии делать ему и его народу.      Слышать его голос… таким было не просто странно. Странно до дрожи — вот только отнюдь не благостной. Кое-какие нотки всё ещё остались прежними, слышать их всякий раз было жутко. Когда Юго хоть немного старался перед теми, кто не знал тайны, тогда голос ещё звучал более-менее похоже на живой. Но наедине с ней или Адамаем… И звучит иначе в принципе, и ровный настолько, что хочется закрыть уши.      Вспоминать, как звучал прежде, не хотелось. Просто слишком больно.      У Адамая голос тоже изменился, но всё же с ним никогда не были слишком близки, прошло много времени и интонации дракон сохранил свои. Юго же… И ведь не вздрогнешь ненароком, не скажешь честно, что гнетёт — он только чуть вскинет брови и скажет, что ему нет проблемы стараться звучать естественнее. Вот только с другими он так говорит для защиты своей тайны. Лжёт. Амалия хотела правды.      И те моменты, когда всё же удавалось уловить в почти монотонной речи что-то настоящее, искреннее живое, сердце затапливало теплом и такой верой, что всё же получится со всем справиться…      Жаль, моменты слишком редки.      Но всё же есть ведь…      — Ты о чём?      — Что до сих пор не вышла замуж за кого-то и после смерти Арманда можешь общим порядком унаследовать престол. Выйди за Харебурга — прежде всего рассматривали бы на беременность Аврору и выдали б за кого из ваших родственников снова, а коль никак, то всё равно или тебе, или Харебургу пришлось бы разрываться на два королевства. Или же резко обзаводиться ребёнком, чтобы он трон унаследовал, а до тех пор искать регента. А выйди ты за кого-то из братьев Авроры — власть бы осталась бы у озамодасов. Либо опять-таки через Аврору, либо же тебя с мужем сюда б направили, если не наследник… А был бы наследник, то могли б рискнуть объединить королевства. Хотя мороки было б…      Амалия прикусила губу. Воспоминания о том, с какой болью и ожесточённостью вёл себя Юго на Фригосте, обожгли. И как теперь словно о чём-то постороннем рассуждает.      Хотя и есть постороннее. Возможное, но не сбывшееся, просто размышления, в которых мало смысла.      И даром что за Харебурга она не вышла во многом аккурат из-за Юго, и именно неясные чувства пробуждали во многом всю ту неприязнь к словам Авроры про её братьев.      Вот только прошлое остаётся в прошлом. Сокрушениям, что могла бы изменить, места нет в нём. Не помогут, разве что в самый первый раз, чтобы в будущем была мудрее. Но слишком тяжело всё это отпускать…      Трава мягко щекотала ноги. Выйти из сада — теперь пора идти по коридорам дворца. На стенах фрески и картины, кое-где стоят статуи. Былые короли и герои, члены правящей семьи, что многое сделали… Картина с Братством Тофу здесь тоже есть, как и с участниками той битвы с Ноксом.      Придворные и гости, у которых было право наблюдать хоть за частью пути, в тишине кланялись — Амалия в молчании проходила мимо.      Самое начало было посвящено богу Садида и его дочерям. И как бы Амалия ни хотела сохранить покой Датуры, всё же придётся нарушить её просьбу уже после коронации — не ради собственного положения, а ради безопасности королевства. Задать тот самый вопрос, о котором даже думать сложно: она ведь и так слишком подвергает дом опасности… И что делать, всё ещё не знала. Долго думала ночами, не зная, у кого спросить. Не у кого было… И даже с Датурой неизвестно ещё, как именно спрашивать, чтобы получить ответ — и не выдать причины волнений.      Сюжеты о сотворении Мира Двенадцати, о древних героях и избранниках бога, о создании кукол и дофусов, снова герои и жрецы… Наконец и начало её рода, основатель ветви садида Шеран Шарм. Младший сын короля Бонта, чей старший брат унаследовал трон — а он сам ушёл в сады Садида и стал там верховным жрецом. Ещё года… Хаос Огреста, появление королевства и Древа Жизни в Мире Двенадцати, влияние Садида на мир и начало нынешней эпохи для народа садида…      Новые статуи-портреты-фрески принадлежат уже не просто жрецам, а именно королям и королевам. Арманд тоже должен был добавить сюда что-то своё, как и все правители… Не успел. До коронации считалось дурной приметой хоть что-то начинать, а после — и времени у него не было. Амалия и не знала, чего он хотел для себя и Авроры… Надо будет решать самой. Чтобы почтить память брата и как короля, и как героя садида. И ещё найти что-то для других погибших в битве…      Проход разветвлялся. Пройдёшь через один — попадёшь в тронный зал. Другой вёл через открытую площадку к Древу Жизни.      Люди снаружи, под дворцом, смотрят. Кто-то — с иных уровней. Единственный этап коронации перед речью, который в теории может увидеть кто-то случайный, не тот, кого допускали до этого.      Амалия слышала гул голосов — или ей это только казалось? И не понять…      У неё были все шансы удержаться спокойно на престоле. Даже с учётом поспешной коронации, поспешной свадьбы, элиатропов и возвращения Авроры… Ренат обмолвился, о чём шептались люди в день коронации Арманда. И Амалия могла только, стиснув зубы, надеяться, что это правда и сыграет ей на пользу, что в этом было что-то побольше лишь плода фантазий и недовольства к её брату.      Даже если хочется исцарапать все руки только за то, что думает о том, будто такие настроения пойдут на пользу.      Её учили держать лицо. А она больше любила искренне жить, пусть и не забывая приличия – она принцесса, не невесть кто. Но не нравилась излишняя чопорность никогда, как и чрезмерная серьёзность. И всё же сегодня очередной момент, когда старые уроки пригождаются. Как пригождались уже не раз.      Брат считал, что за ним теперь народ садида и королевство.      И в итоге погиб, защищая…      У неё нет вовсе права сейчас сломаться.      Мысли в голове всё роились — а ствол-стена становился постепенно всё ближе. Приложить руку к коре — этот проход откроется только для членов королевской семьи. С тихим скрипом ветви раздвинулись.      Последний зал. Совсем небольшой, и тут стоят несколько людей. Жрецы Садида, первые после королевской семьи в духовенстве… Далёкие родственники, что посвятили себя поколениями назад богу целиком. Амалия порой, в периоды, когда будущее казалось совсем беспросветным, думала, что может и присоединиться к ним… Хорошо, что не стала. Даже обернись в итоге события, как сейчас — вырваться из хватки их было б сложно. А больше власти они весьма хотели…      Тем не менее — сейчас поддержат её. Будут ставить палки в колёса касательно элиатропов, будут пытаться вмешиваться — но поддержат именно её, а не Аврору или ещё кого. Хоть где-то их снобизм пойдёт на пользу…      Обычно здесь никого, кроме жрецов, и не стояло. И всё же в нескольких поколениях были исключения, сумели найти в легендах. Одного из королей почтил Сильвосс, иного, по слухам, чуть ли не Терракуриал, ещё одного и вовсе одна из кукол… Может, и просто байки.      Тем не менее в коронации Амалии тоже такое «исключение». Она перевела взгляд на Юго.      Он стоял спокойно, говорить что-то и не собираясь — да и не надо было. Только осторожно, будто не вполне собственное тело контролирует, взял двумя руками её ладонь и кивнул.      Жрецы слишком довольны не были, оно и понятно. Сюда право мало кто имел входить, да и предыдущие «визитёры» были отнюдь не простыми людьми… как и сам Юго. Хотя уже наверняка подозрения у жрецов были, что за подоплёка здесь была, всё же на сей раз он был здесь не как король элиатропов, герой королевства, друг Амалии или что-то ещё.      А как сын Элиатроп, богини вакфу. Даже если сам и не показывал способностей к дарам жизни.      Но так пришёл для других. Для самой Амалии…      Она не предлагала ему такой вариант, думала, захочет ждать снаружи. Он сказал, что если ей будет легче, может встретить и внутри. Садида согласилась — тем более что в совсем немного иных обстоятельствах путь проходили бы вместе.      И Юго, даже такой, всё ещё оставался осколком прошлой жизни. Где всё было хорошо…      Со стороны их история, может, и будет похожа когда-нибудь на сказку. Прекрасная принцесса, что, даже потеряв всю семью, нашла в себе силы и стала королевой, и паренёк из деревни, что вдруг оказался сыном божества и королём своего народа. Которые вместе пережили не одно приключение, а в итоге соединились узами — ещё только предстоит, но уже неизбежно.      Подоплёку в балладах не поют. О том, например, как тяжело будет выгрызать право жить так, как хотят. Или что их отношения тоже далеко не на красивую легенду были похожи.      Ошибка.      Когда сам поцеловал.      Эгоистична. Думает лишь о себе.      И это после того, как она пошла за ним, оставив больного отца. Умирающего.      Она тоже много что могла сказать о Юго. Много что… и сколько из этого — всего-навсего пришедшее в голову в запале?      Сколько у него было всего лишь запала в тех словах? Которые он всё же сказал вслух…      Но если дела стоят тысячи слов, то как ей всё же судить?.. Она не просила о поддержке, говоря, что ей тяжело. И от жестоких слов становилось лишь хуже, куда хуже. И при этом он всё же помогал. Раскрыл, что скрывалось когда-то за речами Харебурга, примчался в королевство Садида, едва только стали показываться некромы…      Но и говорить или нет — тоже выбор. Тоже действие… И что вот перевесило… бы?      Не стал после обращения в некрома оставлять её без объяснений — хотя и определённо играл на нервах, понимая многое. Будто о чём-то постороннем, вспоминал прошлое — и всё же сейчас стоял напротив.      Не пытался сейчас давить на лице какую-то улыбку или что-то ещё. Просто держал ладонь в своих руках, холодных, будто куда холодней, чем должны быть у человека — или Амалии просто кажется?      — Удачи, — одними губами прошептал он.      Не порыв это ведь эмоций, с теми слишком плохо у него сейчас. Просто понимает, что ей сейчас пригодилась бы поддержка — и посчитал нужным всё же сказать.      Как посчитал нужным в принципе прийти сюда.      И вот есть ли такая сильная разница тогда?.. Между разумом и чувствами…      Амалия кивнула, с трудом проглотив комок в горле. Высвободила свою руку из его — вгляделась в его лицо. Будто напряжён немного… но именно что немного.      Опасно подпускать некрома так близко к Древу Жизни — и всё же здесь ещё не его зала. А Юго держится будто бы неплохо.      До их свадьбы ей надо будет решить…      Но это будет чуть позже. И ей будет у кого спросить совета. А сейчас…      К Древу за ней не пойдёт никто. Будут ждать там, по-прежнему в молчании, лишь «вслушиваясь» в то, о чём шепчут растения. Юго, наверное, обратится к видению вакфу… Возможно, и приживутся вполне элиатропы в королевстве Садида без особых трудностей: общее всё же вполне можно найти для народов.      И снова — это будет потом. После сегодняшнего дня. Не оглядываясь, Амалия вошла к Древу Жизни.      Светящаяся изнутри «пещера» и не изменилась с той поры, когда она была здесь в последний раз. Древо казалось обманчиво небольшим — но любой садида сразу же смог бы сказать, что это лишь иллюзия. Древо Жизни связано со всем, что растёт на земле садида, и к тому же до сих пор отчасти находится в садах божества… Лишь отчасти, недостаточно, чтобы сберечь себя от внешнего мира.      Звать лист, чтобы переплыть озеро, ей не пришлось: подплыл сам. Добрый, должно быть, знак… Боязливо оглядевшись, Амалия всё же ступила на него. Ещё несколько секунд — ноги ступили по мягким траве и мху. Раньше чуть шатало, когда доводилось плыть…      Древо всё ещё стояло неподвижно. Садида облизнула пересохшие губы и положила корону на одну из веток.      — По легенде, ты само возлагаешь её на правителей… Не знаю, правда или нет, — нервно рассмеялась Амалия.      Сейчас уже тиши не было места. Но о чём рассказывать, и рассказывать ли вообще, каждый решал сам.      — Я не знаю, правильно ли поступаю… Тороплюсь так, будто боюсь, что отнимут… того, чего не хотела вовсе. Но я не могу спокойно оставить всё на самотёк.      Древо всё ещё стояло неподвижно. Восхитительно полное жизни, видимой в самых мелочах, что неопытный взгляд и не заметит… и при этом всё ещё недвижное.      — Я могу принимать ответственность за свои решения. И не хочу, чтобы за мои ошибки расплачивалось моё королевство и мой народ. Я знаю, что я не лучший вариант, но и не худший. А что готовят другие, не могу понять вовсе… Если б я была уверена, что принесут благо — стала б рядом с ними опорой. Но я не знаю…      Разницы изначально между ней и Авророй было не так уж и много. Обе — принцессы, младшие дети, что однажды расцветут где-то далеко от дома (должны были). Да и учили их наукам, скорее всего, схоже. Вот только и разного было слишком много. Амалия не понимала, как можно просто бросить народ, что тебе доверился… Не всем быть полководцами и воителями, но Аврора могла просто ни-че-го не делать. Было бы меньше вреда. Могла бы спрятаться в убежище со всеми с самого начала, или же спокойно уйти к отцу до битвы. Тоже приятного мало, но всё же лучше, чем то, что случилось в реальности. Когда она заявила, по сути, что считает бой безнадёжным.      Так задело её, что Амалия не дала попрощаться с Армандом? Долг перед королевством у Авроры никто не отменял!!!      И всё же… всё же…      — Я не знаю, что будет дальше… Аврора сбежала, мы давно уже объявили, что в королевстве безопасно, а она до сих пор не вернулась. Ни сказать о… о чём-то, ни потребовать того содержания, что ей полагается, ни соблюсти траур. Я не знаю, на что рассчитывают она и её отец.      Показалось, или всё же качнулись чуть ветви?      Слова застревали в горле, но… хоть кому-то она ныне могла выговориться. Даже если этим и уменьшает свои шансы.      Из близких среди садида остались прежде всего Ренат и Канар, с которыми таким не поделишься. Евангелина далеко, даже приглашение ещё не начали писать. С Адамаем можно было б попытаться о чём-то поговорить, но никогда не были слишком близки, к тому же тяжело вспоминать, что он сделал. Юго… наверное…      — Наверное, мне стоило душу не тебе изливать, Великое Древо… Даже сейчас рядом есть кому выслушать и попытаться утешить. Только больно мне в итоге ещё сильнее… Когда он ничего плохого и не желает.      Тихий шелест листьев, будто смех. Или она выдаёт желаемое за действительное?      — Может, мне и стоило поступить иначе… Троюродные братья давно к власти хотели бы, сейчас могут потянуться к Авроре, наверное… Если б я вышла замуж за кого-то с той стороны, проблемы б опасаться не пришлось… — Амалия чуть помолчала. — И фракции бы заодно объединились… Но я не могу. Вернее, не хочу…      Именно что не хочет. Понимает всю опасность, и могла бы перебороть желание — но не хочет. Ей нельзя быть настолько эгоистичной… поэтому надо найти, как обернуть это разумным шагом.      — Канар недавно проговорился, что отца когда-то давно уже предупреждали насчёт Харебурга… Предупреждали по делу. И я не понимаю, зачем тогда он доверился снова. Но в любом случае я не хочу обрекать себя на жизнь с нелюбимым человеком от безысходности, от одной выгоды. Того раза хватило. Даже если это и пойдёт на пользу королевству… Я буду работать столько, сколько надо будет, но справлюсь со всем иначе, и Юго в стороне не останется…      А сейчас действительно ничего нет. Никакого движения, как бы ей ни хотелось. Но она всё же договорит.      — Он сможет защитить королевство от угроз, где нужна сила. Он умён, если дать ему время подумать, он готов учиться, а его народ способен принести королевству многое, и им всё равно нужно откуда-то начинать. После всего, что Юго сделал… это малая цена, отец тоже хотел принять элиатропов.      Даже если в последние годы и не говорил ничего. А Арманд и вовсе недолюбливал что Юго, что его народ, даже признавая заслуги. И всё же для брата гордость значила меньше, чем судьба королевства, он поверил словам про некромов и принял потом помощь…      — А ещё с ним будет легче мне. И это главная причина… Даже если порой больно. Но лучше я буду жалеть о подобном, чем о малодушии. Вот только я не знаю, можно ли его приводить к тебе. Он обращён, а от тебя зависят жизни всех садида. Юго не стал бы вредить, я знаю его… но теперь порой с трудом узнаю. Он должен прийти сюда после свадьбы, пускай и коронован средь элиатропов, но я не знаю… не знаю, стоит ли рисковать.      Ничего она не знает. Лишь надеяться может. И что разберётся в итоге. Всё.      Амалия осторожно села на мягкий мох. Вокруг царило всё то же умиротворение, что и прежде, даруя надежду, вот только чего оно стоит?..      — Королевство разорено ещё потопом, а теперь некромы… Народ стремится уехать туда, где спокойно, где ничего им не будет грозить… Надо восстанавливать территории, платить пенсии и зарплаты, лечить людей, выполнять обязательства перед остальными государствами, заново вооружать армию… А я сейчас рискую принести ещё больше проблем. Что коронацией, что потом свадьбой и принятием элиатропов! И не успев оплакать отца, хороню брата, чтобы сразу занять его место!..      Голос сорвался на крик, но сдерживаться сил у неё уже не было. Слишком много навалилось.      Кто она такая, чтобы здесь просто выплёскивать эмоции? Амалия была бы рада сочувствию… но смела надеяться лишь на понимание. Почему она выбрала такой путь. Что будут если не милосердны — то справедливы.      — Но я знаю, что сумею справиться с бедами. Что мне есть кому помочь. Я всё равно надену на себя корону, — еле слышно прошептала она. — Даже если её не возложишь ты, а легенда будет легендой, или ты меня считаешь недостойной… Даже если это будет означать проклятие от Садида. Я вынесу его. Но молю, пусть сперва я успею спасти свой дом, и расплачиваться я буду одна…      Шорох. Скрип.      Тихий шелест листьев, будто сплетающийся в мелодию.      Амалия испуганно вскинула голову — Древо Жизни мягко сияло зелёным светом. Ободок-корона, лежащий на ветке, был разломан… и рядом тонкие молодые ветви обвивали, частично прорастая в него, точно такой же. Садида зажмурилась.      И на следующий удар сердца почувствовала, как мягко надевают ей на голову ободок. Её корону.      На душе было тяжело. Но в то же время — стало немного, совсем чуть-чуть, но легче. Новый шаг по тому пути, что с каждым днём кажется всё тяжелее — в котором ей оказали доверие. Права подвести теперь не имеет… Хотя его и раньше ведь не было.      Маски скрывали лица жрецов, но те, как порой казалось Амалии, в целом не проявляли никаких эмоций. По совсем старым традициям коронация тоже должна была проходить в маске… но обычай ещё на пра-прадеде забыли, да и церемониальное посвящение Амалия прошла давным-давно.      Тем не менее, ей показалось, что жрецы в целом удовлетворены. Спокойно, даже с достоинством, они опустились на колени. Юго не стал — лишь склонил голову, внимательно смотря на неё. О чём думал он, и вовсе оставалось только гадать…      Осталась последняя часть. Арманду не повезло: мало того, о чём переговаривались люди, так ещё и именно в этот миг появились Элиакулус… Совпадение, от которого сейчас тянуло даже истерически рассмеяться. Тогда это посчитали дурным знаком, что от правления брата хорошего не жди… Какие же люди порой суеверные! И ведь даже если бы знали они правду, что это просто была игра пришедшей издалека богини, что хотела помочь, не помогло бы это…      Какая ирония судьбы, что и впрямь правление брата оказалось недолгим. Началось с появления элиатропов — закончилось сражением с ними бок о бок. А Амалия их и вовсе приведёт в королевство. Норды явно знатно смеются со всего этого…      Найти бы. Сломать ножницы, разорвать полотно судьбы. Она устала от того, что будто ведёт её куда-то, куда желает неведомая воля.      Амалия шла к балкону тронного зала — следом в отдалении шёл Юго, за ним почти сразу жрецы. Арманд недолюбливал их, его и Аврору они, похоже, не провожали… Садида не хотела, чтобы брата и её сравнивали.      Да и говорить будет не с балкона.      Взмах рукой — ограждение раздвигается, и прямо к нему подставляет бутон один из цветов-подъёмников. Спуститься с его помощью на платформу пониже труда не составляет. Жрецы себе вызывают отдельные, уже малые, Юго просто спрыгнул. Сказала бы, если б не знала, что просто кичится, что летать умеет… да только видела она его порталы. Забудется хоть немного — вспыхивают пурпурные прожилки. Зачем лишний раз подставляться… Зато, скорее всего, приживутся элиатропы в плане быта у садида. Многим народам сложно было, кто гостил или во дворце работал: природу много кто ценил, да только слишком много было завязано в жизни на контроле растений. Энирипсы вот летали вполне успешно, а озамодасы только кто обращаться мог сам, тем получше было… А у элиатропов есть порталы.      Вспоминая об элиатропах — стоят то тут, то там среди садида. Не очень много их, но в глаза бросаются. Им, насколько Амалия знала, тоже ничего не говорили, и во дворце-то в курсе были только те, кому знать действительно необходимо. Непонятно, как отнесутся… но Адамай говорил Юго, а тот и ей рассказал, что они и не против остаться здесь. Тогда, скорее всего, пройдёт всё нормально…      Кое-где видно помимо элиатропов и садида и другие народы. Кра вот немного и озамодас, но всё же больше, чем пара-тройка человек. Когда договор с лучниками разорвали, не все уйти захотели, у кого-то уже здесь друзья и семья были, и всё прочее… Озамодас же привела с собой в своё время Аврора. И когда только приехала, и после свадьбы, и к коронации своей тоже наверняка. И всё равно их было немного. Не торопилась она… А вслед за тем, как сбежала, часть тоже сразу же наверняка ушли. Амалии уже пару раз говорили, что не могут тех-то и тех-то найти. Их дело, раз сбежали, пусть на что-то не рассчитывают…      Но больше всего снизу, практически все, были садида. Её народ. Что она могла о них нового подумать?.. Только в очередной раз поразиться, как много у них сил выдерживать невзгоды — и как всё же много веры в королевство. Пускай та и перемешена со страхом, слишком много на одно поколение выпало. И надо сделать всё, чтобы ни разу больше не повторилось… и прежде всего — чтобы знали, что даже если повторится, то их защитят.      Чужаков снизу почти нет, но всё же они присутствуют. Всё же коронация. Прислали послов не все страны, но Амалии с лихвой хватит говорить с ними потом. А ещё прикроет в приветствии планы насчёт элиатропов.      — Жители и гости королевства Садида. Я рада видеть вас в этот день, пускай о нём никогда и не мечтала, напротив, куда больше страшась, ведь я младшая дочь. А значит, мой отец и брат оказались бы мертвы… Мне горестно, что я не смогла проводить отца в последний путь, как мне подобало, и рвёт сердце, что следом я вынуждена прощаться с братом. Все вы знаете, что пришлось пережить королевству совсем недавно. Оно с честью выдержало испытание, и некромы возвращены в свой мир, но не все из тех, кто сражался за нас и наш покой, вернулись из боя. Я скорблю вместе с вами о всех погибших в той битве, как и о всех, кто защищал королевство даже ценой своей жизни в прошлые года. Нам многое довелось пережить, и их подвиги не будут забыты, а жертва не станет напрасной. Впереди у нас долгий путь, и я буду делать всё, что мне по силам, чтобы ни одна угроза не нависла вновь над нами — а та, что всё же осмелится явить свой лик и оскалить клыки, пожалела бы об этом стократ, а вы всегда знали, что за вас встанут терновой стеной. Клянусь пред взором Садида, да услышит он меня в этот день, что буду править мудро и по его заветам, не посрамив память моих предшественников, а мой народ сможет жить в мире и покое!      Развести руки — и спящие до той поры цветы на земле распустились. Её собственной заслуги в том не так много, пускай и обхватить ей было по силам почти всё. Тем не менее, большую часть пробудили специальные слуги. Просто часть очередная церемониала… Ветер разнёс над толпой лепестки и опавшие листья — здесь уже «схитрили» осознанно. Амалия быстро бросила взгляд на Адамая, тот стоял аккурат между гостями из других мест и знатными родами самих садида: все, кто наблюдали путь по дворцу, уже давно спустились, да и хватало тех, кто не участвовал в церемонии изначально. Дракон был даже слишком неподвижен. И не сказать, что сейчас именно он поднял ветер… С трудом Амалия удержалась от того, чтобы поёжиться. Порой было страшно представлять, на что способны близнецы…      Но придётся. Всё же с Юго она выбрала вступить в брак. Одна из причин, почему его не было внизу: все, кто был там, формально признавали её главенство над этими землями и её статус, выше их. Даже если кто-то по факту и думает иначе… Из иностранцев никого из королей тем более не было, да и не должно было быть.      Юго всё ещё был королём элиатропов. И никто из них не хотел, чтобы ему с народом пришлось просить, подобно нищим, а Амалия «снисходила».      Жители королевства сейчас «радуются». Кто-то искренне, у кого-то слишком много облегчения. Много кто наверняка слишком растерян, разве что хранит робкую надежду. Кто-то не примет, но не покажет явно. Во всяком случае, сразу.      Следом людей потихоньку успокаивают. Тем более что в прошлом кто стоял вместе с жрецами, тот произносил напутственное слово. Но и были это символичные для народа садида фигуры…      И плевать. Если б не Юго, королевству уже дважды погибать. И сам он так и не просил ничего взамен. Амалия тоже слишком долго уже терзалась. Он входит в её дом, и просьбу произносить ей, но входит как равный.      Но прозвучавший спокойный голос всё равно едва не заставил вздрогнуть.      — Амалия Шеран Шарм, королева садида. Достойно ли поддержал я и мой народ тебя и твоё королевство в сражении против некромов?      Юго мягко опустился на цветок в нескольких шагах от Амалии. Хоть она и знала, что должна ответить, всё равно слова едва не встали в горле.      Снизу начались едва слышные перешёптывания. С каждым мгновением и каждым произнесённым словом будут всё громче. И всё равно ощущение, что всё вокруг лишь наблюдает в мертвенном молчании.      Королева… Как же она устала.      — Достойно, как поддерживал ты не раз, — немного хрипло (Садида, пусть не будет слышно…) всё же произнесла она. — Достойно ли я и мой народ сражались бок о бок с тобой и теми, кто пошёл за тобой следом?      — Достойно, как и не раз, — чуть склонил он голову, всё ещё смотря на неё. Сейчас уже — лишь спокойная уверенность. Если пред Древом Жизни Амалия могла воображением дорисовать ему немного волнения за неё, то сейчас — уже нет. Видимо, она сейчас за двоих всё испытывает…      Проклятье. Не так всё должно было быть…      Впрочем, и в предыдущий раз, с Харебургом, всё тоже было отнюдь не так, как ей хотелось бы. А третьего раза не будет.      — Тогда, коль желаешь, раздели со мной пищу, кровь и саму жизнь.      Душу давно уже искололо тёрном.

***

___

     Фрески на стенах храма заставляли задуматься о том, кто же их сохранял все те годы, но в библиотеке храма было более весомое напоминание о них. Юго задумчиво пролистал очередные заметки, написанные на общем языке чьей-то немного неуверенной рукой. Почерк был неаккуратный, но за общее изложение стоило простить.      Короля элиатропов тянуло в храм, посвящённый его… «лику»? «образу»? Он думал пойти сюда чуть позже, после того, как разберётся с делами, после собрания там… Некром планы нарушил, хотя додумался пойти сюда Юго всё равно не сам. Напомнил Адамай, предположивший, что элиотропы могли иметь какие-то сведения об измерении вакфу и о стазисе. И то, и то смотрелось разумно, тем более что около одного из выходов из храма удалось найти лодку фоггернаутов, уже полуразвалившуюся… Соседи нашлись, хм. Не знал бы Юго, как нетерпимы подводные суфокийцы ко всему, что связано с поверхностью, и как они ценят свою «чистоту», то даже бы подумал, а не жил ли под водой в их городах кто-то из элиотропов.      Но, судя по всему, контакты ограничивались совместными исследованиями в некоторых вопросах, и то терпели элиотропов явно от безысходности: слишком уникальным был дар.      Юго бросил взгляд на оставленную на столе сумку. Там уже покоилось достаточно много записей, и в прошлые пару визитов за нынешний день он тоже забрал уже не одну и не две подшивки.      Оропо лгал так нагло, что знай элиатроп раньше чуть больше, то мог бы заткнуть безумца с самого начала. Элиотропы действительно были закрытой расой и не искали как народ контактов с внешним миром… но не чурались их. Напротив. Шёпот чужих воспоминаний норовил проникнуть в разум, а глаза цеплялись за самые незаметные упоминания личностей в записях, что порой напоминали научные статьи, а порой — личные дневники. Большая часть элиотропов была просто счастлива жить. Они не знали ничего о своём божестве, кроме его примерного облика, атрибутов и черт характера… и им этого хватало, чтобы примерно определиться со своим путём. Можно ли считать их рождение ошибкой, если многие из них были счастливы тому, что живут?..      Качнув головой, Юго отложил в сторону книгу. Махнул рукой — всё снова погрузилось в чарующий полумрак, из-за проблем со зрением пришлось переборщить с освещением. Будто на место вернулась настоящая атмосфера много лет назад покинутого места… вот только оно, как почему-то очень упорно казалось элиатропу, и было таким даже при второй жизни. Не первой, когда его возводили храмом двух Перворождённых: тогда своды заливал солнечный свет. Но той, когда здесь постоянно кто-то проходил.      Юго неслышно прошёл через коридор к своей статуе. Зря он время теряет, конечно, но стоило всё же отдать дать памяти тем, чьими дарами он сейчас пользуется. Так будет правильно. Сейчас статуя была «пуста», ни следа той манящей энергии, что на мгновение взорвала его изнутри, позволив снова ощутить себя лёгким, подвижным, живым. Сейчас каменный идол опустился на постамент, погасли круги на руках… и всё же кое-что он в себе сохранил. Связанные с ним воспоминания.      Элиотропы приходили к нему. Кто-то просил помощи или совета, порой находя. Кто-то просто выговаривался — а дух, прикованный к дофусу, слушал. Многие просто делились своей жизнью и радостями…      А ведь святилище дофуса Юго и Адамая и не было на Ома… А аккурат здесь ведь. Откуда тогда у Гругала дофус? Если тот забрал сам… или он не проверял дофусы все долгие века, пока элиотропы уже не покинули храм.      Или он знал об их существовании.      И вполне возможно, что знали что-то о нём элиотропы. Надо будет глянуть в следующий раз. Адамай очень был привязан к наставнику и поныне крайне светлой любовью, пусть и ныне это светлое, всё, что оставалось в душе, старался направить на младших братьев. Если получится порадовать как-то близнеца, то неплохо выйдет. К тому же он после такого податливей будет.      Вздохнув, Юго прошёл в тренировочный зал. Здесь смысла истуканов он уже не припоминал, хотя не сомневался, что при желании легко его найдёт. Зато намётанным взглядом заметил и следы на стенах, и заготовки под магический барьер, и много что ещё из следов тренировочных боёв…      Многие из элиотропов будто б были теми ещё любителями размять кулаки. И умели их использовать. И впрямь ведь похоже на него прежнего: раньше Юго подраться любил. Сражаться — нет. А просто проверить свои силы было по вкусу.      Оропо лгал, говоря, что они тряслись от страха, боясь искривить временной ход. Напротив, лучше многих знали из-за своей природы, как он пластичен. И не унаследовали памяти Юго, только некоторыми фрагментами.      А ещё они стремились оставить свой след в истории. Не отметиться в каких-то крупных событиях или войти в легенды… просто чтобы кто-то однажды мог найти их наследие и сказать, что они были.      Юго не знал, что сталось с душами элиотропов, откуда они в принципе и куда ушли. Но здесь, в храме, он будто чувствовал их взор.      — Вы были. Не призраки, не чьи-то двойники, живые люди. Я это знаю, и не дам вас забыть, — едва слышно произнёс он. Слишком… тяжело было стоять. Чудно, что после слов наоборот как тиски отпустили.      Какое-то время элиатроп так и простоял. Был бы он когда-то мудрее, а жизнь — повернись иначе… Элиатропам бы тоже мог пойти такой образ жизни. Рано или поздно возвращаться в храм или святилища — но быть свободными, что ветер в поле. Одиночек приняли бы легче, чем весь народ… Но толку уже о чём-то размышлять?      Развернувшись, Юго вернулся в библиотеку.      Записи элиотропов действительно помогли. Ещё в самый первый заход Юго сумел найти кое-что по аккурат интенсивности излучения и даже чьи-то предположения, как быстро затухает стазис без постоянного источника и затухает ли в принципе. Жаль, для вакфу таких наблюдений не было…      Приборов никаких, понятное дело, не было, хотя вопрос времени, когда появятся, элиатроп планировал в ближайшее время организовать закупку, так или иначе пригодятся, но сейчас пришлось полагаться исключительно на собственные глаза.      Некром появился в окрестностях Аструба чуть ли не прямо перед тем, как там прошли Ильва и Рестор. Максимум за пару часов, не больше. Если сразу после нападения кое-какие следы ещё удалось увидеть, включая мутировавшие по мелочи растения, то уже в следующий визит — пусто. Вакфу «зализала» все раны, что получила, и о случившемся ничего не напоминало. Ни-че-го.      