Часть первая и единственная, в которой Чун Юнь раскрывает тайну исчезновения печенья

***      Чун Юнь оглядел фасад дома, убеждаясь, что это именно то место, которое он ищет. Небольшой особняк в престижном районе Ли Юэ смотрел своими большими окнами прямо на море. Должно быть, стоил такой дом немалых денег, но не было никаких сомнений, что его хозяин мог позволить себе такую роскошь — Банк Северного королевства был очень уважаемой организацией, и его сотрудники явно не бедствовали.       Направившись к особняку, юноша ещё раз повторил про себя имена, которые предусмотрительно написал ему Син Цю. Имена уроженцев Снежной часто вызывали трудности у жителей Ли Юэ, но Чун Юнь подошёл к будущему делу со всей ответственностью и выучил их. Не было и речи о том, чтобы произнести настолько экзотичные имена как надо, но он надеялся, что сможет сделать это достаточно хорошо, чтобы не обидеть их обладателей несколькими неправильными звуками.       Остановившись перед массивной дверью, юноша заметил на ней небольшую бронзовую ручку. На панели, в которую была вставлена ручка, виднелась объёмная надпись «пожалуйста, поверните». Син Цю предупреждал и об этом. Жители Ли Юэ обычно вешают в дверях колокольчики, либо просто стучат, здесь же был какой-то сложный механизм, выполнявший ту же функцию — оповещать хозяев о визите гостей. Чун Юнь протянул руку и повернул ручку. Она легко поддалась, и где-то за дверью раздался мелодичный звон колокольчиков. Некоторое время ничего не происходило, затем тяжёлая дверь медленно отворилась. Высокий молодой человек в ливрее вопросительно посмотрел на гостя.       — Добрый день, чем могу вам помочь?       — Я Чун Юнь, экзорцист, — представился юноша, слегка поклонившись. — Мне передали, что господа Лисовские ищут специалиста по демонологии.       Человек улыбнулся.       — Вас уже ждут, входите, — сказал он.       Слуга провёл гостя в вестибюль, где оставил его, попросив подождать. Хоть сам особняк и был построен в полном соответствии с зодческими традициями Ли Юэ, но его внутреннее убранство словно перенесло Чун Юня в Снежную, в которой он никогда не был. Даже знакомые предметы выглядели чудно и необычно. Увлечённый разглядыванием интерьера юноша не заметил, что больше не один. Тихое покашливание заставило его обернуться и увидеть невысокого пожилого мужчину, чьи аккуратно уложенные, но уже редкие волосы были почти полностью седыми, а его морщинистое лицо со внимательными голубыми глазами украшали такие же седые и тщательно подстриженные усы. Несмотря на свой возраст, он всё ещё имел хорошую осанку, и пошитый по фонтейнской моде костюм сидел на нём превосходно. «Должно быть, это дворецкий», — подумал Чун Юнь, потому что хозяин дома, насколько ему было известно, был моложе.       — Добрый день, — произнёс вошедший, — простите, что заставили вас ждать. Анна Александровна желает видеть вас лично. Чун Юнь поблагодарил дворецкого и последовал за ним.       Гостиная, выходящая окнами на море, представляла собой странное, эклектичное зрелище, и в безрассудном буйстве взаимопроникновения культур сочетала в себе несочетаемое. На стенах, оклеенных привычными Чун Юню расписными обоями из Ли Юэ, висели пейзажи суровой природы Снежной, лежащий на полу экзотический сумерский ковёр соседствовал здесь с изящной фонтейнской мебелью, а на столе в центре комнаты стояло то, что юноша определил как самовар. Он никогда прежде не видел самоваров вживую, но эта конструкция была очень похожа на те, что он однажды заметил в книге у Син Цю, только меньше и изысканее. За столом сидела с чашкой чая красивая женщина чуть за сорок, одетая в простое, но элегантное тёмно-синее платье. При взгляде на вошедших, её лицо озарила очаровательная улыбка, показавшаяся Чун Юню вполне искренней.       Дворецкий проследовал с ним к столу и, поклонившись, начал:       — Сударыня, по вашему повелению прибыл прославленный в Ли Юэ экзорцист Чун Юнь, который…       — Ах, оставьте, Фёдор Михайлович, — махнула на дворецкого рукой Анна Александровна. — Не надо нас представлять, все и так знают, кто, к кому, и зачем явился.       