Прошлое будущее

Юка Маннами, Кико Мидзухара и Нана Комацу - лучшие японские модели, что раньше светились во всех постах и красивых журналах. Они были светом для маленькой Аки. Ей всегда говорили, что эта индустрия очень сложна и не каждый сможет стать моделью, и это не про внешность. Адский контроль веса, расстройство пищевого поведения, тревожное видение на еду. Каждый раз, когда юная Итоши смотрела на стенд с красивыми женщинами, она бурно реагировала на их макияж или одежду. При этом никогда не было желания встать вровень с ними. Трудно, страшно и опасно, лучше стать журналисткой или психологом. Но кого из родителей волновало мнение совсем крошечной девочки? Модель и точка. Красивая уникальная внешность и милое личико, что надо более? «Мы дали тебе все, чего нет у обычных людей, ты просто обязана воспользоваться этим». Аки не хотелось. Она всегда считала, что отлично поет и может стать певицей. Это не значит, что такой путь легче, ей нравится петь и сочинять интересные стишки. Знакомые семейства Итоши тоже поддерживали идею стать певицей, но это лишь подачки и язвительные комплименты. Время шло быстро, Аки росла, даже догоняла старшего брата. Они рука об руку шли к цели, чтобы стать лучшими в своей сфере, иногда считая деньги. Всегда эту войну побеждала средняя сестра, а Саэ лишь принимал поражение. Но несмотря на это, они пытались с гордостью потратить вместе накопленные деньги. Парки развлечений, компьютерные клубы и новые игрушки для мелкого Рина. Всем было чем похвастаться, кроме младшего. Через несколько лет Саэ начал замечать плохое состояние своей сестры. Аки холодно уходила из-за стола, топая в сторону своей темной комнаты. Каждый раз, тихо стучась в каморку сестры, старший брат наблюдал, как она, злобно шипя выгоняла его. Ее нельзя было трогать в такие моменты, Итоши средняя и так старалась притронуться к еде, улыбалась и давила из себя слова. Ее и так слишком заебало это отношение к ней, как к роботу, который обязан только делать и ничего в замен не просить. «Потом спасибо скажешь, кастинги очень важны!»- говорили они, закрывая глаза на истощенную девушку. Спасибо за расстройство пищевого поведения и за плохое детство! Это все, что она бы сказала, перед тем, как уехала в тихую скромную страну с другим менталитетом. Даже ее старший брат катался заграницу, чтобы получить хорошее профессиональное будущее, а она сидела и ждала его. Саэ всегда с радостью рассказывал ей о разных странах, и честно, удивлялся их жизни и традициям. Не так, как в их родной маленькой Японии, где работа-вес золота, а ты раб без проблем и с изобилием личного времени. - Каково им жить так? Саэ, как там люди живут? - спрашивала сестра из только что приехавшего из Швейцарии брата. - Свободные и беззаботные люди. У них, будто, и проблем нет. Аки хватало и первого слова, чтобы понять, что в этой стране ей делать нечего. Она, пока что, ребенок, который не справится в другой стране без знания языка. Да и родители слишком опасаются неприятностей со стороны всех детей, по этому отпускают ее брата с несколькими условиями. Свобода, наверное, слышится как пение надоедливых чаек у моря. Саэ любит чаек. А может, свобода-это шум морского прибоя. Рин любит море. Еще Аки хочет верить, что вольность-это резкий запах сезонов года. В особенности девушке хочется услышать запах свободного лета. Когда не надо ждать тайминга, чтобы просто отдохнуть в кровати хотя бы часик, чтобы успеть поваляться или сделать вкусный завтрак своими руками. Можно думать сколько угодно, ей этого достаточно. Думать и фантазировать о таком-все, что она может сделать сейчас, ведь на данный момент ее график расписан вплоть до ее смерти. Кто знает, может и после кончины Аки до сих пор будут публиковаться статьи о ней. Хочется жить. И день за днем, час за часом, секунда за секундой - нет предела ее усталости, она существует только потому, что люди просто не хотят работать. Усталось является синонимом слабости. Этого достаточно, чтобы вставать с кровати и думать о чем-то кроме. Надоело уже думать. Стресс невероятно сильно сказался на нервах Аки, ей не спалось, даже в ее выходной день, который давался ей раз в месяц и то, по случайным обстоятельствам. Пришлось покупать таблетки, пропуская мимо ушей их последствия. Скрыть от родителей таблетки для похудения, пилюли от стресса и препараты от бессонницы было легко. Хватало пустых отговорок «Не ваше дело». Рину она говорила, что это для лечения кожи. А Саэ, к сожалению, был слишком занят беготней. Но в один день таблетки, каким-то образом, попались ему на глаза. - Что это за таблетки? - Саэ поднимает несколько коробок и протягивает руку с банкой сестре. - Не лезь, куда не надо. Аки закатывает глаза и отнимает последнюю коробку у брата, которые все еще не оправился от транса. Название коробок никак не могло идти в комплекте, значит, что девушка покупала их в разных аптеках, чтобы те не запросили рецепта. Люди нынче любопытные. - Родители не знают? Сестра Саэ поставила на место все коробки и прикрыла их за несколькими пачками дорогого турецкого чая, что любила их мать. Этими действиями, похожими на желание скрыть баночки, Саэ недовольно сжал запястье Аки. - Ты что, блять, делаешь?! В детстве роняли?! - прикрикивал старший брат, чтобы не привлечь внимания единственного кроме них человека в доме. Рин сидел в своей комнате. - Эй, че разорался? Сзади родственников послышался недовольный лепет младшего. Хотя Рин не сильно отличался теперь от Саэ, потому что подрос, но все же. Для двух старших детей Рин оставался дитем, хоть и четырнадцатилетним. - Ничего, - сестра гневно посмотрела на закрывающего путь Саэ и поспешила убрать его с дороги, - уйди нахрен. - Ты сдохнешь через несколько дней, если продолжишь глотать эту чертовщину. - Ну-ну, братик, ты преувеличиваешь. От такого лакомства подыхают только слабаки. Рин тяжело вздохнул и направился обратно к себе, чтобы не мешать больше этим двоим выяснять отношения. - Саэ, прости, но ты же знаешь, что иначе я не стану лучшей версией себя. Мне это надо. Остальное меня не интересует.