Юго трижды проверил остров — но никаких следов длительного пребывания некрома там не было. Разве что… элиатроп чуть поморщился, воспоминания были не то чтобы неприятны… но наглядно доказывали, что ему не следует быть столь самоуверенным.      Следов пребывания некрома в Аструбе действительно не было. Пространственный карман со стазисом — был. Нащупать его удалось не сразу, и, как едва получилось, элиатроп рванул туда. Материальным входом был когда-то подземный люк в Тайнеле, но ныне доступ через него люди бы не получили… а вот раньше определённо шли.      Амалия припомнила истории про аструбские источники стазиса и вакфу, где некогда люди просили у энергий благословения, и в которые могли пройти только те, кто достаточно много сделал для одной из сил. Или многое создал, или многое разрушил, одно из двух. На взгляд Юго, чушь та ещё, ему обе двери поддались… впрочем, он случай особый.      Но на правду её слова походили, элиатроп и впрямь в обеих источниках нашёл станки, покрытые слоем пыли: несколько лет ими никто не пользовался, но раньше, похоже, создавали люди себе обереги и оружие. Да и сами источники были будто созданы искусственно: даже в стазисном люди бы чувствовали себя спокойно и могли ходить без опаски. Благословений Юго не просил, но было б интересно попытаться… От источников, если «всмотреться» внимательней, несло силой, чьи отголоски он чувствовал в Инглориуме, силой богов. Пытались как-то компенсировать то, что у Элиатроп и Дракона не осталось последователей? Или же подчинить себе силу… Знать бы…      В источнике стазиса было спокойно. Забытое место, из-за которого вспоминался Шукрут. Не Некромир, что неплохо… А вот источник вакфу…      — Мне определённо надо учиться себя контролировать, — пробормотал Юго. — До конца и в любых условиях.      Там было столько силы… Он просто не сдержался. Очнулся, когда от сияющей пелены энергии осталась едва ли треть. И стали видны кое-какие странные проплешины… Оставил он или ещё до него? Этого эли… в данном случае всё же некром не знал. Зато из-за этого задумался над кое-чем. Куда шла вся поглощённая энергия у других? Сам Юго тратил на сравнительно активную жизнь и магию, но остальные некромы? Ему вакфу на какое-то время могла даровать насыщение, а тем — будто лишь в те моменты, когда они её поглощали, и не более того. Такие объёмы энергии не могли исчезать в никуда… Торосс мёртв, дофусы Некромира при элиатропе, и туда ничего не шло, пожалуй, а сам мир разбит на множество «островов» в астральном пространстве, Юго это чувствовал, хотя и не мог объяснить, как именно. Видимо, часть драконьего наследия.      Надо будет спуститься к Эфриму и проверить на нём… И заодно попытаться поговорить, без разницы, о чём, просто хотя бы понять его состояние, он не просыпался с тех пор, как его с Норой вытащили. Но вот ей разговор лучше не слышать…      Удивительно, что она всё ещё не знает о том, что из себя представляет Юго, но специально её просвещать не собирался. Значит, придётся просить о помощи Адамая, сам Юго не умел накладывать заклинания глухоты — к тому же придётся действовать совсем тонко, чтобы обойти защиту против магии и не сломать её. Едва ли и у Адамая получится, но попробовать стоит.      Ладно… Последняя стопка записей была закинута в сумку, и Юго нырнул в портал домой. Снимут копии, а там надо будет всё, что забирал в эти дни, расставить по местам. Всё же слишком будет жаль, если пропадёт…      О, повезло. И брат здесь.      — Насчёт тех источников, где я побывал, и о опытах с фоггернаутами и стазисом, — негромко произнёс Юго, привлекая внимание стоявшего у окна Адамая. Небо уже засыпало звёздами, и элиатроп смутно подумал, что слишком увлёкся: в суете весь день прошёл, значит… — Думаю, больше нам пока не надо, и это косвенно к теме относится.      Свои покои Юго почти не использовал, но одна из комнат там была вполне хороша для групповых обсуждений: небольшая, в ответвлении-башенке, где тем не менее вполне хватало размеров стола, чтобы разместить всё необходимое. Далековато, впрочем, была, но с порталами проблем не составит… А вот у Амалии-то могут сложности быть. Хм. Надо вернуться к поиску хотя бы той девушки, которую видел когда-то в Срамбаде. Она телепортировалась, но определённо не была элиатропом. Возможно, есть способ скопировать силы технологией, вроде устройство на руке какое-то было у неё.      Впрочем, надо б аккуратнее, а то могут сами элиатропы не так отреагировать. Двенадцатиане так точно не любили попытки иноверцев подражать силам богов, те же садида при всей вроде как доброте и лояльности именно что магические попытки как-то влиять на растения не от себя… редко переваривали.      — Если относится вообще, — хмуро ответил Адамай. — Мы и то, что есть сейчас, изучить не можем. Повезло ещё, что записки на общем языке, а не драконьем… Я и прошлое-то едва успел передать в лабораторию.      — Уже передал? — уточнил Юго. — Быстро ты.      Дракон вдруг внимательно посмотрел на близнеца.      — Юго… Какой сейчас день?      — Восемнадцатое. А что? — непонимающе спросил он.      — Вечер двадцатого, — безжалостно сказал близнец. — И ты все эти дни где-то постоянно был без малейшего отдыха, что даже не заметил, сколько времени минуло. Интересно, когда бы ты понял, если бы я не спросил?      Ответил Юго не сразу. Сначала — потому что хотел возразить Адамаю… а потом понял, что брату нет резона лгать. И ошибиться тот тоже едва ли мог. Причём найти его правоте не подтверждения, но объяснения, почему сам элиатроп ничего не заметил, выходило. Юго не нуждался в сне, затраченную энергию восполнил в источнике вакфу, а так как в храм под водой шёл, едва освобождаясь от прочего, то выпасть на ночь это на ночь вполне могло, днём он был нужен людям…      — Со своими обязанностями я вполне справлялся в эти дни, — спокойно заметил элиатроп. — Разве что пару раз показалось, что их многовато и могли бы всё сразу сказать, а не напоминать каждый раз…      — Если ты сам считаешь нормальным так забыться и выпасть из ритма — подумай о своей тайне, — устало попросил Адамай. Юго, «приглядевшись», понял, что близнец изрядно вымотан. И это при том, что элиатроп его не трогал, не трогал его энергию уже какое-то время… — Кое-кто уже начинает подозревать, что ты не спишь, про «не ешь» немного мной компенсируется всё ещё, но тоже мысли такими темпами начнут мелькать. Да, можем отговориться, что ты черпаешь силу из дофусов, пока кризис не будет решён, и всякое такое… Но рано или поздно ты проколешься ещё где-то, и кто-то сможет сложить два и два.      — Я вынесу, — добавив «льда» в голос, ответил элиатроп. Сомнения близнеца были не сказать что беспочвенны, но сейчас контролировать себя всё же не составляло большого труда. — Постараюсь в следующий раз, братец, до такого не доводить, но я всё ещё отдаю себе отчёт.      — Ты в прошлый раз вернулся, будто пьяный! — рявкнул Адамай так, что Юго даже чуть вскинул брови, обозначая удивление. — Шатался, улыбаясь, бормотал себе под нос… Думаешь, мы с Амалией не заметили?! Да я готов Элиатроп молиться, что сюда так долго идти и тебя всё равно отпустило — и всё равно она думала, кого и где ты успел сожрать, и просто немного да, в шоке с того, какое у тебя может быть поведение! И повезло, что ты так заявился к нам! А если бы даже к Альберту и братьям?! Про остальных молчу!..      Волей-неволей Юго отметил преимущество ухудшившегося слуха: будь прежняя чувствительность, рык близнеца бы так легко не прошёл. Тем не менее, помимо того, что близнец крайне зол и напуган — о да, в его случае страх легко так считать было, что даже связь не была нужна — была и ещё какая-то полезная информация.      — Мне было… просто хорошо, — медленно произнёс Юго, припоминая свои ощущения в тот миг. — О том, как выглядит всё со стороны, я не задумывался.      Адамай смерил его тяжёлым взглядом и скрестил руки на груди.      — Ты серьёзно, Юго? — скептично спросил он, и в голосе слышался ядовитый сарказм.      Давненько такого не было… Обычно вот так прямо осуждать элиатропа он позволял себе ещё до ухода в Братство Забытых. С самого возвращения вот именно подобного, даже «учительского», пожалуй, тона Юго не слышал.      — Если ты сорвался раз — можешь сорваться и другой. Ты ушёл собирать сведения — а вернулся, хихикая под нос и собирая на себя окрестные углы, — дракон сощурился. Он всё ещё боялся, элиатроп это ощущал. Но куда больше — был недоволен и зол. Интересное сочетание. — Именно что как пьянь, которому доверили сходить за куском хлеба, а тот вместо этого упился первым попавшимся спиртом.      — Мне вакфу необходимо для жизни и чтобы относительно нормально существовать в принципе, — парировал в ответ Юго. — Сведения я вам принёс. Касательно того, что сорвался в источнике вакфу — я это сделал не по своей воле.      — Именно что по своей!!! — взревел дракон так, что вся бумага на столе закружилась, поднятая ветром.      У Адамая такое бывало периодически. Дракон ветра нашёлся, чтоб его…      — Ты знал, к чему это у тебя может привести — и просто завалился туда, рассчитывая исключительно на собственную выдержку! Что, таким самоуверенным стал, да?! После кристалла быстро пришёл в себя, меня пил в меру… Ты не был настолько голоден, Юго, чтобы поддаваться! Тебе просто захотелось вкусно пожрать, наплевав на всё!.. Знаешь, я бы и слова не сказал, если бы ты себя действительно контролировал! Но ты мало того что просто сорвался там, так ещё и не сумел справиться с ощущениями потом!      Адамай говорил правду, и хотя Юго должно было бы быть всё равно, выслушивать это почему-то не хотелось.      Как минимум потому что мысль, которую хотел донести брат, элиатроп уже понял. И пока Адамай ругается, полезное время теряется в том числе.      Впрочем, даже не будь всех этих обстоятельств… всё равно слишком много ора. Будь по какому другому поводу, отфильтровал бы мимо ушей, но здесь было глупо отрицать правоту близнеца.      — Накричался? — поинтересовался Юго на сей раз абсолютно ледяным тоном. Адамай подобного порой даже шугался, так что имело шансы возыметь действие. — А теперь чётко и по существу: что именно тебя не устроило, как, по-твоему, я должен был поступить и как следовало бы в следующий раз, и почему ты решил, что имеешь право за меня решать и здесь орать так, что трясутся стены?      Ярость в глазах близнеца поутихла, тот устало рухнул на кресло.      — Ради белого и чёрного огня, Юго, с тобой сейчас невозможно спорить!.. — едва не простонал он.      — Тебе крайне повезло, что я в состоянии отфильтровать из твоих воплей хоть что-то полезное и не имею желания орать в ответ, — Юго прищурился и чуть наклонил голову. Как там ещё следует… Непроизвольно выдавать эмоции у него не выходило, но подражать им — вполне, если вспоминал их составляющие. Обычно применял исключительно по нужде… и в этот раз имел вполне чёткое желание показать близнецу своё мнение о произошедшем. — И что орать ты, как и всегда с нами двумя, впрочем, решил за закрытыми дверями.      Их благословение и одновременно бич. Практически всегда ссорились только там, где никто не слышит. Для остальных обычно прорывалось максимум раздражение. Чиби и Гругал несколько раз стали исключением, о котором оба близнеца очень жалели: младших братьев ввязывать в свою ругань им не хотелось. А не ругаться не могли.      Когда сорвались перед ними на отдыхе, просто отдыхе, чтобы развеяться всем четверым, решили постараться поменьше ссориться. А через пару месяцев уже была битва с Огрестом.      С воссоединения всё было на первый взгляд получше. На практике — Адамай стал вспыхивать хоть и быстрее, но слабее и скорее успокаивался, а сам Юго не срывался в ответ вовсе. Но, похоже, говорить, что все ссоры в прошлом, было рановато.      И ведь в этот раз, тц, ругаются, потому что близнец за него волнуется…      — Если б была хоть Амалия, орал бы после её ухода… Чётко и по существу, значит? Слушай, — устало произнёс близнец. — Ты ушёл исследовать Аструб и его потоки, сказав, что себя контролируешь. Там нашёл источник вакфу. Зная о том, как на неё реагируешь, не стал звать меня. Нет, мне не интересно смотреть, как ты ешь, я тебя в это время вообще боюсь, и за тебя в том числе. Но я смог бы помочь тебе проконтролировать себя и удержаться, или хотя бы подстраховать и остановить, если всё вышло бы из-под контроля. Ты же решил, что сам такой полный выдержки. Хорошо. Я бы и слова не сказал, если бы ты контролировал себя и после возвращения к нам. Но ты заявился в неадеквате. Ты хоть помнишь, что Амалия у тебя спрашивала тогда?      Что-то… что-то да, спрашивала. К досаде Юго понял, что может разве что вспомнить, что вопросы были ерундовые и он махнул рукой, ответив быстро. Или… ему показались лишь такими?      Проклятье.      — Ты боялся, что станешь неуправляемой тварью, которая лишь жаждет вакфу, а сам не пытаешься мешать, — припечатал Адамай. — Ты или стал самоуверенным слишком, брат, или уже просто забыл все свои страхи во вкусной энергии. Ты не голоден, случаем? Я уже восстановился отчасти.      Юго долго, внимательно смотрел на близнеца, ничего не говоря. Сомнений, что если элиатроп попросит, то дракон не откажет, не было. Всё случится как обычно, и энергия близнеца напитает самым вкусным даром.      Вот только в голосе брата звучала настолько неприкрытая издёвка, что для Юго не составляло труда представить, как сначала близнец всё же дёрнется отчасти в отвращении, отчасти в страхе, и окончательно поймёт-поверит, что Юго слишком сильно изменился. Потом уйдёт куда-нибудь, на сей раз исключительно на пару часов, вернётся. Амалии ничего не расскажет, но явно так или иначе предупредит, и вся дальнейшая жизнь будет уже проходить с учётом, что «элиатроп» уже действительно обратился куда дальше, чем они думали.      Терять нынешнее отношение брата и жены не хотелось. Сказал бы, что просто невыгодно. Вот только и было что-то ещё. Так было б неправильно, а ещё причинило бы им слишком много боли. Её тем, кто был дорог в той жизни, Юго причинять не хотел.      Тем более не хотел причинять тем, кого любил даже сейчас.      Адамай знал, куда бить, чтобы проверить. Согласиться без предисловий было бы самым худшим способом. Якобы согласиться, а на деле просто поиздеваться за то, на что дракон осмелился — отчасти справедливо и отчасти жестоко.      Вот только раньше для Юго существовали и пределы совести, через которые переступать он едва ли мог, о чём дракон тоже знал.      Существовали и ныне.      Он, проклятье, всё ещё слишком любит, слишком дорожит, чтобы вот так ломать об колено.      — … По крайней мере могу сказать, что кое-чему ты от меня научился достаточно. Ещё бы поменьше орал.      «Предложение» Адамая до того напоминало то, что порой делал в ссорах сам Юго, просто заставляя прогибаться, играя на чувствах, что могло бы стать даже смешно. Если б не было смутной досады и даже обиды… Но в той же степени, пожалуй, и удовлетворения.      — Уж прости, предпочитаю сначала честно свои эмоции выразить, а уже потом плясать на нервах. Так что?      — Нет. Не голоден. За предложение спасибо… — Юго прищурился, — но давай всё же оставим на крайний случай.      Лёгкое напоминание о прошлых договорённостях, да и в целом не удержаться и не поддеть было попросту невозможно.      Близнец тем временем ещё раз вздохнул, помассировал виски и подозвал к себе телекинезом какой-то стакан. Юго принюхался, хотя пришлось постараться — и едва об этом не пожалел, запах трав был такой, что до обращения наверняка бы прошиб мозг.      — Отвар один. Помогает силы поддержать. Сегодня ещё на нём, а вот дальше полдня отсыпаться придётся, но цена терпимая. У тебя, как я понимаю, на меня какие-то планы были ещё на сегодня?      — У тебя на самого себя — тоже, — окинул Юго близнеца взглядом, и тот кивнул. — Ради меня одного не стал бы травиться. Мне нужна твоя помощь. Во-первых, надо поговорить с Эфримом, хочу проверить кое-что.      — Ты знаешь моё отношение к нему. Если он тебе нужен будет ещё потом, то меня на беседу зачем зовёшь?      — А я и не на беседу, — качнул головой элиатроп. — Нора. Она всё ещё сидит рядом… и я, честно говоря, не хочу, чтобы она что-то услышала. У меня выйдет, пожалуй, вернуть Эфрима в кому после разговора, а он до сих пор ей почему-то не рассказал, что со мной. Но если она узнает, подслушав беседу, будет как-то обидно. Надо заклинание попробовать наложить, или ещё что придумать.      