Дворецкий послушно умолк и поклонился ещё раз.       — Садитесь, — обратилась она к экзорцисту, — выпейте со мной чаю.       Чун Юнь сел. Отказываться от предложения при столь радушном приёме было неловко, но на то была очень веская причина, потому он всё-таки решился.       — Надеюсь, что вы меня простите, — сказал он, — но мне нельзя горячее.       — Как нельзя? — удивилась хозяйка. Лицо её приняло сначала удивлённое, затем сочувственное выражение. — Как же вы живёте в Ли Юэ и не пьёте чай?       — Позвольте, сударыня, я могу подать гостю квас, — вмешался дворецкий, всё ещё стоявший у стола.       — Ах, значит, теперь наоборот, будем знакомить местных с нашей кухней, — рассмеялась она.       И Анну Александровну, и Чун Юня это устроило.       Они беседовали больше часа. Хозяйка расспрашивала экзорциста о его ремесле, о методах борьбы с демонами, об особых местных их разновидностях и многом другом. Сама же она рассказала о своём муже и о том, почему вообще им понадобился экзорцист.       Муж её, Виктор Николаевич, был заместителем главы местного филиала Банка Северного королевства и большим ценителем чая. Он даже выделил под чаепития отдельную небольшую комнату, почти целиком обставленную в стиле Ли Юэ и соседствовавшую с гостиной, в которой они сидели. Но удивительное дело: из серебряной бисквитницы, стоящей в буфете чайной комнаты, стало пропадать печенье. Сначала жильцы подшучивали друг над другом, что кто-то просто слишком много ест и не замечает этого, но затем это начало всерьёз беспокоить хозяйку, ведь печенье имело обыкновение исчезать ночью, причём никто из имевших доступ в чайную не сознавался, а слуги не могли войти в эту комнату без разрешения — у них не было ключей. Поразмыслив, Анна Александровна заключила, что тут не обошлось без нечистой силы. Последнее она сказала заговорщицки понизив голос, почти шёпотом.       Чун Юнь задумался.       — А у кого есть ключи? — спросил он.       — У меня, у Виктора Николаевича, у нашей старшей дочери Ирины, но она сейчас в отъезде, и, разумеется, у дворецкого.       — Могу ли я осмотреть комнату?       — Конечно, — ответила она. — Фёдор Михайлович, проводите гостя.       Дворецкий поднялся из кресла в дальнем углу, в котором он читал книгу, подошёл к одной из трёх дверей, ведущих в гостинную, и отпер её. Чун Юнь тоже встал и направился к чайной комнате.       Комната была совсем небольшая, с одним маленьким окошком. Обставлена она действительно была в стиле Ли Юэ и очень изысканно — на секунду Чун Юню показалось, что он находится в доме у Син Цю. Иллюзию разрушал лишь буфет, со стоявшей в нём бело-голубой керамической посудой, явно из Снежной. Там же был и какой-то серебряный предмет, похожий на большую ракушку, вертикально стоявшую на подставке с ножками. Чун Юнь обошёл комнату, тщательно её осматривая, подмечая каждую мелочь и прислушиваясь к ощущениям. Ничего необычного. Он подошёл к буфету, рядом с которым его уже ждал дворецкий.       — Печенье здесь, — сказал старик и раскрыл серебряную ракушку, — можете угощаться. Чун Юнь воспользовался приглашением. Печенье было вкусным, но ничего более.       Вернувшись с дворецким обратно в гостиную он сказал:       — Боюсь, я ничего не обнаружил. В комнате нет никаких следов демонической энергии, да и вообще чего-либо необычного.       — Могли ли вы их просто не обнаружить? — спросила Анна Александровна.       — Это возможно. Не каждый демон или призрак оставляет заметный след. Одни намеренно стремятся не показывать своё присутствие, другие просто очень слабы.       — А могли бы вы… — хозяйка на мгновение задумалась, закусив губу, — могли бы вы приходить к нам каждый вечер и оставаться в чайной на ночь? Можете делать там что хотите, и ключ вам, разумеется, тоже дадут, чтобы вы могли выйти при необходимости.       — А если демон так и не явится? — спросил Чун Юнь.       — Что ж, через неделю будем считать, что я ошиблась. Либо, что вы изгнали его так же, как когда-то изгнали того настырного духа, досаждавшего пожилой леди странными звуками, — она рассмеялась.       Чун Юнь согласился. ***      Тихий, но отчётливый звук вырвал из приятного небытия экзорциста, расположившегося в мягком, уютном кресле. Похоже, на третью ночь своего караула он всё-таки задремал. Звук повторился. Чун Юнь моргнул и оглядел залитую лунным светом чайную комнату. Его взгляд скользнул по ставшим уже привычными ему предметам обстановки и остановился на стоящей у буфета белой фигуре. Это была невысокая девушка с длинными чёрными волосами, одетая в длинную полупрозрачную ночную рубашку из тончайшего белого шёлка, едва скрывавшую её стройную фигуру. Она стояла спиной, но Чун Юнь узнал в ней младшую дочь хозяев, с которой он уже успел познакомиться. Кажется, её звали Дарья.       — Вам что-нибудь нужно? — спросил юноша и в тот же миг понял всю глупость своего вопроса — ей совершенно нечего было делать в этой комнате посреди ночи. Что-то явно было не в порядке. И происходившее, похоже, как раз и было тем, ради чего он сидел в чайной три ночи. Тем, на что он уже и не надеялся. Чун Юнь напрягся и на всякий случай приготовился к атаке со стороны незваной гостьи. Атаки, однако, не последовало.       — Тарелки, — не оборачиваясь ответила девушка бесцветным голосом, лишённым каких-либо эмоций.       — Что? — изумился экзорцист. — Какие тарелки?       — Синие тарелки красивые, но коричневые прослужат дольше. — Тем же тоном произнесла девушка и подняла руку к лицу. Он не видел, что она делала, но раздавшийся звук сказал ему всё. Такой же звук разбудил его чуть раньше, но только сейчас он понял его природу — она ела печенье!       Чун Юнь внимательно осматривал её, прислушиваясь к своим ощущениям, а его мозг лихорадочно работал. Это точно была Дарья, но её нынешнее поведение было в высшей степени неожиданным. Ведь днём она, казалось, вполне искренне утверждала, что ничего не знает о таинственном исчезновении печенья, а теперь, пожалуйста, — именно она стоит перед открытой бисквитницей, то и дело опуская в неё руку. Да и как вообще она попала в запертую комнату? Ведь у неё же нет ключа! А что если в девушку вселился демон, и именно он каким-то образом помог ей открыть дверь? Но почему тогда Чун Юнь не чувствует наличия демонической энергии? Мог ли демон полностью скрыть от него своё присутствие на таком небольшом расстоянии? Почему не боится энергии Ян, переполняющей экзорциста? Обычные демоны в ужасе бегут, не в силах даже просто находиться рядом с ним, но этот, похоже, не обращает на неё никакого внимания. Но почему единственное, что делает настолько могущественное существо — это ест печенье?       Его размышления были прерваны Дарьей, медленно закрывшей бисквитницу и поставившей её на место. Затем, неслышно и грациозно ступая по ковру босыми ногами, она направилась к двери. Чун Юнь разглядел у неё в руках ключ и недоеденное печенье. Он поднялся и последовал за ней, готовый её остановить, и обдумывая план дальнейших действий, но девушка неожиданно ускорилась и выскочила из комнаты, захлопнув за собой дверь. Раздался звук запирающегося замка.       Чун Юнь бросился к двери, шаря по карманам. Где же… где же ключ, который дал ему дворецкий?! Найдя ключ, Чун Юнь вставил его в замочную скважину, повернул, и, распахнув дверь, влетел в гостиную. Она была пуста. Оставив ключ в замке, юноша подбежал к двери, ведущей в вестибюль, и открыл её. Пустой коридор. Конечно! Другая дверь. Ещё один коридор, но на этот раз незнакомый. Он успел как раз вовремя, чтобы заметить белую ткань, мелькнувшую на лестнице, ведущей на второй этаж. Стараясь двигаться как можно быстрее и при этом как можно тише, экзорцист прошёл к лестнице и поднялся по ней.       