Часть 1. Тина, и её "бабочки"

      Тина       — Нормальную-то не могли найти? Селедка какая-то, ни спереди, ни сзади. — ворчливо бросил Чон, разглядывая фотки в моем телефоне.       — Тебе не угодишь, Чонгуки, — улыбнулась я. — Прошлая — толстая была, эта — худая…       — Да не люблю я вешалок в принципе, пойми. Хотя, для манекенщицы эта слишком низкорослая… И где волосы!.. Что с волосами? Ну, вообще… Ведь взгляду не за что зацепиться!       Я довольно хихикнула. Моя идея пригласить славянскую модель на пробы в клипе полностью себя оправдала. С тем расчетом, что такая «серая мышь» точно не привлечет мужского внимания Чона, а значит, не составит мне конкуренцию у моего ветреного, но такого прекрасного юного возлюбленного. (Пусть ненадолго, — но он мой, мой, и только мой!..)       — Как я должен петь про любовь? На кого мне прикажешь вдохновляться?..       — Не «на кого», а «кем», Гука, — поправила я. — «На кого-то» — только дрочат.       Чон засмеялся.       — Фу, какая ты пошлая девочка, Тина! Пожалуй, надо тебя как следует отшлепать…       Знакомая чертовщинка в бездонных глазах… От которой у меня снесло голову напрочь полтора месяца назад. И до сих пор дыхание перехватывает, и все опускается и сжимается в одну приятно пульсирующую точку… Может, это и есть та самая пресловутая «точка джи», куда Чон так бессовестно и беспрепятственно забирается каждый раз, — одним только своим обжигающим взглядом или вкрадчивым голосом… Когда съемки кончатся… и как я буду… и что я буду… без него… Я прерывисто вздохнула.       Он понял это по-своему.       — Пойдем-ка туда, детка, — он выразительно кивнул на укромный закуточек перед сценой.       Детке, на минуточку, уже тридцать два. И дома своя детка подрастает… И муж в наличии имеется… Ох…

***

      …- Внимание! Всей съемочной группе собраться возле центрального павильона, готовность номер один!..       — Не успеем же, Гука…       На его лице промелькнула легкая досада.       И так-то проснулся сегодня в скверном расположении духа. Съёмки клипа — та еще утомительная тягомотина! Он проспал, пригнал впопыхах на съёмочную площадку (благо, съемки передвинули на час из-за каких-то технических неполадок), и с разбегу отдался в руки гримеров и стилистов.       Легкий мейкап загадочно оттенил веки, корректирующий карандаш подшлифовал брови, словно раскрывая, вытаскивая на поверхность их мистическую, хищническую сущность.       Стильный жилет плотно обхватил натренированный торс, оставив голыми мускулистые бицепсы в росписи набитого рукава, обтягивающие брючки ловко обняли стройные накаченные бедра.       Полюбовавшись собой, Чонгук вышел из костюмерной. Настроение поднялось немного. Да, он любил себя, и ничего не мог с этим поделать. Да и не хотел. А кого ещё любить, никого и никогда он не любил. Он слишком для этого красив, талантлив и самодостаточен. Нарцисс… Ну, пусть нарцисс, так и есть. Что в этом плохого-то? Раз он один такой, обожаемый и «облизываемый» со всех сторон мирового пространства своими верными Арми. Вот их да, он любил, и выкладывался для них на полную катушку. Ну, родителей, конечно — это святое. А еще — шестерых корейских парней, навеки-вечные… Да и все, пожалуй. Ах, да — еще Бами, конечно, питомца своего четвероногого.       «Надо было все-таки кого-нибудь подснять, — размышлял Чон, вспоминая, как они вчера зажигали с Мюнги в ночном клубе. — Или Тинку ту же вызвать в отель. Позаботиться заранее. Знал ведь, что так будет, эхх…»       Но что-то его вчера разморило после вискаря. И сегодня, с утра, кроме небольшого похмельдоса, еще и мучило острое желание, но он опаздывал уже. И тут, по ходу, опять облом с сексом намечается. Похмельдос-то небольшой, но зато жестко плющит теперь на секс…       Чон оттянул языком щеку.       «Что за дурацкая привычка!»       — Чонушка… Опять тусил всю ночь где-то!..       — Дак Мюнги прилетел, не мог же я проигнорить друга!       — Ой, подожди… Нитка у тебя торчит какая-то…       Как обычно, она пала перед ним на колени. Есть такая у нее странная фишка, даже фоткается, стоя на коленях рядом… Но приятно, конечно, и льстит мужскому самолюбию. И удобно, кстати, — мелькнула шаловливая мысль… Губки красивые у нее, полненькие такие, ммм… И сосет потрясающе, чувствуется опыт!..       Чон усмехнулся, зарылся пятерней в ее рыжую густую шевелюру, притянул коленопреклоненную девушку к своему бедру, как бы в шутку… Ему нравилось заниматься сексом с опытными женщинами. И с неопытными тоже нравилось, просто ему нравился секс. Всплески тестостерона, что поделаешь, — такой вот он, молодой горячий парень…

