Часть 10. На вкус и цвет...

      Маша вздохнула с облегчением, отправив сестру восвояси.       Фухх, наконец-то она добралась до места, и вроде все получается, как она и планировала. Правда, внеслись небольшие коррективы. Маша усмехнулась. Ну, кто ожидал, что Владик притащится за ней из Сочи в Москву, и они еще зависнут с ним на три дня в его шикарном загородном доме?..       Маша мечтательно вздохнула, вспоминая, какой он классный… А самое главное — богатый. Ну, и что, что женат? Жена ведь не стенка.       Влад еле отпустил ее. А это значит, что сильно запал, что… И кстати, то, что ей пришлось бросить его, и срочно вылететь в Венгрию — тоже говорит в ее пользу! Пусть знает, что она знаменитая востребованная модель, которую пригласили на съемки с самим Чонгуком! А не какая-то там неудачница, которая отчаянно вцепилась в штаны первого подвернувшегося богатого «папика».       Маша даже мысленно потерла руки и облизнулась.       «А Сашка… Что Сашка! Вот ей плохо-то! Да никогда в жизни она бы сюда не попала, к настоящим знаменитостям, мировым звездам, если бы не я!.. Пусть мне спасибо еще скажет. Вот, ведь!.. Понравилось ей, уходить не хотела!.. Но пора и честь знать, дорогая!»       Маша быстренько разделась, и плюхнулась на кровать.       «Интересненько все же, с кем это Сашулька у окна развлекалась?» — подумала она, засыпая.

***

      Неизвестный       …Я — сделал это! И вот — она лежит здесь, на моей кровати. Мария… Красотка Мария!       Как редкая трепещущая прекрасная бабочка, как портрет Анны Австрийской у герцога Бэкингема, как… Она лежит, и не движется… Такая красивая, такая… Что сердце замирает, и перехватывает дыхание!..       Я тихонечко подошел к своей кровати, и осторожно, крайне осторожно, присел рядом, боясь спугнуть, боясь, что она вспорхнет и улетит…       Моя кукла, моя Лолита… Глаза прикрыты длинными ресницами, томно выгнута длинная шея…       Я смотрел, не дыша, хотя она еще долго будет в таком состоянии, — минимум сутки сна и бесчувствия, пока действует укол, так что я смогу полностью насладиться… Поэтому я, медленно смакуя, рассматривать ее буду долго, чтобы запомнить, чтобы долго вспоминать потом, и наслаждаться, снова и снова…       Я не сделаю ей ничего плохого или непристойного, о нет! Я только посмотрю, только поглажу, только прикоснусь…       Я погладил ее по светлым голубоватым волосам (ей идет любой цвет, хотя я лично предпочитаю ее естественный, русый окрас), ощутив их гладкую шелковость… Откинул их со лба… Какая нежная матовая кожа… Я прикоснулся, и тут же отдернул руку испуганно! Да чего я боюсь? Она же глубоко спит, и не чувствует ничего… Пусть отдыхает, она так устала… Надо дать ей отдых…       Вот ее чудесные ножки, скованные тесными лоферами пальчики и ступни… Я легко дернул за застежки, и снял их. Вот они, милые мои стройные ножки. Я снял с них носочки, и немножко помассировал их: аккуратные ноготки, гладкие пяточки… Следит за собой. А как же иначе, — она вся такая ухоженная, везде…       Мой нескромный взгляд переместился выше… Но я тут же взял себя в руки! Не буду торопиться, все постепенно…       Мне показалось, она как-то тяжело вздохнула. Я приложил ухо к ее груди — нет, дышит ровно и спокойно, глубокое чистое дыхание. Рот чуть приоткрыт, нежные губы четко выраженного очертания, необычайно милая линия четко очерченного подбородка и скул…       Любоваться ей, — как, и сколько душе угодно, — какое же это наслаждение!.. Теперь она доступна, и вся в моей власти… Даже не верится! А ведь еще месяц назад она удостоила меня лишь пренебрежительным взглядом, когда я подошёл к ней, робея…       Тем временем, моя рука по инерции расстегнула уже все пуговицы на шелковом глянце ее рубашки… Я пробираюсь дальше… Красивое, тонкое, очень дорогое белье… Вся одежда на ней дорогая и брендовая — от нижнего белья до роскошных шуб.       Но это совсем не важно! Да будь она хоть в простом ситцевом халате — моя людоедская готовность сожрать ее тут же всю, со всеми потрохами — никуда бы не испарилась…       Мое сердце бьется сладко и учащенно, я расстегиваю молнию на ее джинсах, где красивые бежевые трусики нежно подчеркивают её женские очертания. Касаюсь и прижимаюсь щекой сначала, — какое неземное блаженство!.. Мои пальцы ласково перебирают кружевную окантовку, я провожу по ней своими страждущими губами…       Вот опять я поторопился… Но так хочется побыстрее уже приласкать ее девочку!..       Но это я еще успею, это на десерт!.. Что там у нас выше… Очаровательные торчащие ребрышки, впалый животик… Тонкие косточки запястья, филигранная хрупкость стрекозы…       Однако… Тут в мою ликующую душу капнула первая ложечка дегтя!.. Где же очаровательная ребристость?.. Я видел на фото ее в купальнике — она там гораздо худее! Она растолстела, что ли?!..       В панике соскочил я с кровати. Вот она где, засада! Я как чувствовал — не могло быть все так идеально!.. Мария растолстела, и этим все разрушила!..       Слезы отчаяния и злости наполнили мои глаза… Да как же так! Она из моей богини превратилась в обычную девку?!.. Я прижал руку ко рту… Подождите… А грудь?.. Я распахнул на ней рубашку — и точно! Вместо двух зачаточных миниатюрных выпуклостей на меня смотрели сиськи второго, как минимум, размера, а то и больше! Какой кошмар… Ах, негодяйка! Она еще и грудь себе увеличила!..       — Это так не пойдет! — в гневе закричал я, вскакивая с дивана, и скидывая на пол поднос с принесенными фруктами и бокалами для вина. — Где чудесные ребрышки!.. Где?!..