Объективно никакой опасности никакой в том, что Нора узнала б, не было: в темницу не было доступа посторонним, рассказать она никому не смогла бы. Вот только всё ещё оставался шанс, что она может сбежать… и Юго к тому же честно не знал, что с ней и Эфримом дальше делать. Он не мог оставить их гнить в кросмозе, это безоговорочно, но вот остальное? Вечно держать сестрицу и братца в клетке он мог попробовать, конечно, но не хотел. Если б Нора шла на контакт, то как-нибудь бы попробовал организовать их «возвращение», но её упрямство переходило все границы: доверять ей Юго не мог, слишком своенравна и привыкла считать себя главной. К тому же Эфрим знал тайну элиатропа, а это та ещё бомба замедленного действия… Была б только уверенность, что сестра даже в случае её открытия отреагирует спокойно, а не будет гнать индюдраков…      Но уверенности ему никто не мог дать. К тому же на Эфриме можно будет проверять что-нибудь, как сейчас, что по каким-то причинам не проверить на самом Юго.      — Мда? Там для меня слишком сложно уже, но можем пойти, проверить… после того, как сходим в источник вакфу, — Адамай поднялся, не отводя от элиатропа взгляда. — Хочу проверить, сколько ты там натворил и грозит ли чем-то. И сколько из этого натворил ты.      А всё-таки любопытно смотрится, когда близнец пытается обнажить немного клыки. А вот насчёт «во-вторых» спрашивать не стал…      Даже ночью в горах Аструба хватало народу, которые почему-то самозабвенно поставили целью жизни истреблять пиви или выращивать яблоки, будто мест пониже нет. Да и кирками то тут, то там долбили… Но с той стороны, которая была нужна Юго и Адамаю, никого не было. Всё интересное искателям приключений осталось в других местах, а про то, что когда-то было здесь, многие уже забыли.      Адамай несколько раз огляделся, прежде чем наконец сдаться.      — Не понимаю. Я чувствую что-то, и что-то близко, но не могу понять, где.             — Вон там не замечаешь? — элиатроп немного «потянул» близнеца в нужное место. Странно… Пусть в начале времён они оба, как выяснили, были драконами, но почему-то конкретно с этой стороной драконьего наследия Юго, ныне элиатроп, пусть и отравленный, справлялся лучше. Драконы умеют путешествовать между мирами, складки пространства Адамай должен видеть не хуже близнеца…      Но братец, видимо, вспомнил присказку одного энутрофа из рассказов Альберта: «Кому должен, всем прощаю». Ад самозабвенно вглядывался во всё это, в упор не видя.      — У меня такой вопрос. Без меня ты как собирался проверять? — скептично сказал Юго. — Условно если б я сказал, что тебе надо, ты и ищи-смотри, или же просто не захотел смотреть. Ты в двух шагах стоишь и не замечаешь.      — Можно подумать, ты сейчас мне особо помогаешь!.. Аргх, прости, нервы, — Адамай помассировал виски руками. — Какие-то предложения у тебя есть?      — В следующий раз взять сюда Гругала, проверим, как он видит, — невозмутимо предложил Юго. По перекосившемуся лицу брата, стремительно обернувшегося, понял, что в целом шутка удалась. — Ибо у меня действительно подозрения, что он разглядит, если серьёзно. Складку вижу я, элиатроп, и между мирами из нас двоих тоже чаще я скакал. Нору на себе сквозь пространство нёс в своё время именно Эфрим. Твоё непонимание на таком фоне выглядит странно… хотя, наверное, просто у тебя способности ближе к другому лежат.      В других обстоятельствах Юго б не страдал ерундой и просто б открыл проход сам, но желание брата посмотреть на источник вакфу очень удачно состыковалось уже с его намерениями. Так что немного времени потерять он вполне мог позволить. Ночь длинная, а дел для неё не так много.      — Признаю себя гоббалом и жду ваших распоряжений, ваше величество, — устало отмахнулся дракон. — Юго, я не прикидываюсь иопом, чтобы ты мне всё разжёвывал, а в самом деле не могу понять. У меня есть кое-какие мысли, и они даже не связаны с твоим срывом. Открой проход, пожалуйста, и прекрати маяться дурью.      Вежливая просьба от близнеца могла б показаться забавной. Но следом у Юго окончательно оформилась одна идея.      — Открою… но один вопрос. Конкретно сейчас ты мне доверяешь?      Деловитая интонация, чтобы показать, что у вопроса чёткая цель, а не очередные попытки надавить. Адамай с сомнением посмотрел на элиатропа… но всё же кивнул.      А через мгновение Юго уже смотрел на мир глазами брата.      Их связь была действительно многогранна и могла позволить очень, очень многое. Но слишком всё зависело от желания каждого из них.      В те полтора года, что Адамай провёл в Братстве Забытых, Юго и не думал вовсе закрываться от него. Напротив, звал едва ли не каждый день… и поэтому у брата так легко получилось выдернуть и показать всё. Но сам он, напротив, контроль уступать не спешил, и все попытки Юго повлиять на происходящее пропали тогда втуне.      Но если оба были согласны или второй не сопротивлялся…      На мгновение Юго показалось, что он вернулся во времена до Некромира. Ночной воздух приятно холодил кожу, видно было даже самую мелкую травинку — он и забыл, каково видеть нормально!.. — а из ушей будто вынули вату. Шелест листвы, шорохи неосторожных зверей, чириканье пиви, где-то вдалеке искатели приключений на них охотятся… И сдавленный выдох совсем рядом.      Голосом самого Юго — вот только выдохнул Адамай. Да и сейчас элиатроп сам был в теле близнеца — и это довольно быстро согнало наваждение. И всё же как приятно снова ощущать тело нормальным, а не деревянным, и чувствовать всё вокруг… Но не стоит задерживаться — просто не совсем честно по отношению к близнецу.      «Смотри лучше».      На себя и брата Юго сейчас не смотрел. Что-то ему подсказывало, что со стороны удовольствие окажется слабым, да и в целом вопреки всему чувствовал он сейчас странную неловкость. Скорее психологическую, чем физическую, даром что знал, что малейшее желание его или близнеца — и всё вернётся назад.      «Обмен» телами был возможен только если оба были не против, либо второй, сумев как-то вытеснить, заметно превосходил волей первого. В их случае — не настолько, чтобы хватило больше чем на пару мгновений, да и желания не было. Так что задерживаться в любом случае не стоит, он сейчас гость… и немного учитель.      Мир окрасился в цвета видения вакфу. Юго негромко рассмеялся — и следом сам чуть не поёжился от того, как это звучало.      Адамай по-прежнему немного растерянно наблюдал, не говоря ни слова, но сейчас уже именно своими глазами — а значит, дальше тянуть смысла нет.      «Братец, а ты ведь видишь здесь не меньше меня… Просто внимания не обращаешь».      Картина перед глазами, вопреки чужому телу, ничуть не изменилась. Да и не должна была… просто близнецу не хватало чутья понять всё верно.      «Вот там, видишь?»      Вон «реки» чуть закручиваются странно, вот как складка… Ну всё же просто, Ад, что ты не заметил раньше?.. Что, сейчас уже да, замечаешь? Хех…      Управлять нужными потоками энергии в теле Адамая оказалось легче, чем в своём, даже немного завидно было. Немного раздвинуть, чуть усилить там, ослабить здесь… И одним рывком — вперёд.      Захватил в перемещении Юго обоих — и сразу же, едва переместились, вернулся в своё тело. Ставшие уже более-менее привычными пропорции порадовали, ощущения — нет. Когда вспомнил, каково существовать нормально, возвращаться было слишком неприятно…      Особенно когда вокруг всё ещё столько манящей энергии. Чтобы унять жажду, усилий пришлось приложить больше обычного, и это же время, похоже, ушло у Адамая на то, чтобы прийти в себя.      — В целом что-то такое. Если ищешь складку пространства, то смотришь, где лежат как-то неестественно. Если проход в иные измерения — смотришь, нет ли идущих туда потоков энергии. Затем раздвигаешь так, чтобы при прохождении ускоряло всё… — Юго прервал себя, запоздало сообразив, что сейчас брату не до объяснений. — Как себя чувствуешь?      По-хорошему, ничего такого с Адамаем случиться не должно было б, они и раньше порой, ещё до всего, порой «перескакивали» на минуту-другую просто из интереса. Но это было слишком давно, а у Юго с телом всё же далеко не всё в порядке.      Тяжело дышавший близнец, на вопрос поднявший откровенно затравленный взгляд, сомнений не добавил. Только подтвердил предположения.      — Как ты?..      — Пожалуйста, без жалости, — поморщился Юго. — Особенно если вспомнить, что ты мне совсем недавно орал. Хорошо, что я после возвращения говорил первым делом с тобой и Амалией, а не кем-то ещё… Сейчас вопрос о тебе. Нормально себя чувствуешь?      Хотя, в целом, кое-какое удовлетворение у элиатропа от реакции брата было. Пусть тот и взъярился по делу, доводить себя до неадекватного состояния без страховки и в нём заявляться обратно Юго не имел права. Но это не значило, что выслушивать было приятно. Так что… да, кое-какое удовлетворение от того, что близнец ощутил себя в его шкуре, было.      — Сойдёт, — Адамай рывком поднялся, хотя было заметно, что его всё ещё потряхивает. Даже странно. Юго в своём состоянии находил не так много приятного, но и чем-то ужасным настолько, чтобы после короткого обмена брат так реагировал, его не считал.      — Судя по твоей реакции, не вполне.      В ответ близнец лишь стиснул зубы и упрямо качнул головой.      — Всё нормально. И… прости. От своих слов не отказываюсь, как и о выражениях не жалею, но… — Адамай немного помолчал, собираясь с мыслями. — В следующий раз или зови, или не доводи до того состояния, прошу.      Юго неопределённо пожал плечами. Он и так думал звать на «охоту» близнеца, чтобы тот страховал, так что здесь их взгляды совпадали. В источнике вакфу он не собирался питаться вовсе, и если бы не его самоуверенность, то и ссоры той не было б.      — И так хотел, а здесь именно что сорвался. И, видимо, неплохо так, — он окинул взглядом пространство.      Как оно выглядело, когда он вошёл, вспомнить не получалось. Единственное, что осталось в памяти — одурманивающий «вкус» вакфу, что так и норовила залезть под кожу, ну как тут удержаться?.. Но её здесь был океан.      Оставался по-прежнему океан, но уже более мелкий. То тут, то там на траве виднелись прожжённые проплешины. В камнях и на станках зияли дыры из-под кристаллов, а самый большой, центральный, был размером едва ли с голову Юго. Тот даже озадаченно посмотрел на него: с большим трудом удалось кое-как вычленить из памяти, что на момент ухода его не было вовсе.      Когда приходил — с него целиком.      — Не было, говоришь? — задумчиво пробормотал Адамай. — Значит, уже заново успел нарасти. Занятно здесь вакфу восстанавливается… Юго, раз ты такой глазастый, попытайся узнать, не идёт ли откуда извне. Я пока кое-что проверю.      Нежелание брата объяснять, что именно проверит, свербило, но требовать здесь и сейчас все ответы было откровенно детски. К тому же обращать внимание на несколько вещей сразу Юго давно научился…      Близнец изучал проплешины. Ходил от одной к другой. Где-то чуть удовлетворённо кивал, где-то хмурился. Порой останавливался у станков и что-то читал из написанного на них: элиатроп, кажется, тоже читал, но дурман вакфу из памяти вымел все детали.      Он и сейчас норовил, звала к себе энергия невероятно. Бесхозная, много и сразу! Невольно Юго даже застонал. Он буквально несколько часов, ладно, пару дней назад высосал отсюда слишком много, чтобы иметь реальную причину жаждать вакфу… она просто слишком манит его вкусом. Срываться после отповеди брата было слишком обидно и только подтвердило бы всё, что он сказал об элиатропе. А тот был порой на редкость гордым, и признавать себя равным трущобным пьяницам… Нет уж.      Он король, герой, всякая прочая ерунда, включая самые приземленные варианты вроде «бывшего работника таверны», и всё ещё есть предел, насколько он готов пасть достоинством в попытке насытить себя.      Так что оставалось только стиснуть зубы, поглядывать на близнеца, молиться, чтобы тот скорее закончил — а самому пытаться понять, откуда же идут столь манящие струи и уходят ли они куда-нибудь ещё.      Раньше Юго весьма любил прыгать по потокам вакфу. Отслеживать их, перемещаться, прикидывать, куда занесёт. До того, как любой такой поток стал сродни тарелке с вкуснейшим блюдом. Анализировать, когда мысли постоянно сбиваются на еду, а во рту даже слюна появилась — и это с его-то всеми проблемами с телом! — было сложно, но всё же кое-как справляться получалось.      И кое-что интересное Юго заметил.      — Энергия сюда поступает извне. Прежде всего из одного потока, но есть и другие, заметно поменьше. Отсюда дальше расходилась по Миру Двенадцати, но что-то, похоже, перекрыло ещё несколько лет назад большую часть проходов, — сообщил Юго близнецу. Мысли о том, что всё это значит, у элиатропа уже были, но он пока придержал их при себе. — Ты что нашёл?      — Что, во-первых, здесь невероятная скорость регенерации вакфу… а во-вторых, что даже её не хватает, чтобы стереть все следы без остатка за такой короткий срок. — Брат искоса посмотрел на Юго. Было видно, что он чем-то очень раздосадован. — Думаю, надо даже поблагодарить твой срыв.      — За то, что здесь теперь есть выжженные проплешины? — вскинул брови элиатроп.      — За то, что из-за тебя здесь сохранились предыдущие следы.      Брат телепортировался к одному из мест, которые изучал, Юго следом прошёл через портал… и спустя несколько мучительно долгих секунд, пока изучал землю, выругался.      На траве была выжженная проплешина. Но в отличие от тех, что прямо на его глазах зарастали около центрального кристалла, эта принадлежала именно голой ступне… в то время как сам Юго был в сапогах.      Причём ступне когтистой и немного деформированной.      Вроде той, что была у пленённого некрома.      — Их немного, сохранились в основном на окраинах. Ближе к центру уже по форме не понять, ты наследил или… не ты, но твои следы более свежие, чем это, — кивнул близнец на «лапу». — Это точно не совпадение или ты случайно ногой проехал, а оно по-странном стало заживать. Их несколько штук.      — Адамай… — медленно произнёс Юго. — Этот карман пространства по сути на полпути к Инкарнаму и Инглориуму. Я хотел отсюда тебе потом предложить телепортироваться, как дойдём. И говорю тебе как некром: если бы не необходимость, меня бы отсюда ничто не вытащило.      — Что я тоже понимаю. А значит, что-то смогло заставить ту тварь «выпасть» отсюда как полагается в Мир Двенадцати, — закончил Адамай. — Причём на наше общее благо выпасть где-то за городом, возможно, что и в горах. Но тогда она зачем-то пошла караулить дорогу на Тайнелу.      — Как уже зачем-то вышла отсюда, — элиатроп прищурился, изучая повнимательнее, нет ли чего-то необычного в потоках вакфу около следа — и около других мест, где они оставались. Чего-то достойного внимания найти не удалось… но все следы оказались в одном районе. Сюда дошло меньше вакфу, и они не успели затянуться? Или же некром почему-то болтался там больше, чем в иных местах?..      — Ага… Ясно.      — Что ничего не ясно? — помассировал виски Юго в ответ на слова брата, как только передал ему «карту» следов. Братец проверил их по старинке, глазами, и на общее расположение внимания не обратил, это надо было через видение вакфу. Использовать его здесь, когда совсем рядом была такая вкусная энергия, для Юго было отдельной пыткой, но всё же не настолько, чтобы не попытаться. А «взгляд» у него сейчас острее, чем у близнеца.      Картина из всего этого складывалась «интересная», но что с ней сейчас делать, Юго понять не мог. А брату рассказать ещё не успел. И вот до чего он додумался уже?      — Что существо кружило какое-то время в том, — махнул тот рукой, — районе, затем поползло к центру, а уже оттуда направилось к выходу. Ты точно не видел ничего странного, когда здесь… ел?      Последние слова Адамай произнёс с усилием, будто всё ещё не привык к изменившейся природе Юго, даром что прошёл месяц.      — Нет. Да и мне не до этого было.      — … Ясно. Юго, а ты ничего не нашёл, к слову?      — Всё ждал, когда ты спросишь. Ад… Здесь тринадцать мест, откуда до сих пор вакфу «извергается», — тихо сказал элиатроп, тщательно облачая свои мысли в слова. Если догадка верна… В любом случае пусть близнец видит весь ход мысли и, если что, сможет указать на ошибку, чем просто поверит на слово. — Двенадцать принадлежат довольно крупным потокам. И они идут не от Мира Двенадцати. Раньше сказал бы, что от Инглориума, но они слишком перекручены, будто дёрнули недавно, точно не скажу, я не заглядывал слишком далеко. И… не уверен, но они раньше были сильнее. «Русло» слишком широкое для такого количества вакфу.      — Ты хочешь сказать, что?..      — Погоди, я ещё не закончил. Тринадцатый поток — тот самый, который формирует центральный кристалл. Его как что-то далеко тянет из стороны в сторону, сюда доходят колебания, но совсем немного. И недавно он определённо стал сильнее, я какое-то время, когда пожирал кристалл, не успевал за тем, как он нарастает, и… — Юго чуть помолчал, стараясь собраться с мыслями. — Адамай, у него вкус, как у вакфу Элиатроп. Я её почти не успел попробовать, но она касалась меня волосами, я успел ощутить толику.      — Двенадцать источников по всему карману, что недавно ослабли, — медленно повторил Адамай. — Тринадцатый — шатает из стороны в сторону и энергия как у нашей матери, наоборот стал сильнее. Хочешь сказать… это место создано конкретно богами Мира Двенадцати, и именно они его питали, в том числе используя нашу мать?      — Да. У вакфу от мелких источников есть «привкус», тогда мне было наплевать, сейчас уже могу ощутить, пришёл в себя. Они ослабли, скорее всего, когда исчезли боги… А центральный усилился, когда выбралась наша мать. Хотя непонятно, как именно привязали к ней «нить» и почему она её оставила, когда и так её пили некромы. Мне казалось, после такого на любые попытки вытянуть вакфу она будет реагировать страхом и паникой.      — А отсюда кто-то вытягивал? Думаю, просто выплёскивались избытки… ну как если два стакана соединить. А раз этот карман явно формировали боги Мира Двенадцати, то интересно, чего хотели добиться, — Адамай дёрнул ухом. — Если я верно понял Амалию, здесь не то чтобы место паломничества было, но какое-то благословение люди получали определённо. Но про нашу мать в этом мире не знают, говорю тебе точно. Про Великого Дракона да, в курсе кое-кто, но в целом кто о сотворении всего кросмоза задумывается, тот чаще вспоминает разом двух драконов.      — Может, хотели попробовать наложить потихоньку лапу если не на весь аспект энергии, то хотя бы на его часть, — пожал плечами Юго и «раздосадовано» выдохнул: — Так, не сбивай меня с мысли, я сейчас забуду… Адамай, я не знаю, какого привкуса энергия у сакриеров там или пандавов. Но кого я точно сейчас признаю, так это садида. И судя по «карте», топтался некром какое-то время именно около источника с силой Садида, и изначально оказался именно там. Когда он в принципе садида по расе до обращения. До сих пор может пользоваться магией. И конкретно выследил Ильву и Рестора, до них там полно людей уже прошло, к тому же сам некром появился там будто незадолго до них. Они какое-то время болтались в городе, а Рестор обмолвился, что просил у Садида, чтобы всё удачно прошло. Просто у домашнего алтаря, но…      — Скорее всего, просто пошёл на знакомую силу, — с сомнением произнёс Адамай. — Отчасти в том числе мог использовать магию. Сейчас ведь уже не использует, я прав?      Юго кивнул.      — Нет, но… Мне кажется, что здесь что-то не так, Ад. Скорее всего, и впрямь просто потянулся к знакомой силе, но… Слишком много совпадений для всего. Хотя пока не попадём в Инкарнам или напрямик к Садида, загадывать смысла нет.      Особенно учитывая, что Инглориум разрушен, и что с божественными измерениями и богами, неизвестно. Тц… Сейчас Юго как никогда жалел, что мать так и не ответила на вопрос Адамая.      — Она и не хотела отвечать. Знал бы — припёр к стенке. Даже если б промолчала, то хотя б оценили сразу, чего стоит, — цокнул в ответ языком дракон. Юго не без слабого облегчения отметил, что сейчас тот выглядел уже вполне нормальным. По-хорошему, стоило бы потом уже самого «припереть к стенке» и выяснить, почему после обмена так отреагировал… Но элиатроп чувствовал, что это не то, о чём Адамай хотел бы говорить. И вряд ли то, что хотел бы слышать сам элиатроп.      Жалости он не желал.      Даже в своём нынешнем состоянии. Тем более в нём…      — А сейчас… По крайней мере, мы зацепку для поздних дел нашли, так сказать, — Юго критически оглядел ещё раз источник, сглотнув слюну. Даром что мысли о еде упорно гнал. — Отсюда в теории я смогу попробовать отследить мать, когда решим её искать.      Недосказанная мысль повисла в воздухе.      Им мало что мешало попробовать найти Элиатроп и сейчас. И какой-то частью души это очень хотелось сделать. Мир пока — вроде бы — свободен от всех угроз, а её сила могла бы помочь его восстановить после двух столетий катаклизма. Да и отряды элиатропов действительно были кстати жителям этого мира…      Вот только не такой судьбы Юго желал детям Эмруба, это во-первых. Да, он сам их принуждает едва ли не больше, но они в своё время и так пережили слишком много, чтобы лишать их возможности выбрать обычную жизнь и не пытаться хоть что-то сохранить от их культуры вместо пустоты храма и сна в волосах матери. Во-вторых — от своих слов отказываться элиатроп упрямо не желал. Справлялись без Элиатроп раньше — справятся и сейчас. Она свою позицию выбрала, и гадать, когда в следующий раз она решит, что мир не спасти, Юго не хотел. Конечно, возможно, у неё такая реакция только на некромов, а все прочие бедствия она вынесет проще… Но ещё она попытается перекроить мир под себя.      И кто-кто, а его нынешние жители с лихвой заслужили возможность самим выбирать, в каком мире жить. Уже выбирали, своими действиями каждый день, что понемногу меняли всё.      Единственное, ради чего хотелось позвать богиню — чтобы она вернула детей в Эмруб, оттуда их вытаскивали бы постепенно. Всё, пожалуй. Ну и ответила на вопрос, куда же делись боги… Юго очень, очень надеялся, что случившееся в Инглориуме никуда не выплывет… но уже мастер Жорис был в курсе, и оставалось надеяться, что у других членов Братства Забытых, в отличие от Уша, нет никого, кому те посчитали нужным это рассказать. Насчёт Братства Тофу переживать был смысл разве что насчёт Руэля, но где тот мог случайно проболтаться, там вряд ли бы ему поверили.      — Так, Юго… А мы с тобой кое-что забыли, — вдруг очень тихо сказал Адамай. — У нас есть не только мать, но и отец. Что с матерью было, мы знаем. И она действительно вряд ли бы учинила такой разгром, пускай я ей и не доверяю, но…      — … но мы ничего не знаем об отце, — прикусил губу Юго. — Надо будет пойти в Источник Стазиса.      Возможно, там что-то найдётся. Он тогда не задумывался о происхождении источников, просто проверял, нет ли там следов.      Адамай передёрнулся.      — Только на этот раз, прошу, открывай проход са…      — Не буду.      — Что?!      — Не буду, — спокойно повторил элиатроп в ответ на вскрик близнеца. — У меня действительно были на тебя сегодня планы. Во-первых, чтобы помог с Норой и Эфримом. Во-вторых, в Инкарнам, напомню, идти тебе… а принцип перемещения одинаковый. Здесь расстояние совсем маленькое, так что не потеряешься. Так что вперёд. Пробуй.      Даже если ничего не найдут в источнике стазиса, то по крайней мере брат потренируется.      Да и Юго бы не отказался порой возвращаться что сюда, что туда.      Уже потом.      После того, как найдёт способ исцелиться.      Наверное, тогда оба места действительно понравятся…

***

     Юго довольно редко спускался к сестре, что его определённо не красило. Даже в нынешнем своём состоянии он понимал, что живым людям нужно общение, чтобы меняться и держаться на плаву, а не медленно гнить изнутри. Он сам бы сошёл с ума, если б не брат и жена. Да и одно дело — добровольное отшельничество, тем более с какой-то целью, какое было у Норы и Эфрима раньше, а другое — пребывание в четырёх стенах без конца, края и просто надежды.      Честно говоря, адекватность от сестры была не так нужна. Была нужна возможность найти, как исцелить её брата, и возможно ли это в принципе, чтобы те уже смогли спокойно переродиться: позволить им «умереть» навечно, когда совет и так калечен, он не мог. Это можно было бы реализовать, не обращая внимания на душевное состояние Норы, перерождение потом всё смоет.      И хотя Юго действительно было наплевать, что там происходит с Норой, он всё ещё понимал, что до обращения не был настолько жесток. И что тот человек, которым он был, пытался помогать людям до последнего, коль была возможность. Собственноручно «ямы» копал редко и уж точно не такого характера.      Может, спросить все же, как Эфрим и она связывались с матерью? Если сам Юго предположительно любимец отца…      Визит в Источник Стазиса много времени не занял и был не столь интересен, как предыдущий: там уже действительно никого не было годами… а вот энергетическая структура была такой же, как у Источника Вакфу. Но если то, что ждёт по другой конец центральной «нити» вакфу, Юго и Адамай вполне представляли, то что будет, если даже просто дёрнуть стазисную… Решили не рисковать. Они даже не были уверены, к кому ведёт эта нить… но если к их отцу, то или боги Мира Двенадцати как-то договорились с ним, при этом заточив прежде Элиатроп, или же Дракон сам поделился с ними силой. В любом случае приятного мало. Инглориум определённо разгромили шушу, но это создания стазиса, и боги им не раз уже давали отпор, тем более что Рушу сейчас мёртв, а Раша был заточён. Кто-то из остальных высших демонов?.. Надо будет проверить. Но в любом случае Юго отнюдь не был уверен, что шушу никто не помогал. Если Дракон был заточён, то мать вполне могла попытаться его освободить, а тому в ответ разгромить из прихоти измерение богов ничего не стоило. Если же не был, то уже не факт, что он участвовал, что-то должно было спровоцировать… жаль, Юго не стал обращать внимания, когда они были в Инглориуме. По энергии были бы шансы что-то понять, а сейчас, скорее всего, не различит за шушу и отголосками силы Элиатроп. Но надо будет попросить Адамая туда заглянуть перед Инкарнамом…      Близнец сейчас шёл рядом, стиснув зубы. Хотя у него был такой же доступ к потайной темнице,  как и у Юго, он им не пользовался вовсе. Держал свою неприязнь к Эфриму внутри, вот и не давал повода себе сорваться. Забавно, что сам элиатроп такие краски эмоций у брата не вполне понимал: не его же обратили, а жить у Юго до сих пор более-менее получается.      Хм, а ведь если сюда ещё кого-то придётся садить, то свободу сестрице придётся ограничить чуть сильнее… Но пока никого туда отправлять вроде б не собирались, так что пусть ходит чуть более спокойно.      Проход за собой Юго закрыл тщательнее обычного. Но сразу к Норе не пошёл.      «Встал?» — спросил элиатроп у Адамая, когда тот вошёл в одну из открытых камер. Получив в ответ короткое «да», Юго постучал костяшками пальцев по стене…      «Слышно прекрасно. Хуже, чем хотелось бы, но слышно. Разговор — услышит тем более».      Тц…      В «покоях» было предусмотрено, чтобы узники не могли видеть друг друга и говорить между собой. Нору в теории было достаточно просто попробовать загнать поглубже да на несколько минут запереть, со связью ничего поделать было нельзя и на сей риск пришлось бы пойти… Но Адамай только что надежды разрушил.      Это у Юго слух обычного человека стал. Нора по-прежнему должна слышать не хуже драконов. А значит, всё же придётся затыкать как-то уши…      «И ещё момент. Я не обойду блокатор. Придётся физическими методами».      Теперь элиатроп не выдержал и поморщился. Картина «физическими методами» в голове предстала довольно красочная и не сказать что нереалистичная. Скорее напротив с учётом характера Норы… Их двое и они физически же сильнее, но и сестрица не из слабых трепетных цветов.      Переглянувшись, близнецы обречённо пошли к её камере.      Сейчас Нора читала, и если б на визит одного Юго даже не потрудилась бы отложить книгу, то сейчас — подскочила в испуге и ярости.      — Что вы… Зачем вы пришли?! — срывающимся голосом выкрикнула она. Хм… С чего бы это она? Адамай в свой единственный предыдущий визит ничего не успел натворить, да и Юго вёл себя относительно нормально. Так на неё подействовали слова, что «позволил бы прийти Адамаю»?..      — Уж не к тебе, успокойся… — проворчал было Адамай — и едва не получил чем-то метко пущенным даже сквозь прутья. Успел брат перехватить даже раньше, чем Юго заметил. Проклятье… Так ещё и реакция настолько затормозилась?! А вот это уже реально проблема…      Кинутая книга размером была не из маленьких по толщине, хотя и площадь небольшая, а с такой скоростью, пожалуй, даже могла расшибить лицо. Сестра и впрямь умелая…      — Нора, ещё хоть раз что-нибудь выкинешь так — и в следующий раз поставим перед фактом без объяснений, — вмешался Юго, немного повысив голос. Эфрим оставался по сути единственным, что было всё ещё дорого Норе.      Она потихоньку менялась. Обычно заключение никого не оздоравливает, но у неё, похоже, было слишком плохое прежде состояние, если спокойная жизнь, пусть и под замком, настолько на неё влияла. С прошлого визита она стала ещё чуть ближе к тому, какой была в нечётких воспоминаниях той жизни, пускай всё ещё и смертельно бледна. Сколько времени пройдёт, прежде чем «излечится» окончательно? Её бы тоже, по-хорошему, показать Таисин… У Юго были кое-какие отличия от обычных элиатропов, не связанные с некромами, энирипса их припомнила с прошлых осмотров. Возможно, что у сестры так же, и тогда хоть будет с чем сравнить… Да и в целом ей бы полечить хотя бы тело, коль что делать с душой, Юго не знает.      Проблема была в том, что Нора не хотела «жить».      — Можно подумать, вы сейчас что-то объяснили! — вспыхнула она, мигом взъярившись. В бессилии сестра сжала кулаки, и в голове короля мелькнуло, что, пожалуй, ей было бы впору сочувствовать. На её месте он бы тоже за Адамая изрядно перетрусил и попытался бы хоть что-то сделать…      — Мы бы объяснили, дай ты возможность. Сразу переходя к делу — мне надо поговорить с Эфримом. Именно поговорить и не более того, Адамай к нему, — Юго покосился на близнеца, но тот умело прятал все эмоции за каменной маской, — не пойдёт. От тебя мне не надо ничего, кроме того, чтобы ты не подслушивала.      Возможно, было бы лучше просто скрутить без объяснений. Отношения бы испортили ещё сильнее, но испортят их в любом случае. А так у неё не было бы подозрений… Но всё же Юго посчитал, что стоит проявить хоть толику уважения к ней.      — Зачем вам говорить с ним? — настороженно спросила Нора. — Что, победа с подвохом оказалась, а?      — Нет, — качнул головой Юго. — В том, что после сражения за королевство Садида мы отправили в Некромир всех некромов, я тебе клянусь здесь и сейчас на именах наших матери и отца.      На мгновение ему показалось, будто что-то коснулось крыльев, и он едва не поёжился. А вот Нора прямо вздрогнула — и в её взгляде, обращённом к Юго, на мгновение мелькнул ужас. Но она очень быстро загнала его внутрь.      — Тогда что вам от него нужно?      — Тебя это уже не касается. Обещаю постараться именно поговорить, а если не только — то по минимуму. И было б удобнее в любом случае, если бы ты ничего не слышала… но прости, Нора, в тот факт, что ты добровольно заткнёшь уши, я не верю.      Сестра вспыхнула. На сей раз — уже в прямом смысле. Искры вакфу забежали по телу, норовя собраться в большой костёр, на потолке загорелся ярким светом от перегрузки блокатор…      Проклятье… Насколько же она на деле сильна?!      Здесь даже ему пришлось бы обращаться к дофусам!!!      «Ад, быстро!»      Больше ничего объяснять близнецу, по счастью, и не пришлось. Самим создавать потоки и даже управлять существующими здесь было не то сложно, очень сложно… Но всё же Нора сейчас сама им открыла дорогу.      Узкую, тонкую, но всё же.      Адамай «перехватил» потоки около искр, не давая тем разлететься, и стянул всё обратно к сестре — а Юго быстро, как только мог, призвал вакфу к себе.      Поглощать пришлось быстро и осторожно. Быстро — пока всё ещё не перегружен блокатор. Осторожно — чтобы не выдать себя.      Вакфу сестры могла бы быть неплохой на вкус. Освежающей, мягкой, что пить бы снова и снова.      Но от нее разил отвратительной гнилью. Едва заметно, лишь «привкус». Который для Юго слишком много значил.      По крайней мере, за счёт этого успел вовремя остановиться.      — Я не понимаю, чего ты хочешь добиться, — процедил элиатроп. Ситуация с сестрой уже начала раздражать, пусть и крайне слабо: мало было приглушенных эмоций, он ещё и рациональной частью сознания мог понять её поведение. — К Эфриму мы пойдём так или иначе. Тебя просто так не оставим — тоже. Ты хочешь, чтобы я ещё что-то придумал насчёт условий содержания?      Нору «вспышка» подкосила. Она обессиленно опустилась на пол, и, насколько по видению вакфу Юго мог судить, в ближайшее время не повторит. А для не ближайшего надо будет поставить ещё блокаторы.      Пожалуй, будь у него чуть больше эмоций, сестра бы действительно довела его до дрожи. Шепотки элиатропов насчёт её таланта просто пустым звуком или результатом исключительно опыта не были: Юго не был уверен, что даже в здоровом состоянии смог бы осознанно практически перегрузить блокаторы. Исключительно в эмоциональной вспышке, желая выбраться — возможно.      