3. В какой момент я облажался?

POV Шрам       Сегодня мы смогли раздобыть намного больше, чем за всю прошлую неделю. Это радует и напрягает одновременно.       Никто из наших не пострадал, я бы даже сказал что где-то в глубине своей души жалею этих железных тварей. Видеть холодный взгляд Джеймса когда он вырывал насос робота и затем отшвыривает его, вытирая свои руки от масла, ужасало. То, с каким спокойствием он выслушивал Перца как тогда, так и сейчас... Я готов поклясться что он такой не из-за того, что он агент, а из-за того, что втихаря тырит успокоительные.       – "Спасибо за спасение, мой агент!" – протянул Алекс приторно высоким голосом, по тону похожим на голос шлюхи, – так ты думал что я отреагирую? Что поблагодарю тебя, скажу какой ты молодец?       Джеймс молча шел, неся на спине забитый до треска рюкзак с медикаментами и деталями для моего чертежа. Он и сам особо не отличался чрезмерной эмоциональностью, но по искушенной губе и нахмуренным бровям можно было понять что если Перец сейчас не заткнется, то он ему точно врежет.       Но пока держится.       – Я не просил тебя меня спасать! Так какого черта, Джеймс?       И держится молодцом.       – Стал послушным песиком для своего лидера, что так хочет чтобы его почесали за ушком? – с ухмылкой произнес Алекс, понимая, что это была последняя капля. Теперь он получит то, к чему так долго шел.       Ну, понеслась.       Джеймс остановился, сильнее сжав лямки рюкзака, прежде чем ответить.       – Я не пытаюсь ни перед кем оправдаться, Перец, – его челюсть напряглась, произнося эти слова сквозь зубы.       Стой. Что?       – А что это тогда было? Я не нуждался в помощи, а ты взял и полез, строя из себя героя.       Когда они стали конкурировать за мое поощрение?       – Просто признай, что я спас тебя.       Мне это кажется?       Я никогда не ставил себя выше других, я всегда был наравне с ними. Можно так сказать, что я был наставником, научил их сражаться, обрабатывать раны. Но эта заслуга лежит не только на мне, а на них самих.       Но что если им действительно нужно мое поощрение? Что если они видят во мне не наставника, а отца? Что если им нужен не только одобрительный кивок, а что-то большее, что-то такое, как похлопывания по спине, объятия? Да что уж там, даже обычные слова по типу "ты молодец" им будет достаточно для того, чтобы обоссаться кипятком от счастья.       Но я сам никогда не испытывал что-то подобное, я никогда не слышал чего-то подобного. Ожидать от меня утешительных слов было бы равносильно ожиданию того, что Шизо спляшет чечетку.       – Hermanos, прошу, прекратите!       Что если мне стоит прекратить вести себя как последняя бесчувственная псина?       – Шрам!       Эль, схватившись за мою руку, стал трясти меня. Когда я повернул к нему голову, то увидел что его глаза были наполнены слезами, а повернувшись назад, я лицезрел Джеймса, держащего Перца за ворот его пыльной рубашки, пока из его носа ручьем текла кровь.       – Прекратите, вы оба! – крикнул я, привлекая к себе их внимание.       – Он первый меня ударил! – Алекс тут же сбросил ухмылку со своего лица, изображая саму невинность.       – Мне без разницы кто кого первым ударил. Мы команда, а не сборище бездомных псов.       Я старался говорить спокойно и размеренно, но грубый тон все еще присутствовал в моих словах.       – Скоро вечер, если не поторопимся, оставим наших голодными.       Джеймс наконец отпустил Перца, поднимая его рюкзак с земли и протягивая ему.       – Мы еще не закончили. – Пробормотал Апельсин, размазывая кровь по своим губам прежде чем выхватить рюкзак с рук агента.       Но второй уже ничего не стал отвечать, направляясь за мной.       На протяжении нескольких минут, что мы шли до базы, никто не проронил ни слова. Я все еще следил за тем, чтобы Перец с Джеймсом не начали вторую перепалку, но они словно забыли об этом. Я надеюсь что это так. Все же им нужно научится самим разбираться со своими мелкими разборками.       Я первым переступил порог базы, проходя внутрь. Боец, Классик и Шизо сидели вместе на полу. Вокруг них были разбросаны изрисованные листы, а сами они занимались очередным шедевром.       – Мы вернулись, – оповестил я, проходя дальше, оставляя на полу мешок, а за ним ставя и две сумки, что я все это время нес, – Флэш не с вами?       Все трое обратили на меня внимание, и все трое отрицательно покачали головой.       – Он устал и ушел к себе, – дополнил Боец, отрываясь от бумаги и карандашей и поднимаясь. Его взгляд устремился на лицо Перца, разглядывая его, – у тебя кровь, все норма-..       – Отстань, – это было единственным что кинул Острый перед тем как швырнуть рюкзак на пол и уйти в комнату, громко хлопнув за собой дверью.       Я перевел взгляд на Шизо. Он дрожал, обхватив колени своими изрезанными руками, пряча в них свое лицо – словно хотел исчезнуть. Громкие звуки всегда пугали его, я постоянно держал этот факт в своей голове, когда видел его рядом.       Я обязательно помогу тебе, Шизо.       Я постараюсь облегчить твои страдания, чтобы ты никогда не подумал притронуться к лезвию снова.       Я обещаю.       – Классик, позови Флэша. Пусть поможет разложить припасы.       – Сейчас. END POV Шрам       После возвращения на базу напряжение между членами команды не исчезло. Даже те, кто не присутствовал на вылазке, чувствовали в словах Джеймса о том, что "Все в порядке", отдаленность, словно он не хотел говорить о произошедшем. Он молча записал в блокнот все, что они успели разложить по полкам и ушел, проводя свободное время за чтением книги.       Состояние Эля тоже не можно было назвать обычным. Он старался не контактировать как с Джеймсом, так и с Перцем, что появился в поле его зрения лишь через час, с заклееной ссадиной на носу.       Близился вечер, Эль как всегда стоял у стола, нарезая овощи для супа, рядышком с ним сидел и Шизо, свесив ноги со столешницы и наблюдая за его готовкой, будто завороженный. Такое времяпрепровождение невероятно сильно успокаивало его, даже не смотря на то и дело падающий на пол нож, что выскользал из рук тореадора.       На кухне также сидели Боец с Флэшем, играющие в карты.       За столом, перекидываясь шутками за игрой в карты, сидели Флэш и Боец. Их смех звучал глухо, но не мешал атмосфере – наоборот, дополняли ее, делая чуть легче. Классик, попивая чай, смотрел на них. Он уже давно выбил из игры и ждал следующей партии, что, казалось, никогда не наступит.       По кухне разносился еле слышимый стук трости о поверхность пола – это был Алекс. Он все это время выжидающе смотрел на спину Эля, за тем, как он рассеянно искал по шкафам ингредиенты, что находились прямо у него под носом, за тем, как он мило улыбается Шизо, давая ему возможность внести свой вклад в готовку своими тихими разговорами самим с собой.       – Ты специально так долго возишься?       Донесся голос Перца, прерывая разговоры Бойца и Флэша, которые явно не ожидали услышать столь дерзкий тон по отношению самого улыбчивого клона.       Эль замер. Он почувствовал как по его спине пробежался холодок, а затем и невыносимый жар.       – Нет, я просто.. – тореадор на секунду замолчал, собираясь с мыслями и вновь натягивая улыбку, – я просто хочу чтобы было вкусно.       Второй клон фыркает, поднимаясь. Трость в его руках с глухим стуком приземлилась на стол – небрежно, но с ощутимой силой.       Шизо отодвинулся подальше от края, словно это могло его уберечь от озлобленного взгляда Перца, в котором читалась некая.. Обида?       – Ты, наверное, вне себя от счастья? – его голос передавал все эмоции, что он испытывал. Он был зол. На Джеймса, что не дал ему показать себя, на Эля, что ведет себя как неуклюжий ребенок на кухне, и, в том же числе, на Шрама. Он был уверен что если увидит его, то в ту же секунду врежет ему по его уродливому глазу.       – Что ты имеешь ввиду? – Эль отложил нож в сторону. Он сжал руками край столешницы, пытаясь не показывать свою слабость.       Но страх лишь нарастал.       Алекс подошел ближе, грубо хватая тореадора за локоть и поворачивая его к себе, смотря в голубые, стеклянные глаза. Он сжал пальцы еще сильнее, расплываясь в кривой усмешке.       – Думаешь, если помог Шраму то ты теперь его друг? Думаешь, что не такой как все?       Клоны, что находились за столом, стали переглядываться. Классик как можно тише поставил свою чашку на стол.       Они пытались найти крайнего, кто мог бы остановить их. И они нашли.       Это был Шрам, только-только пришедший на кухню и остановившейся на пороге. Он облокотился плечом о раму, что отделяла кухню от так называемой гостиной, держа в руках пустую чашку из под кофе, с нарисованным на ней перманентным маркером кривым цветком.       – Да ты ни на что не годишься кроме своей стряпни, – Перец ухмыльнулся, видя как улыбка с лица Эля начинает спадать.       