***

      Утро началось со стука в дверь. Кто это еще? Маша только что вышла из душа с полотенцем на голове. Глянула в глазок. …Ого!.. А у Сашки-то губа не дура, с САМИМ замутила, значит…       Она быстро повернула защелку…       Чонгук кинул букет на кровать… Схватил ее, закружил по комнате…       — Подожди, подожди, Чон, — горячо шептала она, пытаясь удержать на себе халатик, который Гуки тут же попытался сорвать.       — Детка… Что такое… Я соскучиться успел!..       Он затащил ее на кровать, приник страстно к шее… Вдыхая жадно ее аромат… И тут… Он его не уловил. Гуки тормознулся на секунду. Может, у него опять начинается ринит?..       — Гука… Давай же скорее, я хочу тебя…       Что-то не то… Странно!..       Но ее губы уже спустились к его штанам, влажные распущенные волосы приятно щекочут живот… Она расстегивает ширинку и приникает ртом к возбужденной головке… Как же классно она это делает… Умело!.. Даже на секунду возникло чувство, похожее на ревность — с кем-то практиковала, видать, хорошо… Но он тут же отбросил эту ерунду — естественно, у нее ведь были до него мужики.       На секунду Гука забылся, вовлеченный в процесс, и тут халатик все-таки свалился с ее плеч… Какие худенькие… Его взгляд скользнул ниже…       — Мария… Ты какая-то сегодня другая…       — Просто ты еще ко мне не привык, — лукаво улыбнулась она.       «Ну, погоди, сейчас ты свою Сашку забудешь раз и навсегда!»       И Маша приложила все свои умения и технологии классического и неклассического минета, чтобы победно завершить процесс.       Сходила быстренько умылась, и прилегла на плечо Гука, пока тот блаженствовал, прикрыв глаза.       — Мне просто показалось, что ты похудела.       Чонгук нежно погладил ее по голове, провел пальцами по контуру милого личика.       — Мне так понравилось, как ты меня назвала вчера… Можешь повторить?       — Ой… Я уж и не помню, — смущенно хихикнула она.       — Ладно… Я побежал, увидимся!..       Поцеловал ее напоследок, и стремительно умчался к себе.       Там Чон первым делом залез в интернет, и через несколько минут ему все стало ясно.

***

      Маша приветливо поздоровалась со съемочной группой и залезла в автобус. Как она и думала, внимания на нее никто особо не обратил. Чонгук появился самым последним, запрыгнул на ступеньку и, что приятно, сразу разместился рядом с ней на соседнем сидении.       Тина ничего не сказала, лишь вздохнула украдкой. Что ж, насильно мил не будешь. Зато она чувствовала себя теперь свободно и уверенно. А главное — независимо. Никакой обузы теперь над ней не висело, и она просто радовалась жизни и предстоящей скорой встрече со своей семьей.       Чон пригнул свою черноволосую голову к Маше, приобнял ее.       — Чонгука… — нежно прошептала она, сердце радостно забилось.       Она даже попыталась поцеловать его украдкой. Какой же он все-таки красавчик!..       — Я все знаю, — тихо прошептал он ей в ухо. — Где Алекс?..       Маша отшатнулась испуганно.       — Но, Чон…       — Бесполезно что-либо отрицать. Не трать на это время. Итак, куда ты дела свою сестру?       Маша сникла.       — Она улетела домой…       — Когда точно?       — Сегодня рано утром. Вот, у меня записан номер рейса, — она порылась в сумке и протянула ему листочек. — Сейчас уже в Москве должна быть.       — Давай, звони ей!       — Но Гуки!.. Зачем она тебе?!.. Мы же с ней это… один в один!..       Но тут Чонгук просверлил ее таким испепеляющим взглядом, что она беспрекословно нажала на вызов.       — Странно… Гудки идут, а трубку никто не берет…       — Почему же она не отвечает?       — Ну занята наверное… то да се, — пожала плечами Маша.       — Я вижу, тебе вообще плевать на сестру, — вышел из терпения Чонгук.       — Ненуачо? Самолет долетел, по крайней мере, об авиакатастрофе сообщений не передавали.       — До чего же ты «добрая» девушка, Мария, — усмехнулся Чон. — Ладно, пробьем по своим каналам.       Спустя несколько минут начальник охраны отзвонился Чонгуку с сообщением, что пассажир с таким именем на рейс не регистрировался.       — Куда же она могла подеваться?..       Вопрос так и повис в воздухе.