Но Нора чётко сейчас пыталась направить магию конкретно к «защите». Эмоции её бесспорно питали — но если забыть про дофусы, то в столкновении с ней это уже Юго бы пришлось полагаться на опыт…      — Чего ты от него хочешь?! — сдавленно выкрикнула она.      — Я уже говорил. И своего мнения не изменю, но один вопрос могу задать тебе вместо Эфрима. Вы тысячелетиями искали нашу мать. Почему вы всё ещё живы?      Сестра подняла на него непонимающий взгляд. Юго едва удержался, чтобы не поморщиться. Знал бы раньше, до чего докатится.      — От угроз или сбегали, или могли дать…      — Плевать на угрозы, я был в кросмозе, когда отправился за вами. Живым существам нужна пища, вода, тот же воздух. Как вы там выжили столько веков?      Сам Юго ни в чём этом уже не нуждался, так что судить не мог… но кое о чём догадывался. Адамай бросил на него быстрый взгляд, и элиатроп едва заметно кивнул.      «Я помню. Хочу знать их ответ, чтобы до конца разобраться».      Ведь, в конце концов, между луной Дживы и Миром Двенадцати всё ещё лежал кросмоз. Который стражница месяца преодолела без проблем с двумя новорождёнными на руках. И следом за ней пролетели на Адамае и Юго с Тристепаном и Жорисом.      Около близнеца тогда будто образовалась какая-то оболочка, так что насчёт дыхания, пожалуй, вопрос можно было б снять. Но всё ещё оставалась вода и пища… а также откуда в их отсутствие брали Нора и Эфрим силы. Ада полёты очень сильно вымотали, по его словам едва ли не больше, чем само сражение. И услышать или подтверждение своей мысли, или её опровержение Юго действительно хотелось.      — Если был, то насчёт воздуха должен понять… — растерянно пробормотала Нора. Сейчас было видно, что она действительно ослабла и была растеряна — и элиатроп даже несколько испытал диссонанс от того, какой стала некогда столь уверенная в себе сестрица. — Драконы создают его «прослойку» вокруг себя, мы тоже можем, нам труднее… Дар путешествовать между мирами в первую очередь у них ведь… Насчёт еды и воды, — она поёжилась, и Юго чуть прищурился в ожидании ответа. — Вакфу способа поддержать. Она всё и заменяла нам… Вспомни про волосы матери те же. Мы вытягивали энергию из безжизненных планет, что попадались на пути.      Именно то, о чём он и подозревал.      Юго чуть наклонил вперёд голову.      — Насчёт воздуха и впрямь не сообразил… В остальном же — позволь спросить ещё кое-что, Нора. Чем такое поддержание жизни отличается от того, что делали некромы?      Сестра отпрянула от решётки, в широко распахнутых глазах на мгновение мелькнул испуг.      — Мы брали столько, сколько надо было нам самим! — чуть ли не в истерике прокричала она. — Не больше!.. И мы всё ещё могли жить как смертные, мы могли обходиться без вакфу, как делали в обитаемых мирах!..      Судя по всему, задел по больному месту. Но сведения… сведения действительно интересные.      Даже слишком.      Жаль, не спросил раньше.      «Говорит, как смертные… А я сейчас даже дышу уже прежде всего благодаря желанию, а не нужде».      Плюс в целом состояние его тела.      «Ты хочешь сказать, что?..» — встревожился Адамай.      «Я плохо помню, что со мной делали. Ходячим трупом вполне могу оказаться, из аргументов против буквально пара искр вакфу внутри. И только, но она какое-то время остаётся и в мертвецах, а с момента, как меня привёл в себя Килби, я уже осознанно их удерживаю».      Как ни странно, шанс оказаться буквально мёртвым, чья душа не покинула тело, не слишком впечатлил элиатропа. Он в целом примерно так себя нередко и ощущал. Вакфу действительно могла заменять ему ныне потребности живых, как заменяла Норе и Эфриму в странствиях… а стазис, застывшая энергия, вполне возможно, оберегал от разложения. Если не его самого, то прочих некромов. Сам-то он кое-какие процессы в организме, то же дыхание, старался поддерживать всё-таки, и гнал по жилам энергию… Из аргументов «против» к нынешней мысли был тот факт, что кое-какие физиологические реакции у него всё же остались, которые на осознанное поддержание списать не вышло б, если только на подсознание.      А вот Адамай даже «побледнел», уловив мысли Юго. У братца это странно выходило вечно: кожа всё того же цвета, а вот узоры будто выцветали…      «Ты для мертвеца слишком… живой», — выдохнул наконец он. Элиатроп неопределённо пожал плечами.      «Я не совсем типичный случай явно. У Торосса того же, по его словам, сохранились вот эмоции… хотя по мне, просто лицемерная дрянь он и есть. Возвращаясь к теме. Надо проверить, действуют ли на меня те способы, какими боролись с мертвецами. Специализировано с ними, магией».      Если окажется, что действуют — впору будет искать уже не способы исцелить, а воскресить. Но большая часть подобного мало того что относилась к высшей магии и далеко не в широком доступе была — сам Юго просто о возможностях такого узнал едва ли не случайно, и исключительно потому что за содержанием чтива в библиотеке мастер Жорис, когда Юго и Адамай единственный раз пытались что-то найти в Бонта, следить не стал — так ещё и предполагала, что душа уже отбыла в Экстернам… К тому же воскрешали людей. Им заново создавали тело. В случае с детьми Элиатроп и Дракона возможно ли?.. Тем более что они сами перерождались. Стал бы Бальтазар возрождать брата ребёнком, имей другую возможность? Хотя кто знает, мог и пожелать младенца, а мог просто не знать о другом пути…      Про способы воскрешения именно в «теле» Юго тоже слышал, в общем-то. В сказках отца. Хотя памятуя о том, в каком мире живут, впору всё же прикинуть, не являются ли правдой…      И в любом случае остаётся вопрос. Если некромы и впрямь мертвы, то почему их души не забирает Экстернам? А в случае Эфрима и него — дофус?..      «Юго, если единственным вариантом исцеления для тебя окажется подохнуть и заново родиться —  не смей!..»      «И не собирался. Я вам всё ещё вреда и боли причинять не хочу, так что раньше тебя, Амалии и отца с братьями мне торопиться нет смысла. Но стоит подумать и о следующих наших перерождениях. К тому же… — элиатроп бросил взгляд на Нору, — мне всё ещё надо поговорить с Эфримом».      Даже если уже нынешние сведения — куда больше, чем думал получить, они всё же были не вполне «по теме». Да и Нора уже начала странно смотреть на них… наверняка догадалась, что говорили по связи.      И лицо сестры было искажено в такой тоске, что, пожалуй, в других обстоятельствах Юго бы её пожалел: она-то своего близнеца по сути лишилась, Эфрим явно не шёл на контакт.      — Спасибо. Тебе что-нибудь нужно? — чуть помедлив, наконец спросил он у Норы.      Мог бы и не спрашивать, конечно… но если он хочет когда-нибудь попытаться вернуть именно это её перерождение, именно её, то надо всё же попытаться что-то сделать. Элиатроп всё ещё толком не задумывался о судьбе сестры… и всё же мысль о всяком «переродить» ему претила.      Каждый из них — не какой-то там безликий аспект силы. На них влияет прожитая жизнь. И каждая из них уникальна и по сути пусть не совсем, но отдельный от других перерождений человек. Права лишь по своей прихоти карать и миловать он не имеет даже будучи королём. Тем более будучи королём.             А всё то, что он хотел бы высказать Норе, не стоило того.      — Не трогай Эфрима. Отпустить нас уже не прошу, — глухо сказала сестра. Юго переглянулся с Адамаем.      — Это не то, где я имею право выбирать, сестра.      Она подняла голову — и в её глазах снова вместе со страхом за близнеца горела решимость.      К тому, что Нора сразу кинется на него, едва только откроют дверь камеры, Юго был готов. Не был готов, что не успеет отреагировать.      Сестрица двигалась быстрее молнии.      Адамай был чуть быстрее — и успел схватить её за запястье. Ещё секунда, и обездвижил бы… а в итоге с резким выдохом отпустил.      Что творит?      Юго пригнулся, уворачиваясь от удара сестры, схватил её за одну из рук… Прежде, чем успел заломить и вторую — Нора перехватила за запястье уже его, вывернув.      «Чувствовал бы — орал от боли», — мелькнуло отстранённо в голове. Вот только боли он уже давно не ощущал.      И спокойно «провернул» руку до конца, освобождая. От звука хруста Нора вздрогнула, а Адамай, бросив дикий взгляд на Юго, успел наконец её перехватить с концами.      Вертелась Нора изрядно, и даже пыталась укусить, поэтому, не теряя времени, Юго целой рукой быстро накинул пару мотков верёвки, едва увернувшись уже от головы. Сам пытался в своё  время Торосса лбом ударить, знает…      Бить сестру ни элиатропу, ни дракону не хотелось, хотя и Адамай, как заметил Юго, не удержался и сам применил тот же захват, что и она чуть раньше. Одной рукой связывать её было неудобно, но всё же кое-как справились. Не так, чтобы оставлять, но по крайней мере брату удержать её реально без проблем.      Такой злобы во взгляде Юго, пожалуй, ещё ни от кого не видел. Презрение, страх, неприязнь — всякое бывало. Но именно с ненавистью, личной, на него смотрели не столь часто. Даже жаль, что так обернулось…      Хотя… Он задумчиво посмотрел на повреждённое запястье. Бросил взгляд на Адамая — тот одновременно и очень старался не глядеть на руку Юго, и всё же постоянно посматривал.      Ладонь можно было свободно прижать к любой из сторон предплечья. Будто все кости запястья в труху. Может, и так. Хрустело же что-то.      — В следующий раз надо мне быть аккуратнее, — пробормотал он, изучая реакцию сестры. Похоже, не одному Адамаю показалось странным… — Впрочем, неважно.      Он перехватил запястье ладонью другой руки, сосредоточился — и рядом змейками пронеслась вакфу, впитываясь в кожу. Несколько секунд — он удовлетворённо пошевелил рукой.      Как ни в чём не бывало. Хотя энергии ушло побольше, чем рассчитывал… Всё же с его состоянием что-то крайне странное. У него проблемы с желудком, лёгкие необходимо использовать, чтобы они не слиплись, вместо крови в принципе не пойми что уже, осязание, зрение, слух и обоняние приглушены. Но при этом исцелить внешние повреждения ему не составляет труда. Что в бою с Тороссом буквально дыру в животе — что сейчас перелом. Надо будет попытаться восстановить что-то до состояния «до обращения».      — Юго, я тебя порой боюсь, — выдохнул Адамай. — И если что… я её не отпускал. Рука сама разжалась. Вакфанг она точно знает…      Вакфанг? О боевом искусстве элиатропов их король почти не слышал… Брат только кой-чему научил когда-то, но сам знал не столь много, а сам Юго предпочитал либо более «грубый» бой, либо магию.      — Осталось решить, что делать с ушами. Закрывать руками ты явно не сможешь, — Юго с сомнением оглядел Нору. Сейчас та уже немного угомонилась… и всё ещё не произнесла ни слова,  лишь бешено смотря. — И угомонись, сестрица. Я не собираюсь причинять Эфриму вреда такого, какой он бы не выдержал без проблем. Просто напоминание, что ему лучше говорить, и в любом случае буду крайне рад, если повода не возникнет. Тебя развяжем после того, как закончим здесь.      По-хорошему, вытащить бы её вовсе куда-нибудь… но проверять, что сестрица учудит ради попытки действительно свободы, не хотелось. Тем более что о самом её наличии был в курсе крайне узкий круг людей. Здесь у них всё ещё есть преимущество в грубой силе, а снаружи… Юго не без оснований сомневался в том, кто именно из них троих сильнее. Хотя это без учёта дофусов… но в любом случае вырваться сестра явно сможет.      — Я видел там свечи в начале коридора, — сказал близнец, покосившись на Нору. И что-то подсказывало Юго, что едва только он зайдёт к Эфриму, как сестра тут же снова начнёт бесноваться. — Можно попробовать воском.      — Вроде калечить её не собирались. Слишком горячий будет. Вон мха сколько, лучше его тогда. И еще б шум какой внешний, чтобы заглушал разговор…      — А то, что Эфрим по связи может рассказать, не думаешь, ублюдок?!      В первое мгновение Юго даже не понял, кому принадлежал рык… и посмотрел на сестру даже с некоторым удивлением.      Определённо к Великому Дракону некогда лучше было б шагать ей, а не её близнецу.      — На этот риск придётся пойти. Но, как могу судить, — элиатроп чуть наклонил голову, — он не слишком многим с тобой делился.      Иначе бы Нора уже давно знала, что он некром. И сейчас в любой момент может узнать…      — И да, по поводу «ублюдка»… Поаккуратнее со словами. Родители у нас одни, как-никак.      Судя по взгляду Норы, она неистово мечтала об этом забыть.      Если с Норой ещё можно было позволить себе кое-какую расслабленность, то с Эфримом — не осмелился бы вовсе.      «Владыка, в нём всё ещё достаточно вакфу».      «Стоит дать ему ещё пару минут восстановиться».      «Нам следует поторопиться, мы уже почти у цели, но времени мало».      Юго стиснул зубы. Непрошеные воспоминания слишком легко влезали в голову. Он победил, он живёт на свободе, он сохранил свою волю, в то время как Торосс в агонии исчезает, а Эфрим висит на стене в будто сне.      Но страх всё ещё был слишком силён.      Юго всё ещё помнил, каково было гореть в чёрном огне. Сразу после того, как его в очередной раз пытались покалечить, чтобы было что исцелять.      Если у Норы были более-менее свободные «покои», действительно похожие на гостевые, и, по большей части, единственным неприятным моментом была сама невозможность выйти и редкое общение, то Эфрим… Юго вспоминал давние сказки отца о нежити, прикованной к стене, которую неосторожный герой освободил.      Вот только в этой «истории» Юго был не героем. Напротив, сам когда-то с чуть ли не остервенением защёлкивал кандалы, следом расплавляя замок. Слишком боялся, что дракон может вырваться.      Хотя будто бы с тех самых пор и не шевелился. Всё та же поза, никаких следов того, что оковы пытались как-то вырвать: пришлось ещё дополнительно стену укреплять, помнится, когда сообразил, что сил может хватить не на разрыв металла, но на это… Дракон казался неподвижной мумией, от которой глупо ждать каких-то действий.      Но Юго чувствовал, что в нём всё ещё горит стазис.      Если с Норой обошлись стандартной защитой, за что сегодня чуть не поплатились, то на Эфрима Юго с согласия Амалии жалеть не стал: прежде на такое он сказал бы, что стало тяжелее дышать. Когда и так здесь уже нелегко… Хотелось сбежать прочь, куда-нибудь на волю, где энергия спокойно течёт, и это в нём сейчас говорил не некром, а именно элиатроп, привыкший быть частью потоков вакфу.      Тем не менее, надо было всё же кое-что выяснить. Или хотя бы попытаться. Глубоко вздохнув, больше чтобы затянуть в очередной раз время, Юго прикоснулся к иссушенной драконьей коже и послал немного вакфу.      Эфрим открыл глаза — и пришлось постараться, чтобы не отшатнуться от горящего пурпуром взгляда.      Вместо того, чтобы что-то говорить, элиатроп влил в брата ещё немного энергии, внимательно наблюдая за тем, что с ней происходит потом. Какое-то время просто накапливается в теле, потом растворяется… Видимо, всё ещё мало.      Так, а если ещё немного?..      Эфрим молчал, только наблюдал, и Юго было от этого куда легче. Но вскоре придётся начинать и беседу.      И всё же сейчас…      Так, это?.. Да нет. Бред. Он почувствовал бы ещё на себе.      Должен был почувствовать.      Если они с Эфримом обращены одинаково… ибо сейчас тонкая струйка от той энергии, которой Юго «поил» дракона, возвращалась в его дофус. Не к элиатропу, а именно минуя его.      Но в чём насчёт себя он был уверен целиком — так это в том, что поглощённое им в дофус не направляется. Ощутил бы куда раньше. Значит, он с Эфримом в любом случае особенные случаи… Куда же уходит вакфу у рядовых некромов? Надо будет проверить отдельно на пленном…      Проклятье, что стоило Юго задуматься об этом ещё в бою против Торосса!..      Ладно. Прошлого не вернуть. Да и Эфрима он уже «накормил» достаточно для беседы. Элиатроп убрал руку — из-за блокаторов нужен был прямой контакт — и чуть поднял взгляд к морде висящего на стене дракона.      — Прошло больше месяца с битвы, — негромко сказал Юго, чувствуя, как слова норовят застрять в горле — а в голове снова вспыхнуть туман, сквозь который видно лишь огонь в пурпурных глазах. — Ты был это время в сознании?      Эфрим молчал. Элиатроп внимательно смотрел на него — но дракон будто сам в ответ изучал его, не испытывая желания говорить. Похоже, так и не дождётся…      — А ты… забавно сделал…      … дождался. Хриплый шёпот был настолько тихий, что Юго даже не сразу понял, что это не просто какой-то шорох.      — Что именно?      — Пытаешься казаться человеком, — дракон оскалился, и элиатроп стиснул зубы. — Но так хорошо… видно суть…      Он издевается. Просто издевается. Не более того. Ни один из детей Эмруба ничего так и не понял за это время, Нора до сих пор ничего не знает.      (Зато знает Адамай. И всё поняла мать. Точно ли не прозреет кто-то ещё?..)      — Вы с Тороссом не оставили выбора, — тихо рыкнул Юго в ответ. — И тебе же лучше, если я про это не стану дальше вспоминать.      Угроза полупустая. От прикосновения уже чуть ли не трясло, а от мысли что-то действительно сделать внутри почему-то всё сжималось. Но при этом элиатроп не сомневался, что сможет достаточно унять это чувство.      Проклятье. Сейчас не Эфрим над ним властен, сейчас наоборот…      Так почему всё ещё страшно?!      — Ты всегда мог пойти к нам, и прятаться б… не пришлось…      Как легко наотмашь ударить. Насытить ладонь стазисом, немного совсем вакфу на кончиках пальцев — и вместе они разъедят кожу. Восстановить можно быстро… если есть энергия. А коль есть остатки осязания, то и приятного мало.      И всё же порыв Юго сдержал. Он обещал Норе — и кама цена его слову в принципе, если способен так легко от него отказаться…      А страх всегда так легко мешался со злостью и гневом. И в любом случае не повод отступать.      — А у тебя был выбор убить себя вместо того, чтобы позволить Тороссу себя обратить.      — А сам?.. Чудо, что пришли спасать…      — Но пришли, хотя я не рассчитывал. И ты некогда не стал принимать смерть из надежды, что тебя всё же спасут и вытащат. Выбор без выбора. Вы мне оставили точно такой же. Я всё ещё хочу жить.      Даже если сам не вполне понимает, что это значит — он помнит, что хотел бы. И не хотелось причинять боль близким.      В голове пронеслись мгновения до того, как Юго почувствовал некрома в Аструбе — и повторить их был бы весьма не прочь.      … Вот только следом их отравили уже воспоминания о том, как в прошлый раз вернулся.      «Юго, ты в порядке?!»      «А, да всё просто пре-е-екрасно… Могли бы вы только такое ощутить! Так приятно, так тепло… Аха-ха-ха!..»      Должно быть, напугал тогда…      — И это вы со мной такое сделали. Ты и Торосс, — элиатроп стиснул зубы. Обратить-то обратили, но ответственности в первую очередь с него самого не снимает. Контроль, чтоб… Он должен удержать! — А ты и вовсе наблюдал в видении энергий, как именно меня обращают.      Залезть бы ему в голову и распотрошить все воспоминания. Чтобы хоть что-то почувствовал от того, что пришлось испытать Юго. Эфриму в своё время пришлось перенести больше и дольше?      Да плевать!!!      У него всё равно оставался выбор, что делать!      Своей доли элиатроп никому не желал. Но для иссушенного дракона был бы готов сделать исключение, будь в том хоть малейший смысл.      Смысла пытать не было.      Да и не должен Юго опускаться до такого. Не должен…      — И что… будешь… хааа… делать? — хрипло, на полувыдохе рассмеялся Эфрим — и голос у него больше не был едва слышным шёпотом. — Заставишь меня испытать всё… в ответ? Поздно!..      — Нет, — с ненавистью процедил Юго. — Хотел бы знать, конечно, как всё происходило…      — Так же, как обращали меня, — чуть ли не нараспев произнёс дракон.      Вот именно это и заставляло просыпаться покрытые толстым слоем пепла, уже едва не уснувшие под ним чувства. То, что треклятый Эфрим наслаждался тем. Он упивался сначала своей ненавистью к матери, затем — властью над сестрой, а следом и властью над Юго.      Как до этого его многие века питала «высшая цель»… Проклятье, ну почему, почему они не стали пытаться найти хоть кого-то из братьев и сестёр вместо того, чтобы сразу идти к матери… Даже если бы тот же Юго помогать не стал бы, он бы по крайней мере хоть немного бы облегчил им душу. А Гругалорагран до перерождения и Фаэрис и вовсе бы пошли вместе с ними, они в Богиню верили… Да и Адамай бы попытался пойти, пожалуй.      Раз Нора и Эфрим вдвоём освободили мать, потеряв лишь непосредственно Эфрима, то в компании с кем-то имели шансы вовсе обойтись без потерь. И по крайней мере сам Юго, опять-таки, даже если бы не стал участвовать в спасении матери — за Эфримом бы пошёл. Да и в принципе если б были живы старшие братья и согласились бы на затею, то не смог бы в стороне остаться…      Поэтому, проклятье, и не надо бояться просить о помощи… Признать, что трудно или что не уверен, что справишься сам… Всего одно «если» — и ничего бы не было.      — Тогда поделишься рассказом?      — А с чего бы?.. Обратной дороги нет!      — Это ты и Торосс так думаете. Я не вы.      — Значит, ищи ответы там, где не нашли мы с владыкой, — оскалился Эфрим. — Там, где владыка искал тысячелетия, пока мы только обживали древний мир, где я терзался месяцы напролёт…      — Терзался — или пытался что-то сделать? — тихо спросил элиатроп. — Я слышал от тебя только как Торосс тебя пытал — а потом ты сдался и искренне поклялся ему в верности. Когда бы ты успел пожелать избавиться от своего проклятья… которое посчитал благословением?      От плевка Юго увернулся, но не до конца — вместо лица едкая кислота попала на плечо. На мгновение он зажмурился, ожидая столь знакомой боли — но её не было.      Точно.      У него же сейчас в принципе проблемы с тем, чтобы хоть что-то почувствовать. Надо будет, как выйдут наружу, «подлатать» ткать, не забыть бы только…      Эфрим всё ещё продолжал неотрывно на него смотреть, и взгляд горящих пурпуром глаз был абсолютно такой же, каким его запомнил Юго на алтаре.      — Ты знаешь, как он кончил? Якобы непобедимый король некромов?      — … Ха-а… Знаю. Ты оказался сильнее владыки, — оскалил клыки Эфрим. — Я предупреждал его, он не видел того, что некогда я и Нора… И взрастил себе погибель.      — Что видели вы?      Дракон лишь хрипло рассмеялся в ответ. Тц… Спросить у Норы? Но слишком размыто.      Это что-то определённо касается его прошлой жизни. Других вариантов нет, только там могли в принципе видеть прежде. Но что именно?.. Да и есть ли смысл узнавать?      А ведь если подумать, Эфрим не пытается сейчас сбежать. Мог бы рискнуть — но не пытается. И пусть кое-как, но отвечает, а не лишь молчит в ответ. Его кислота уже объективно не может навредить Юго, и они оба это знают прекрасно. И он до сих пор ничего не рассказал сестре  про обращение.      Возможно, и впрямь кое-что переосмыслил, когда Нора «выдернула» его…      Пересилив страх — почему он до сих пор есть, если уже давно победил Юго… —элиатроп вгляделся в дракона.      Пурпурные глаза горели ненавистью.      И страхом.      Странно… Боится из-за того, что Юго сделал с Тороссом? На алтаре-то поначалу точно ещё не…      Стоп.      — Ты меня и ненавидишь, и боишься, — медленно произнёс элиатроп, выцепляя в памяти фрагменты воспоминаний. — Поэтому так измывался на алтаре и предлагал время от времени меня просто убить. Почему? Слишком много чести для мальчишки, каким я был.      — Мальчишшшшки… — прошипел Эфрим, и Юго, осмелев, шагнул чуть ближе. Испуг дракона стал лишь заметнее. — Если б ты был лишь им!!!      — Именно лишь им. Который, — элиатроп криво усмехнулся, — счастливо бы прожил всю жизнь в этом мире, путешествуя здесь и там. Всё остальное из меня сделали враги. Включая вас с Тороссом.      Сам-то и впрямь мало что делал. А каждое новое столкновение что-то из него ковало. В этот раз решили норды, видимо, вовсе сломать, если его судьба в принципе им подвластна.      И кого же видел Эфрим в привязанном к камню подростке?..      — Поэтому я и предупреждал владыку…      … и тот взрастил себе погибель, закончил Юго про себя фразу за Эфрима.      Терзаться мыслями философскими можно сколько угодно. Знание, почему дракон так его ненавидел и боялся, едва ли поможет дальше, а как проходило обращение, тот рассказывать определённо не хочет. Своей основной цели Юго добился, так что стоит воспользоваться случаем.      — Торосс говорил, что его слуги уже бывали в этом мире — но Мир Двенадцати всё ещё стоит, а на некромов все реагировали как на какую-то нашу чушь. В лучшем случае.      Если б знал заранее, что те раньше были здесь, то обратил бы больше внимания на реакцию: кто-то мог просто не верить, но слышать… А так все мысли о другом были.      И если б он тогда знал, что вскоре его самого ждёт… Но это уже дело прошлое.      — Владыка зорок и силён… был… Но не всем делился со мной.      — И при этом именно ты стал его приближённым, будто в том мире своих героев иных прежде не существовало, а все драконы прочие предпочли сделать самоубийство, нежели служить ему, кроме обращённого Ротальстрома… — пробормотал Юго, сам не зная зачем. — Ты был ему просто удобным боутяфом на цепи, с помощью которого он наконец смог выбраться.      — Он держал своё слово!..      — А оно хоть чего-то стоило? Ему была хоть малейшая выгода его нарушать? — скептично спросил элиатроп. — Нет? Тогда и проверить, по сути, цену не выйдет.      Дракон в ответ наконец-то молчал. Да уж… В итоге с Норой было больше проблем.      — Последний вопрос, и я уйду. Если хочешь что-то передать сестре и не по связи, то говори сейчас, — Юго немного подождал, но всё ещё царила тишина. — Тогда… Кто и почему тебя проклял… так?      Видением энергий элиатроп Эфрима изучал по ходу разговора. Прежде всего — попытаться сравнить с тем, что знает о себе, к тому же можно будет потом взглянуть через Адамая.      И…      Терновник. Пожалуй, это было ближе всего к тому, что опутало Эфрима. Опутало, то идя по самой «поверхности», то впиваясь глубоко внутрь и наверняка причиняя изрядную боль — причиняя бы, будь способен дракон чувствовать. Или оно воздействует напрямую на душу?.. Тогда, пожалуй, и впрямь могло бы даже сейчас терзать.      И Юго был уверен, что в Некромире этого ещё не было. Когда вытаскивал… Максимум пара «ростков», он видел что-то отдалённо похожее, но списал на последствия льда. На самом себе он подобного не замечал, и Адамай бы точно сказал.      Потому что то, что было на Эфриме, выглядело точь-в-точь как драконье проклятье.      Юго однажды уже видел.      — Почему… Спроси у своего брата!      Ясно… Кивнув, элиатроп снова, переборов боязнь, прикоснулся к Эфриму — и, вытянув энергию, снова погрузил его в сон.      Почему-то делать этого не хотелось. Но и рисковать…      Не раньше, чем он убедится, что может довериться хотя бы Норе.      Нору развязали обратно быстро. Извинения, по сути чисто формальные, в ответ вызвали только злость, но, по крайней мере, уже без рукоприкладства. А ведь пока Юго говорил, пыталась ведь вырваться…      — Одновременно держать уши и рот не мог, — поморщился Адамай в ответ на вопросительный взгляд элиатропа.      — Ммм… Зря пыталась укусить, Нора. Уж что-что, а шкура у него жесткая, — пробормотал Юго, перерезая верёвки. — И невкусная.      В отличие от вакфу… Но с этим ей лучше будет не делиться. Не поймёт.      «Адамай, зайди к Таисин, если сам не исцелишься. Я не уверен, что получится объяснить, откуда на тебе следы человеческих зубов… во всяком случае, так, чтобы это не вызвало еще больше вопросов».      «Дай пять минут».      Адамай отпустил Нору, вслед за Юго вышел из камеры, и, пока элиатроп закрывал всё обратно, уже почти залечил все укусы.      — Я так ничего и не услышала, будь спокоен, — чуть ли не выплюнула Нора. — Зачем вы это делаете, вообще сами знаете?!      Близнецы переглянулись, и дракон отвёл взгляд. Тот не знал, да… Всё это от начала и до конца было затеей Юго.      «Это» было даже не допросом Эфрима. Сложно не понять было…      — Потому что я не хочу, чтобы вы пропали в безвестности. И я далеко не в восторге от того, что приходится тебя держать здесь. — Насчет её близнеца Юго ничего говорить не стал. Сам понять не мог. — Но я хочу быть уверен, что могу тебе доверять, прежде чем выпускать.      По сути… по сути вопрос сейчас действительно был лишь в доверии к самой Норе. Дракона-некрома Юго не стал бы выпускать в принципе, но раньше именно он был главным камнем преткновения: его возможность взять Нору под контроль.      Но сейчас он почему-то слишком боится. Если б знать причину страха… Ручаться, что он как-то не станет действовать, элиатроп не стал бы. Но в голове всё звучал последний выдох перед тем, как Эфрим снова уснул.      «Лучше так, чем в жажде…»      Выходит, ему-то Юго и даровал то, что так «желали» они оба с Норой… Или чего желала одна сестра? Хм.      — А ты хоть что-то пытался сделать, чтобы доверие получить?!      — Как минимум я пытался с тобой разговаривать, но вышло у меня исключительно в предыдущий раз. И то ты решила устроить загадки, — парировал Юго. — Если не веришь в моральные терзания — что же, ты бы куда больше пригодилась в помощи с элиатропами и их интеграцией после того, как сама адаптируешься. А вместо этого проедаешь сейчас средства здесь, когда мы и так до недавнего времени думали, что у нас их почти нет.      Как показывал опыт элиатропа, люди могли не верить в доброту и подобное, но после материальных аргументов обычно споры затухали или хотя бы сбавляли обороты. Тонкие материи вроде сочувствия отрицать легче, чем материальную выгоду, тем более что Юго воспитывался энутрофом и та для него была не пустым звуком. Да и знал в принципе, на что обращать внимание людей стоит…      Нора в ответ ещё раз сверкнула глазами, но ничего больше говорить не стала. Только скрестила руки на груди и отвернулась.      Что же, её право. Злиться она действительно имела все основания.      — Я зайду через несколько дней. Точно не знаю, когда. Не узнать что-то или подобное. Просто… — Юго помедлил, — поговорить.      В конце концов, если так подумать, он почти ничего не знает о сестре и брате… А о своём прошлом люди любят говорить, пока оно боль им не причиняет. Вот заодно и узнает её отношение к векам странствий.      Так и не дождавшись ответа, элиатроп кивнул Адамаю на выход. Следов зубов на драконе уже не осталось.      — Ваш разговор я где-то наполовину слышал, так что Норе уши закрывали не зря, — прервал молчание близнец уже у самого выхода. — Что-то полезное удалось вычленить?      — Немного, больше к размышлению, — не стал конкретизировать Юго. — Потом разберусь.      — А сейчас что?      — Собирался тебя погонять по межмировым перемещениям, но будем считать, что начало уже положено… — он немного поколебался, стоит ли просить близнеца поговорить о его ощущениях от обмена телами — но глаза дракона, уловившего мысли, предупреждающе сверкнули. Ясно. Говорить и сам не желает… — Так что дальше тебя держать при себе не буду.      — Спасибо на добром слове… Попытаться уснуть, что ли? — Адамай переместил их на одну из полянок перед дворцом, где сейчас из-за времени никого не было, и поднял взгляд к небу. Юго последовал его примеру. Хм, до утра не так много времени осталось… но всё же есть.      — Лучше попробуй. В отличие от меня, тебе сон всё ещё нужен.      — А тебе — отдых, разум всё ещё информации много обрабатывает… И залечи уже плечо.      А?      Точно, Эфрим же плюнул… Под внимательным взглядом близнеца Юго направил немного вакфу, едва удержавшись от стона, на что приходится тратить энергию. Её и на морок-то было порой жалко, даром что лишь это позволяло жить человеческой жизнью…      «Наконец-то… Неужто он сам не понимает, как это выглядит?..»      Мелькнувшая в голове фраза близнеца стала чуть неожиданностью, но как-то выдавать, что слышал её, Юго не стал. Кислота у Эфрима была та ещё и разъела помимо костюма даже плоть, причём заметно так… Хоть какая-то польза от нынешнего состояния — проще восстанавливать повреждения.      — Так-то лучше. Выглядело правда жутко, — выдохнул Адамай. — И… Ты серьёзно сам не вспомнил?      — Боли я ныне не чувствую, перепады температур даже проблемно ощутить, — Юго пожал плечами. — Ты в моём теле уже побывал. А рана не такая и страшная. На алтаре Эфрим плевался куда душевнее.      Дракон дёрнулся, будто ему кто-то отвесил пощёчину, и отвёл взгляд. Нормально реагировать на упоминание пыток явно начнут что он, что Амалия нескоро… Да и… Со скрипом, но всё же Юго признал: он сам тоже далеко не рад оказался погружаться в воспоминания.      Во внешнем мире они казались уже далёким кошмаром. Вот только его участник пробуждал в памяти жизнь.      И всё-таки на Юго почти незаметны следы именно что пыток… Всё, что есть, будто давно зажившее, и то в основном это рой мелких шрамов, хотя что Эфрим, что Торосс не церемонились. Насколько же сильно может «обращение» исцелять, если элиатропа с каждым шагом восстанавливали до конца…      Возможно, Адамай прав даже больше, чем кажется. Пускай элиатропу не нужен был сон и эмоции изрядно заглушены были, это не отменяло ничего из случившегося. А для душевного равновесия там было откровенно мало приятного…      И… Он не говорил брату и жене, да и сам мало задумывался… Но сейчас в голову из-за слов близнеца влезло снова самое первое время после обращения.      