Наверху его ждал ещё один коридор, слабо освещённый светом из небольшого окошка, которое на мгновение заслонила знакомая фигура в ночной рубашке, затем вошедшая в одну из дверей. Юноша остановился в нерешительности. Его просили сидеть в чайной комнате и следить за печеньем в бисквитнице, а не носиться по дому и вламываться в неизвестные комнаты, потому он не был уверен в уместности дальнейшего преследования. С другой стороны, что если предполагаемый демон навредит кому-то? Сочтя это весомым аргументом, Чун Юнь было двинулся к двери, как вдруг она вновь открылась, и из неё вышла Дарья. Теперь в руках у неё ничего не было. Не глядя на своего преследователя, она, как призрак, скользнула в соседнюю комнату.       Чун Юнь осторожно направился к дверям. Приблизившись, он секунду колебался, затем повернулся к первой, той, из которой вышла девушка. Дверь была чуть приоткрыта, свет внутри не горел. Слегка толкнув, он вошёл.       Огромная кровать, стоявшая у дальней стены, однозначно указывала на то, что это была спальня. Кровать была аккуратно заправлена, в комнате никого не было. Оглядевшись, он заметил изящный туалетный столик с большим круглым зеркалом и двумя выдвижными ящиками, один из которых, кажется, немного выпирал. Подойдя к столику и выдвинув ящик, экзорцист обнаружил там всевозможные предметы женского быта, а среди них нечто совершенно не вписывающееся в открывшуюся ему картину — больше дюжины печенек! Некоторые были надкусаны, но большинство — целые. Там же был и ключ, как две капли воды похожий на тот, что дал ему дворецкий. «Видимо, это спальня старшей сестры», — подумал Чун Юнь и взял ключ. Ключ был ещё тёплый, не успевший остыть после рук Дарьи, но больше ничего необычного в нём не было. Никаких следов присутствия чего бы то ни было потустороннего. Он вернул ключ на место, задвинул ящик и покинул комнату.       Выйдя в коридор, экзорцист оказался напротив двери, в которую вошла девушка, когда он последний раз её видел. Чун Юнь приблизился и прислушался. Тишина. Вероятно, это была спальня самой Дарьи, можно было войти и проверить её, но обыск предыдущей комнаты дал юноше время подумать и заронил в нём зерно сомнения. Может быть, никакой демон в девушку всё-таки не вселялся, а войдя в её спальню, он не обнаружит там ничего, кроме мирно спящей хозяйки комнаты. Пожалуй, лучше не беспокоить её, а дождаться утра и с позволения Анны Александровны провести несложный ритуал, который уже точно определит, замешаны ли здесь потусторонние силы. Для этого понадобятся травы, за которыми можно зайти к Бай Чжу. Возможно, и сам лекарь тоже понадобится.       Кивнув самому себе, Чун Юнь направился к лестнице. ***      Приятный запах благовоний, сожжёных в ничего не давшем ритуале, заполнял гостиную. Что же, отрицательный результат — тоже результат. Чун Юнь выяснил, что ночная поедательница печенья не была одержима демоном. Теперь оставалось только стоять у окна, и, вдыхая умиротворяющий аромат, смотреть на простиравшееся вдаль море. Звучащий за его спиной мягкий мужской голос не говорил ничего нового или интересного, да и обращался совсем не к нему, но юноше всё равно доставляло удовольствие его слушать.       — …Так что вы правильно сделали, что послушали Чун Юня и обратились ко мне. Это работа для лекаря, а не для экзорциста, — заключил говоривший, завершив свою речь.       — Ах, господин Бай Чжу, мы будем вам безмерно благодарны, если вы сможете решить проблему, — ответила Анна Александровна, — но это, право, чрезвычайно необычно. В детстве, она порой вскакивала и разговаривала во сне, но никогда прежде не вставала с постели, а потом и это прошло. Неужели так бывает? Встать, пройти в другую комнату, взять ключ, спуститься, отпереть дверь, съесть печенье, запереть дверь и вернуть ключ, и всё это не просыпаясь!       — О, поверьте, и не такое случается, — рассмеялся Бай Чжу. — Я бы поделился с вами парой историй, но не хочу вас пугать.       Анна Александровна тоже рассмеялась и принялась упрашивать Бай Чжу рассказать ей всё, ничего не утаивая.       Чун Юнь вздохнул. Он был рад, что всё обошлось и Дарье ничего не угрожало, и чувствовал, что может быть доволен своей работой, но всё же… всё же это снова был не демон, и даже не привидение. Зато как доволен Бай Чжу! Может, и ему стоило стать лекарем?