***

Брезгливые взгляды соперниц, одинаковые наряды, шум в голове, заложивший ушные перепонки. Голос из динамика в который раз напоминал девушкам, что через несколько минут совершится их первый и последний этап, где будут выбираться только лучшие модели. Но все и так знали, как девушки будут пробиваться в индустрию моды. Их зрителями были наглые мужланы, что желали побольше насмотреться на идеальных женщин, подобранных по главным азиатским стандартам. Учтены их формы, миловидное личико и прочие развратные для мужчин вещи. Возбуждение вот-вот пройдет кровью через нос этих богатеев. Закулисье не было в разы лучше ситуации в зале: девушки, что мечтали попасть на достойный кастинг, как в фильмах, сейчас стоят при параде и ждут оценки. Оценивать будут те самые жадные дяди с пузом, обхват которого больше, чем длина экватора. Они попали в ловушку, из нее не выбраться. Это плен. Тюрьма, черт возьми! Голос снова приказал приготовиться к показу, а затем снова притих. Теперь заблуждения не было, в воздухе тяжело витала смесь неприязни, соперничества и волнения. Аки не боялась, ей нечего терять. Не понравится-будет славно, она просто разочарует мечты своих родителей, а если наоборот: она станет лучшей. Вот и все. - Номер 56. Готовится номер 24. И так на протяжении нескольких часов. Девушек становилось все меньше, воздух становился все чище… - Номер 55. Готовится… Аки пригладила выступающие волосы, потянула за низ красное платье, поправив его. На все остальное просто не хватило времени, она просто прослушала. Перед нею сидели пять мужчин. Те самые, что воняют грязными деньгами и слушают шансон, трахая проституток в специальных мотелях страны. Известно, что многие именно так и стали моделями, лишь подергав несколько раз непристойный мужской орган и сказав, что тебе нравится и все-ты теперь модель. Чуть дальше этих мажоров сидели действительно заинтересованные люди, которые рассматривали их. Кто-то из них мог быть агентом, который после показа приютит к себе выбывших в свое агентство. - Номер 55. Взгляды окружающих ощущались как горячие руки нелюбимого человека. Неприятно, грязно, пошло, отвратно. Не то, что хотелось бы терпеть несовершеннолетней девочке. Оценивающие мужчины, строгие женщины. Что вообще тут нахрен происходит? Спустя несколько минут прибывания на сцене «стриптиз клуба», Аки выбежала из здания, пытаясь забыть все, что происходило там. - Как прошло все? Тебя взяли? - Мам, катитесь к черту, меня там взглядами раздевали. Я знаю, что я делаю, больше я туда не пойду. - Ты что такое говоришь? Мы хотим для тебя только лучшего, хватит придумывать причины, чтобы не идти. И вправду. Она же сама это все придумала, да? Она же не сидела и не ждала своей очереди на пробы? Дура.Дура.Тупая, блять, дура! - Аки, ты что, плачешь? - встревоженно трепетала мама. Она, наверняка, уже писала в эту администрацию. - Свали.