Юго тогда всё ещё нормально чувствовал.      А Адамай уже давно говорит, что дело может оказаться не в обращении, а перегруженной психике…      Ещё бы знать как-то наверняка, что это правда, а не разум в то время цеплялся за ещё не сломанную соломинку, что вскоре всё же переломилась.      — Ладно, разберёмся, — нарушил повисшее молчание Юго, поняв, что Адамай пока не собирается говорить. — Иди спать. Я проверю теорию насчёт некромов.      И спустя пару мгновений открыл портал в лабораторную.      Все тамошние обитатели, похоже, в нынешнее время работали в две смены. Впрочем, могло и оказаться, что просто из-за некрома больше дежурных выставили… В любом случае после короткого разговора Юго смог пройти к некрому.      Что ему здесь не слишком рады, он вполне понимал: сам бы на их месте считал короля в первую очередь самодуром и уже во вторую — не вполне понятным специалистом. Даром что по факту ему «видно» куда больше, чем им, и в некоторых сферах он и в знаниях их за пояс заткнёт: его заслуги там немного… На отношение хоть как-то значимо реагировать элиатроп не видел смысла. Лучше покажет со временем делом, а пока просто заниматься надо тем, чем должен.      Некром уже не бесновался в цепях, и волны стазиса перекатывались под его кожей, время от времени заставляя тело «плыть».      — Какие-то изменения в физическом состоянии были? — спросил Юго, одновременно переходя на видение энергий более плотно. Стоило сначала всё проверить, чем экспериментировать «на живо». — Ткани тела не менялись? И если нужно какое-то дополнительное оборудование, скажите до двадцать четвёртого.      Глаза сразу у нескольких учёных вспыхнули, и элиатроп сделал пометку ещё зайти и проверить, правда ли всё будет нужно. Если действительно пригодится им, пусть даже в чём-то другом, то проблем нет, но как бы не попытался кто-то за казённый счёт прибарахлиться.      — Не сейчас, — жестом прервал их элиатроп: кое-кто готов был прямо сейчас начать перечислять. — Можете писать всё, что пожелаете, я потом сам в любом случае уточню. Так что с изменениями?      — Если вы про гниение, то это на редкость устойчивый к нему… организм, — наконец сказал один из учёных. — Из всех образцов спровоцировали только у одного, и то спустя сутки.      — Потом покажете. И расскажите, как забирали пробы… Надеюсь, из всех частей тела?      Другой учёный настороженно кивнул. Юго чуть помешкал, чтобы одновременно полноценно работало и видение энергий, и обычное зрение,  и подошёл к некрому.      Тот, не шевелящийся с самого прихода элиатропа, дёрнулся, будто хотел сбежать. Вот только такую возможность ему никто и не планировал предоставлять.      А вот боялся… он абсолютно не зря.      Юго вытянул руку чуть вперёд. Бесполезный жест, он контролировал уже давно потоки в первую очередь разумом, а не ладонями — но тем не менее кое-какая склонность к «красивому» в элиатропе осталась. К тому же пусть сразу видят, что это происходит по его воле… Коротко бросив не подходить ближе никому, элиатроп «нащупал» ниточку стазиса в левой руке твари — и начал вытягивать её.      Вакфу поглощать из живых существ он вполне мог. Стазис использовать в качестве пищи — нет, и почему, вопрос весьма хороший, но тем не менее пурпурная энергия подчинялась его воле.      И если именно она удерживает мёртвое тело…      Проникнуть стазису снова в тело существа Юго не давал. А вот тонким струйкам вакфу — вполне. Даже подгонял бы, но тут уже играло роль отвращение, ему было просто жаль запихивать энергию… в это.      Рука некрома тем временем постепенно теряла серый цвет, возвращаясь к «человеческому», исчезало пурпурное свечение и «бугры» под кожей, что деформировали прежде руку…      И через несколько мгновений на ней «вспыхнули» трупные пятна. Останавливаться Юго не стал — и вакфу, вставшая у некрома на место стазиса, заставила сгнить руку буквально на глазах. Не до ничего, но если б Юго попалось такое… мясо где-нибудь в другом месте, то дал бы где-то неделю на солнце при нормальной влажности.      И оно продолжало гнить.      Кого-то сзади затошнило, и элиатроп вспомнил, что не один. Что же… В таком состоянии некрома оставлять нельзя: вечно не удержит барьер. Он позволил просочиться немного по плечу стазису — и там процесс, и без того ослабленный, вовсе остановился, как заключил Юго через пару минут.      А вот остальное… что же, оставлять в таком состоянии всё же нельзя.      В руку удобно лёг меч стазиса, и одним движением элиатроп отрубил твари уже полусгнившую руку. Стазис быстро зарубцевал место отреза коркой.      — Что с рукой делать, решайте сами, — предупредил Юго, телекинезом перенося её на один из столов. Ныне уже было сложно сказать, кому совсем она недавно принадлежала. — О том, что я делал, сейчас расскажу. Надеюсь, кто-то показания приборов снимал?      Парочку-то полезных на такие случаи всё же нашли ведь…      Ученые будто очнулись ото сна и засуетились, а элиатроп на мгновение прикрыл глаза.      Какое-то время он думал, что, возможно, убрав из тела стазис, получится снова заставить течь по нему вакфу.      Может, это и есть верный ответ…      Но определённо испытывать судьбу сейчас не стоит. Даже с учётом, что он не совсем ходячий труп.

***

     В лаборатории ещё на какое-то время пришлось задержаться, но сравнительно скоро Юго уже стоял перед дверью в спальню Амалии.      Войти не решался.      Слова Адамая о том, в каком состоянии элиатроп вернулся от источника вакфу, всё ещё бились в голове. А смутные воспоминания становились всё отчётливее… и элиатроп был откровенно этому не рад.      Если б Амалия лучше понимала, что с ним происходит, отповедь бы он услышал от неё, а не от Адамая. Она-то никогда не стеснялась высказать всё прямо, а близнец был порой боязлив… и в этот раз сорвался на крик в том числе потому что кроме него было некому.      Амалия понимала не всё. И боялась.      От страха, что мелькнул в глазах жены в тот момент и от которого он так легко — проклятье!.. — отмахнулся, даже заметив, самому хотелось в бессилии застонать. Не ужаснуться или что-то подобное, но Юго понимал, что это было неправильно. И что он сам, будучи бы в здравом уме, так не поступил бы.      Он, проклятье, не хотел причинять боль тем, кто ему был дорог. Которые его приняли даже таким. Ни боль, ни страх… И что в итоге?      И ладно бы просто это случилось в любое другое время. Не в плане беготни насчёт некрома и прочего.      Он буквально перед началом всего этого почти нормально поговорил с Амалией, после всех осторожных хождений вокруг да около. Да даже банально сказал наконец, что любит, всё ещё любит… Насколько он знал Амалию, ей это было важно.      Минимум один разговор он ей задолжал. Ту тонкую ниточку не только дружбы, что всё же была между ними и тогда будто окрепла, Юго терять не хотел. Мог бы сформулировать рациональные причины, почему… но не пытался.      Просто не хочет. Вот и всё, что важно.      Дверь всё ещё стояла закрытой.      Это только для Юго прошедшие два дня слились в один ком. Для остальных всё ещё существовало деление на сутки… Амалия крайне плохо засыпала. Уже столько дней подряд приходил к ней по вечерам, просто сидя рядом, пока она не уснёт… Ей становилось в его присутствии спокойнее, хотя этого элиатроп и не вполне понимал: даже если специально он никогда не причинит ей вреда, он не рискнул бы за себя ручаться настолько. На месте Амалии бы с собой в одной комнате вечером не остался. А она оставалась.      Смогла ли вообще нормально поспать в эти два дня?.. Так ещё и он ей терзаний добавил.      Сейчас она всё же дремала. Юго знал, что она не станет злиться, если он вдруг зайдёт и разбудит её. Посмотрит усталым взглядом, вздохнёт — но всё недовольство отложит на потом, уже после того, как поговорят.      И всё же… готовым себя Юго не чувствовал.      Он поговорит с ней. Обязательно. Но просто чуть позже. Элиатроп развернулся и, чуть поколебавшись, направился в свои покои.      Их всё же надо было потихоньку обживать. По крайней мере оставлять какие-то признаки своего существования, что он здесь есть, что это его дом, как странно бы это ни звучало. Сейчас почти «стерильно» всё.      А ведь в Емельке запросто можно было многое о нём сказать, только зайдя в комнату… Старые детские рисунки на стенах — Альберт хранил, а Юго было на них, в общем-то, всё равно, но отец от этого радовался, а его элиатроп любил. Поваренная книга на столе вечно лежала, если не одна, то другая. На стенах всякие специи и пряности висели, в комнате запах приятный всегда витал. Под кровать шашки вечно закатывались, играть в них ему нравилось с детства. Всякие сувениры по мелочи из путешествий, которые не поглотили сами приключения, кое-что из элиатропских вещей: для чего предназначались, так с Адамаем и не поняли, но на всякий случай хранили. Пара плюшевых игрушек лежала, помнится, брат в своё время с Датуры выпал, а потом долго подшучивал… Сумка с дорожными принадлежностями и всем для первой помощи.      Юго поймал себя на мысли, что следов именно Адамая припомнить может мало, даром что он тоже жил там и кто угодно бы сказал, что их в комнате двое… хотя, может, и только из-за кроватей. А ведь место, которое родным считаешь, так или иначе обживаешь и подстраиваешь под себя… Может, поэтому Адамай в своё время и ушёл? Что не чувствовал себя там дома… Надо будет ещё раз глянуть, как у него всё здесь. Впрочем, вроде бы получше, чем у самого элиатропа…      «Жизнь» в принципе состоит из всяких мелочей. Увлечений, того, что нравится… Чем можно описать человека. В какой треклятый момент от него самого ничего не осталось?..      Готовить ведь раньше любил, до одури. И по лесу гулять просто так, а не по какому-то поручению отца. С Адом в шашки вечером поиграть, потом подраться подушками, а затем прочитать Чиби и Гругалу очередную историю и самим готовиться уже ко сну, мыслями возвращаясь к сказке… У него, Огрест задери, было ведь всё это!..      В какой момент, гори всё чёрным огнём, он прежде всего только плохое замечать начал — а после и вовсе будто со стороны лишь смотрел?.. Когда вся жизнь стала одним сплошным пятном существования? Ведь даже не после обращения всё это началось… Себя терять он стал гораздо раньше.      Надо попытаться что-то сделать… В конце концов, если долго носить маску, то она прирастает к лицу. Может, хоть это поможет ожить?..      Хотя кого он обманывает. Но попытаться стоит. И всё же, всё же, когда всё началось…      Небо уже начало светлеть, но Юго всё равно зажёг огни в комнате. Со зрением всё ещё приходилось считаться, и, похоже, придётся соглашаться на осторожное предложение Таисин. Он подошёл к зеркалу, как несколько дней назад, но, поколебавшись, в итоге просто сел на край кровати. Костюм рассыпался голубыми и пурпурными искрами, оставив его лишь в простых штанах. Ещё секунда — рассыпался и морок.      В голове то и дело всплывала беседа с Эфримом.      Когда-то Юго действительно был мальчишкой из таверны. И только.      Вот на предплечье тянется длинная тонкая полоса. Коготь Торосса. Сейчас след едва заметен, рубец будто очень давний. Одна из первых ран, вряд ли даже ещё вырос тогда.      На торсе чуть-чуть выделяется по цвету пятно с неровными краями. Плюнул Эфрим. Ещё несколько пятен то тут, то там.      Ещё несколько тонких белёсых шрамов. Почему-то больше всего королю некромов нравилось его резать.      Через полгруди — три параллельные полосы. Уже толстые, «рваные». Драконьи когти. Такие же есть и на руках, только видны ещё хуже. На лице и вовсе незаметны почти.      След чьих-то клыков. Юго, когда только поймали, отбивался от некромов со всей яростью, какой только мог. А те в ответ тоже не жалели средств.      Ногти коротко острижены. Так и не скажешь, что изначально наросли заново всего за несколько мгновений, пока ласкал черный огонь.      Волосы, помнится, тоже вырывали. Удивительно, что оказались в итоге длиннее, чем были…      Множество совсем мелких царапин по всему телу, по самой поверхности кожи в своё время были. Сливаются в единое полотно…      А вот там кожа, даже посеревшая, чуть светлее. «Подарок» на память от Харебурга, обморожение. Не только некромами всё же.      На плече кожа в одном месте бугристая, сравнительно немного — Джива в бою не считала нужным быть милосердной.      А вот тут наоборот темнее по цвету, и границы более чёткие, чем у другого. Но это, конечно, если знать, где искать. Не все ожоги от узоров после сражения с Килби зажили без следа…      Не только некромами. И не только врагами.      Вот там просто на ощупь чуть иначе. С Адамаем когда-то слишком увлеклись игрой, а он был только недавно с Ома. Потом очень долго переживал и извинялся, не привык, что люди такие хрупкие. Но, по крайней мере, в тот момент Юго окончательно перестал бояться огня. Шальных лепестков так точно.      Там на плече бугорок небольшой. Гулял по Запретному лесу, упал и на ветку неудачно напоролся, ещё очень давно, даже до Братства Тофу. Отец тогда переживал очень и каждый день с Юго подолгу сидел…      На предплечье той же руки несколько совсем-совсем мелких «пятнышек»: выхоженный лесной монстрик в своё время куснул чуть сильнее, чем стоило. Хотя и тогда больше отцу-то доставалось.      На безымянном пальце и около запястья — будто две рисинки совсем мелкие. Неудачно задел раскалённую кочергу. Если не знать, где искать, то и не найдёшь…      Как, впрочем, и почти все его шрамы. Даже Таисин сначала на осмотре удивилась, как после такой жизни на нём и следа не осталось… Остались. Просто другим не видно. Кто-то о происхождении части знает. Какие-то, по сути, только «для него».      Юго прикрыл глаза. Воспоминания о прошлом немного успокоили… и в то же время причинили боли едва ли не больше, чем когда-то пытки.      Он ведь не был таким безразличным. Ладно бы после обращения — списал бы всё на него. Но уже сколько лет уже тенью, по сути, самого себя ходит?.. Причём так, что другие и не понимают.      «Сменились интересы», «повзрослел», «ныне забот хватает»… Да проклятье, если б у него были они, новые интересы. Болванка, которая просто выполняет то, что должна. Раньше в чём-то взрослее, тц, чем сейчас был — по крайней мере, когда-то не ограничивал жизнь только «долгом» и прочим… Хранитель элиатропов, их защитник, король… Да чтоб!!! Он этого хоть раз просил?! Аргх…      Хотя всё равно раньше был бы рад, что помочь чем-то может. Страшился б, что не справится, но всё же был бы и горд: до сих пор эмоции помнит от рассказа Килби. И пытался бы что-то делать сам, а не когда выхода, считай, не останется, как в последние годы…      «Остался собой после обращения», думает? Вот только что значит это треклятое «собой»?..      Когда он там в последний раз готовил сам? С удовольствием, наслаждаясь каждым мигом, а не просто чтобы в походе было что поесть? Читал что-то, потому что хотелось? Играл во всё те же шашки, которые, когда приходил в последний раз домой, уже покрылись пылью на полке? Гулял где-то, вдыхая свежий воздух и пытаясь угадать, кто прячется рядом? Что-то в принципе делал для своего удовольствия, наслаждался бы чем-то сам?      — Проклятье… Я ведь даже вспомнить не могу… — криво усмехнулся Юго. И то, больше для «приличий»: после таких-то выводов аккурат впору. Сам чувствовал что-то — но совсем немного. Даже не мог понять, что.      И надеясь понять, упорно копался в ране, чтобы та наконец отозвалась болью.      Адамай был прав. Обращение в некрома изменило не так много. Просто сам элиатроп себя потерял уже слишком давно. И сколько раз глаза на это закрывал… Только и ярился тихо с каждым годом всё больше.      Гордился когда-то, что не сломался после всех испытаний. Что всё ещё живёт, не склонив головы и не плача в углу, хотя пережить довелось достаточно. Видимо, самому себе лгать у него уже давно вошло в привычку. Это многое бы объяснило.      В заслугу мог разве что остатки упрямства поставить, которые хоть в моменты сражений пробуждали в нём что-то от прошлого.      И то, это лишь капля в море была…      Юго забрался на кровать с ногами. Поколебался пару мгновений — лёг.      Знал, что сон не придёт в любом случае. Так и будут терзать круг за кругом мысли, пока наконец не пожелает встать. Когда мог бы напротив заглушить терзания делом… И выбрал всё же самый простой и бесполезный путь.      Как же он устал…