Поддержка и забота, о которой не ожидали

Советник находился у себя в покоях; на дворе вечер переходил в ночь. Маска валялась где-то в углу. Се Лянь сидел на полу, облокотившись спиной о кровать. День выдался тяжёлым. Лан Цяньцю сегодня впервые накричал на своего учителя из-за того, что мужчина снова заставил его переписывать десять раз «Дао Дэ Цзин» за сон на уроке. Се Лянь настолько опешил, что не дал ему за это никакого наказания. Случившееся сегодня дошло до него только несколько минут назад; наследный принц Юнъаня никогда не позволял себе такого. Он всегда был сдержан, но сегодня что-то пошло не так. Видимо, уже устал переписывать за все эти года «Дао Дэ Цзин». Его высочество находился сейчас в раздумьях. Он столько лет жил с тем, что его всегда выставляли предателем, ненавидели, спокойно могли на него наорать и поколотить, делали коленопреклонные статуи наследного принца Сяньлэ; любой желающий мог пнуть статую, плюнуть. Никто и не задумывался, что он редкий небожитель, что решил помочь народу и спустился с небес, что Се Лянь хоть как-то пытался им помочь. Жители средних и высших Небес смеялись над ним. Его высочество столько лет жил с отвращением к себе и к своему телу, но со смирением. Но вот пришло время, когда Се Лянь стал государственным советником Юнъаня, а также наставником наследника страны. Теперь все его знали как «советник Фан Синь». Все восхищались и боялись, никто не осмеливался сказать и слова против, кроме императорской семьи и чиновников. Все стали относиться к нему хорошо, но его высочество прекрасно понимал, что настоящую личность не знали и именно поэтому относились так. Се Ляню казалось, что это все нереально, что подобное отношение осталось только в прошлом и никогда такого больше не будет. Но как показал ему сегодняшний случай, такое отношение никуда не ушло. Оно до сих пор существовало, просто пропало на какое-то время. Выражение лица осталось стоическим, но из глаз закапали слезы. Се Лянь так устал от всего этого, но ничего не мог изменить. В голове промелькнула мысль, что он сам виноват, что спустился пять веков назад, что спустился с Небес в тщетной попытке помочь своей стране. *** Цяньцю бродил по своим покоям туда-сюда. Он чувствовал себя виновато из-за того, что накричал на своего учителя, ведь советник Фан Синь ничего ему такого не сделал. Он лишь дал ему наказание за то, что он в очередной раз уснул на уроке. Справедливо, ничего не сказать. Ему не нравилось такое наказание — кисть руки к концу урока попросту ныла и не хотела слушаться, но в то же время наказание не было жёстким, просто Лан Цяньцю за все эти года устал уже переписывать «Дао Дэ Цзин». По этой причине и сорвался. Наследный принц Юнъаня вышел из покоев и отправился к наставнику — он хотел попросить прощения за случившееся. Фан Синь не был не виноват в том, что он заснул на уроке. Мужчина столько лет заботился о нём и не пытался навредить своему ученику, столько терпел его и его выходки... Так что в любом случае Лан Цяньцю должен извиниться за крик перед наставником и чем раньше, тем лучше. *** В дверь кто-то постучал. Се Лянь почувствовал лёгкое раздражение — кто осмелится в такой час стучаться к нему? Сейчас час свиньи. Может пришёл кто-то из слуг, поваров, лекарей или вообще стражников? Явно нет. Они и в обычное время заглядывали в покои советника, а сейчас так тем более. Они не настолько были самоубийцы, им жизнь ещё дорога. Император или кто-то из Генералов? Тоже нет. Они бы подошли на следующий день, а не в такое время, разве что по какому-то срочному делу, что на потом не отложишь. Князь Ань Лэ так тем более нет, он сюда практически не заходил. Оставался только ученик, Лан Цяньцю. Но что он тогда вообще забыл здесь? Се Лянь быстро утёр слёзы с лица и поднялся с пола. Только прихватив маску и надев её обратно, он подошёл к двери. От слёз остались только красные глаза. Советник мог вообще не подходить к двери; он не хотел показывать свою слабость. Но Се Лянь не хотел, чтобы в случае чего Цяньцю не продолжил стучать и дожидаться его выхода. Как Се Лянь и предполагал, за дверью стоял его ученик. Одно непонятно — зачем он вообще пришёл? Что-то подсказывало, что ничего важного Лан Цяньцю сказать не хотел, но, видимо, дело было срочное. Он ведь мог подойти к нему уже утром следующего дня или высказаться на первом уроке. На лице Лан Цяньцю проскользнули шок и удивление; как же хорошо, что он пришёл именно сейчас. Он не знал, почему наставник плакал. Может быть из-за сегодняшнего случая или этот момент напомнил трагический случай из жизни? Се Лянь удивился, когда ученик резко обнял его; ученик плотно сжал наставника в объятиях, спрятав лицо на груди оного. Советник, чуть опешив, спросил Лан Цяньцю: — Ваше высочество, что такого произошло, что вы заявились ко мне в такой час? Лан Цяньцю в ответ прохрипел, не отрываясь от наставника: — Учитель, простите пожалуйста меня, что сорвался сегодня на вас... Я этого не хотел. Се Лянь удивился. Чего-чего, но того, что Лан Цяньцю будет извиняться за случившееся, его высочество вообще не предполагал; за такое обычно не извиняются, так советник думал. Он аккуратно провёл ученика в свои покои, придерживая его за плечи и закрыл дверь. Его Высочество тихонько вздохнул: — Вам незачем извиняться. Лан Цяньцю аккуратно оторвался от груди наставника и посмотрел тому в лицо, спросив: — Почему вы тогда плакали? Се Лянь немного замялся. Говорить или нет? В первое время его ученик не являлся близким человеком; кроме того — был наследником страны, что уничтожила его родину. Но позже именно он беспокоился за него и любил наставника больше всего. Государь и государыня тоже проявляли заботу о советнике, но не так сильно, как их сын. В конце концов Се Лянь все же решился: — Я привык к тому, что большую часть жизни ко мне относятся как к ничтожеству, что ничего не может сделать хорошего и сеет только хаос, я жил с постоянным отвращением к себе и ко своему телу. Но вот пошел уже как четвёртый год, как ко мне относятся хорошо... Отношение ко мне изменилось. Но сегодняшняя ситуация дала понять, что презрение ко мне все еще здесь и будет жить дальше. Я устал от этого. Ничего не могу поделать с этим — мнение людей так просто не изменить. Лан Цяньцю был поражён. Он прекрасно знал, что наставник большую часть жизни жил нищим и отношение к нему не было хорошим, но чтобы все было настолько плохо... Наследный принц Юнъаня прижался к мужчине ещё крепче, на что тот едва не зашипел от боли, но сдержался. Эту ночь Лан Цяньцю пробыл рядом с советником и пытался его поддержать, позаботиться, как умел; получалось как-то скомканно. *** На следующий день это повторилось, но твёрже и уверенее — к Лан Цяньцю присоединились Император, а также два генерала. Они как-то прознали о тех нескольких фразах, что сказал советник своему ученику. Может, Лан Цяньцю передал им об этом... Но для Се Ляня это было неважно. Важно было лишь то, что о нём сейчас пытались позаботиться.