Парень сделал шаг назад от своего рабочего места, чувствуя напор. Лишь тогда он обратил внимание на то, что в проеме стоял лидер, молча наблюдая за происходящим.       – На меня смотри, беспомощный, – последовал толчок в грудную клетку.       Как бы Шраму не хотелось оставаться в стороне и дать клонам самим разобраться, он все же прошел дальше. Оперевшись бедрами о край стола, он поставил рядом кружку. Алекс краем глаза заметил присутствие Первого. Он стоит ровно, расслабленно, скрестив руки на груди. Он стоит молча, буквально в паре метров от них.       Но он давит.       Есть в его взгляде что-то, что навевает напряжение. Что-то, от чего хочется убежать, потеряться в темном лесу, уйти глубоко под землю. Но даже так нет спасения. Оно неотступно окружает Шрама, наполняет пространство вокруг него, сжимая воздух в тугую, давящую оболочку, цепляется за его тень, следуя по пятам. Даже если уйти под землю, оно проникнет сквозь сквозь толщу пород, доберется до самого ядра, а затем возвращаясь обратно, пробираясь через атмосферу, растекаясь по миру и уходя к самым дальним галактикам.       И тут вся уверенность Алекса исчезает, словно ее никогда и не было. Он отходит от Эля, кидая напоследок раздраженный взгляд и уходит из кухни. И лишь тогда, Эль вздыхает, складываясь пополам. Шрам медленно подходит к нему и мягко кладет руку на его плечо.       – Ты молодец, – его голос ровный, почти безэмоциональный, но в нем есть что-то ласковое, – но я не всегда буду рядом. В следующий раз справься без меня.       Он смотрит на него без осуждения, без давления. Выражение на его лице спокойное, по своему мягкое.       Эль молчит. Его тело подрагивает, и он тянет к нему свои ладони, кладя их лидеру на плечи. Он не способен больше скрывать свой страх, то напряжение, которое он переживал на протяжении всего дня. Из его глаз хлынули слезы, и он прижался к Шраму сильнее, сдавливая его в своих обьятиях.       Он дрожит, он чувствует себя жалко. Слова Шрама разносились эхом в его голове, он словно пытался найти в них отголосок, подтверждающий, что он тоже считает его ненужным. Его плечи медленно опускаются, а взгляд гаснет, устремляясь на красную жилетку.       Он собирается отстраниться, сделать шаг назад, но Шрам не позволяет. Не резко, не грубо – просто уверенно притягивает его ближе, заключая в объятие.       – Ты не один, Эль, – шепотом, еле слышно произнес Шрам, – запомни это.       Эль не отвечает, но его дыхание на мгновение сбивается.       Тишина вновь заполнила кухню. Она тяжелая, вязкая, как раскаленный воздух перед грозой.       Остальные клоны все также неподвижно сидели на своих местах. Флэш, почти не дыша, нервно сжимает пальцы в кулаки. Боец, который еще несколько минут назад сидел с полным непониманием происходящего, насупил брови. Застать его серьезным было также сложно, как и нежного лидера.       Классик же, в отличии от остальных, сохраняет невозмутимость. Он переводит взгляд с одного на другого, словно изучая их, но не вмешивается – по крайней мере, пока. Шизо, привычно обнимая свои ноги, выглядел напряженным. Его пальцы сжимаются вокруг рукава собственной кофты, а взгляд лихорадочно мечется между Шрамом и Элем.       – Вы в порядке? – наконец раздается голос Флэша, прерывая повисшее молчание.       Шрам отпускает Эля так же спокойно, как и прижал.       Никто из них не отвечает. Они смотрят друг на друга. В глазах тореадора уже нет того опустошения, что был минуту назад.       Флэш смотрит на них еще секунду, потом кивает, сам себе ответив на вопрос и выходит первым, будто не хочет больше оставаться в этом напряженном пространстве. Боец задерживается ненадолго, словно хочет что-то сказать, но передумывает и просто уходит следом.       Классик же, наоборот, подходит к Элю, кладя руку на его плечо.       – Мы с тобой.       И оставляет их.       Шизо не спешил уходить. Он словно ждал чего-то от Эля – возможно, привычной улыбки или хотя бы фразы, подтверждающей, что все в порядке.       Эль глубоко вздыхает и, наконец, выдавливает слабую, но искреннюю улыбку.       – Я справлюсь.       – Я не сомневаюсь в тебе, – кивает Шрам, задерживая свои глаза на лице Эля еще несколько секунд и лишь после этого выходит, прихватив с собой трость.       Тореадор, нервно усмехнувшись, провел ладонью по лицу, словно стирая последние слезы со своего лица, и потом, медленно, он возвращается к плите, словно ничего не произошло.       – Ну что, – начал он, обращаясь к Шизо, – займемся ужином?