Упущенное время

— То что если в одиночку аппарат включен, ну и чё? Без тебя и вся вата в парке ни о чём!

Pyrokinesis — Сахарная вата

      Раненные разведчики, очередные слёзы, проклятья в спину — итог вылазки за стену, которая снова принесла потери. Им не в первой, но в этот раз всё обернулось иначе для Леви.       Медленно заскрипела дверь кабинета. Леви добрался до него быстро: молча, с поджатыми губами, не показывая эмоций. Но даже в такой момент он не стал хлопать дверьми.       Экспедиция по поимке Женской особи, безусловно, не увенчалась успехом. Они чуть не потеряли Эрена. Леви повредил ногу, спасая Микасу. А ещё потери. Смерть всего элитного отряда станет его очередным личным кошмаром.       Титаноподобная тварь убила их всех, включая ту, которая месяц назад признавалась ему в чувствах в этом кабинете.       Катрина Вульф была второй девушкой в его отряде. Подруга детства Петры. Девчонка, к которой он стал проявлять интерес.       Не сразу. Постепенно. Капитана настораживало, что её забота была ему приятна. Ловил себя на том, что каждый вечер (или через раз) ждал её у себя в кабинете, чтобы разобрать очередные бумаги. А когда приходило время вылазок, то злился и беспокоился от понимания того, что Катрина снова выйдет за стены. Леви очень раздражало, что её стало в его жизни много.       — Капитан, вам помочь?       Тогда он согласился. Сейчас понимал — это было его ошибкой.       — Вы не были на ужине, поэтому вот. Столько работать и не есть, ну так же нельзя.       Её ненавязчивые жесты со стороны выглядели как обычная забота о своём капитане. Но эти жесты грели душу, а к хорошему быстро привыкаешь.       — Капитан, вы звали?       Он бы никогда не подумал, что всё так обернётся. Она его даже не раздражала. Да, упряма, но дисциплина не хромала, да и работу, за которую бралась, делала добросовестно. Какого-то особенного отношения к ней не было. Но она постоянно маячила перед носом, упорно тренировалась, весело хохотала с Петрой, и вообще какого-то чёрта он стал уделять этому внимание. А потом её ненавязчивая забота и помощь с документами.       Леви отрицал свои чувства. Старался спрятать глубже навязчивые мысли и мечты о счастливом будущем.       Но только сейчас, находясь в кабинете совсем один, Леви стало по-настоящему страшно. И до боли одиноко. Память любезно подкидывала картину, которая ещё совсем недавно стояла перед глазами. Её тело и его испуганные глаза. Ветка, вероятно, проткнуло лёгкое. Катрина тряпичной куклой висела на этом злополучном дереве, напоминая Леви о том, что она мертва и больше никогда не посмотрит на него. Эта ужасающая картина будет сниться ему в кошмарах.       Смерть наступала на пятки и забирала в свои объятия всех, кто был ему когда-либо дорог. Всегда. На протяжении той жизни, которую Леви прожил, неизменным оставалось одно: смерть.       Она же и заноза, от которой сложно избавиться. Сначала эта смерть забрала мать, которая всеми силами пыталась облегчить его существование. Её голос, наполненный любовью, и ласковые прикосновения к волосам, невесомые поцелуи в макушку он помнил до сих пор. Она старалась, но жизнь не оценила этого.       Потом Фарлан и Изабель. Ведь они все втроём хотели выбраться на поверхность. Но судьба снова резко перечеркнула планы на счастливую жизнь. Здесь, на поверхности, его друзья обрели только могилу, а не свободу. А может это она и есть? Ну, такая своеобразная и непонятная никем.       Вот только, если так, то почему Леви до сих пор здесь? Он же тоже должен был найти могилу за стенами вместе с ними! Тогда почему им далось так мало времени под чистым небом, а он до сих пор жив? Так нечестно.       И вот сейчас. Стоило только привязаться, привыкнуть (хоть сражались бок о бок не один год), как люди снова оставляли его одного.       Почему они все безвозвратно уходили, а Леви оставался?       Он больше не хочет. Устал.       Леви на ватных ногах дошёл до стула, грузно упал на него и уставился пустым взглядом в одну точку.       — Капитан?.. — неуверенно начала Катрина, оторвавшись от отчёта. Леви устало обратил на неё внимание. – Я хотела вам кое-что сказать. Давно.       — Говори, раз начала.       Он видел, как она смутилась и замялась, но не обратил на это внимание. Хотя что-то подсказывало, что сказать она хочет что-то важное.       — Вы мне нравитесь, — буквально выпалила разведчица.       Повисла тишина. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять сказанное. Её признание стало большой неожиданностью. Сердце пропустило удар, но внешне он оставался спокоен. Хотелось ответить взаимностью, но в то же время он не мог.       — Капитан Леви?       Внутренняя минутная борьба, и Леви принял решение. Больно, но в тот момент искренне верил, что так будет лучше для них обоих.       — Свободна, — прозвучал холодный ответ.       — Но...       — Я сказал: можешь быть свободна. На сегодня всё. — резкий ответ неприятно разрезал воздух, делая обстановку более напряженной. Сердце Катрины сильно колотилось, а руки начали подрагивать. – Я не могу ответить тебе взаимностью, а теперь выйди из моего кабинета.       Соврать. Ну конечно же соврать, казалось, проще. Он просто испугался. Всё зашло слишком далеко, дошло до признания и. как бы не хотел обратного, повёл себя как мальчишка. Это даже смешно. Но чувства пугали. Будто если даст слабину, то снова всё потеряет.       Но реальность била больнее. Там, перед трупами, ядовито смеялась, резала по-живому и любезно напоминала, что он уже дал слабину.       Леви горько усмехнулся, а ком в горле стал тяжелее. Он так и ничего не сказал ей. Побоялся своих чувств. Не смог признаться, а сейчас сидит, добивает себя, разве не трус?       Не было ни слёз, ни истерик, он не брался за бутылку с алкоголем, чтобы забыться. Да и смысла особо не было. Алкоголь не брал, да и не спасёт же окончательно.       Ему было просто очень больно. Смерть Катрины добила его, и как же он ненавидел себя за это. За то, что подпустил слишком близко. И за то, что не уберёг. Снова в его жизни потери, которые оставили глубокую рану. Снова он не уберёг тех, кем дорожил.       Уже холодное тело лежало на траве. Кровь моментально пропитала зелёную ткань, в которую девушка была укутана. Леви оставил её последней. Оттягивал минуты, чтобы снять нашивку и осознать неизбежное. Но стоило только подойти, как сердце пропустило удар, а вдохнуть оказалось сложно. Вот она, только руку протяни. Но она протянула первая. Только не ему, а смерти. Леви протянул руку, дотрагиваясь до волос, убирая с лица. На мертвенном лице больше никогда не заиграет улыбка.       На стол положил нашивки. Безжизненным взглядом прошёлся по каждой: ровно пять нашивок. Пять навсегда ушедших людей. И снова больно от осознания этого.       У всех есть родные, кроме Катрины. Четыре нашивки он сложил в ящик, а последнюю сжал в кулаке.       Чувство вины и сожаления тяжёлым грузом осели в душе, давили на грудную клетку.       А чего он испугался, не сказал, как есть? Да, было бы больно, но зато, хотя бы на чуть-чуть, он почувствовал себя счастливым. А может и вовсе, не позволил ей уйти.

— Вам что-то нужно, капитан?

— Да. Не исчезай.