***

      — Ну, Чооон… Не балуйся, подожди!..       Я безуспешно пытаюсь найти начало злополучной нитки. А то, не приведи Господь, разойдутся штаны во время горячего танца Чонгуки в самый неподходящий момент во время съемок, надо подстраховаться. Уже бывало такое. Ну, не всякая материя выдерживает порывистого страстного танцора!       — Чонгука, не мешай…       Но Гуки не привык отступать от намеченной цели. Его рука уже более настойчиво притягивает мою голову, а другая довольно грубо залезает в глубокий вырез блузки и тискает грудь…       — Вот у тебя — другое дело… Такие шикарные, большие титечки… — бормочет Чон. В его взгляде — легкая похоть…       — Ай!.. Больно…       — Извини… Я вроде не сильно? — удивился Чон.       — Да норм, ничего…       Грудь болит ужасно, потяжелела и налилась. Особенно последние дни, когда просыпаюсь и сажусь в кровати, приходится даже придерживать ее, чтобы не резко… Надо купить сегодня тест, не забыть… Хотя, и так понятно, — опыт-то есть, какой-никакой. Ну, ничего, еще есть время, успею, до двенадцатой недели ведь можно…       — Чон…       — Давай, давай, милая… Все равно без меня не начнут.       Знакомая чертовщинка в насмешливых глазах… От которой тает сердце и замирает все, и внизу живота так приятно тихонечко тянет…       — Давай по-другому, Чон…       — Я хочу так …       Ну, кто откажет тебе, Гука…       Я расстегиваю ему брюки, рывком стягиваю их вниз… Мои ладони жадно прогуливаются по прохладной гладкости его бедер и ягодиц… Шлепаю их и сжимаю… Так хочется затискать его всего!..       — Осторожней, Тин, так ведь штаны до съемок не доживут, — смеется Чон. — И моя попа тоже!..        …Прижалась щекой к уже готово стоящему фаллосу… Он такой отзывчивый на мои умелые ласки… Нежно вожу языком по упругой головке, чуть прикусываю ее зубами… Так ему нравится. И мне так нравится. Как нравится любой тактильный контакт с ним… Чон в экстазе прикрывает глаза, тихонько постанывая в предвкушении скорого оргазма…        — Оххх, Тина… Еще… Еще, еще, девочка…       Он ритмично входит, достигая самого горла… От одних только его стонов можно кончить… И хочется нежить и нежить его бесконечно, доводя ласками до исступления… От одного этого… Да….       Ой, какой сладкий, ну какой же он сладкий, этот мальчик… Он умеет отдаваться страсти, и никогда не зарывает свои эмоции, что на сцене, что в постели, страстно терзая колечко пирсинга языком, прикусывая губы…       Черные брови Чонгука сошлись к переносице, глаза прикрыты… Сколько женских сердец восторженно замирает от этого его чувственного выражения… И тут!       Дверь внезапно и резко распахнулась. На пороге стояло испуганное тощее существо с растрепанной короткой стрижкой в бесформенной длинной майке и мешковатых джинсах. Существо глазело на них во все свои огромные глазищи…       — Стучаться не учили?! — рявкнул Чонгук.       Девушка поспешно ретировалась, захлопнув дверь.       — Весь кайф обломала, зараза… Продолжай, дорогая!       Он все же кончил…       — Ты почему дверь-то не закрыла на замок, — он ласково потрепал меня по щеке, пока я старательно проглатывала сперму.       Вдруг к горлу подкатило… Я рефлекторно схватилась за рот рукой… Ой, как неудобно!..       — Тин, ты чего?.. Если тебе неприятно, совершенно же необязательно заглатывать… моих деток, — подмигнул Чон.       Вот уж ни к чему Чонгуку знать, что я просто обожаю, совершенно как-то по-людоедски, пробовать его на вкус!..       — Мне ведь и так хорошо с тобой… — добавил он ласково.       …Нее-ет… «Бабочки», они не в животе… Они — выше! Они распирают грудную клетку, поднимают тебя к синему небу, и несут над городом…       И что я больше всего на свете хочу. От него. Этого ребенка. Я поняла сейчас.       Но в сортир все-таки пришлось сбегать. Я тщательно умылась, поправила волосы и вышла к нему с беззаботной улыбкой.       — Или чего… Надеюсь, это не то, что я думаю? — с подозрением спросил Чон, внимательно глядя на меня.       — С ума сошел! Я ж на таблах. Не обращай внимания, просто съела что-то не то.       — Ну, смотри… А то в мои планы не входит становится папочкой в ближайшие десять лет, — усмехнулся Чон.       …Когда же я все-таки умудрилась пропустить эту злополучную таблетку?.. Ну, да. В день нашего знакомства…