Глава 7, в которой Эрза празднует день рождения

      Эрза была плохой актрисой, и поэтому незадолго до своего дня рождения старалась не появляться лишний раз в гильдии: отыгрывать неосведомленность о готовящейся вечеринке у нее получалось плохо. Как будто нечто происходящее из года в год могло быть сюрпризом, но нет, все вокруг продолжали строить из себя великих заговорщиков, таинственно замолкая при ее появлении.       Да, Мира, я не вижу этих коробок с праздничным декором, которые стоят вон там в углу. Да, Кана, нет ничего удивительно, что гильдия закупает алкоголя в шесть раз больше, чем обычно. И нет, Люси, я не слышу, как вы обсуждаете список гостей. Венди, дорогая, ну ты-то куда, мы стоим в нашей любимой кондитерской, и ты только что рисовала вот на этом самом листке примерный вид торта. Да, Нацу, конечно же, я с тобой смахнусь, и ничего странного, что ты не хочешь драться здесь и сейчас, как обычно, я совсем не против отойти на десять километров от города.       В общем, да. Лучше не появляться в гильдии совсем, чем изображать из себя великую слепую. Пусть уж спокойно все подготовят. Хотя раньше это решение казалось пыткой, потому что впустую слоняться по городу, обходя гильдию за три квартала, было скучно. Эрза пыталась занимать себя уборкой в комнате, приведением всего снаряжения в идеальное состояние, брала задания с расчетом вернуться в нужный день.       Но в этом году она с удовольствием посвятила время своего добровольного уединения Джерару, вернее, тому, чтобы он не умер либо от голода, либо от усталости. Потому что, видит бог, заботиться о себе он не желал именно до такой степени.       Тем более что Джерар ее не прогонял и ни словом, ни жестом не давал понять, что ее присутствие нежелательно. Конечно, как назло, он в середине недели уехал в Эру, наконец, отчитаться по текущему положению дел, и обещал вернуться только в пятницу. Но это не значило, что Эрзе в отделе были не рады. Мереди всегда горела желанием поперемывать косточки кому-нибудь, желательно, чтобы его имя начиналось на «Г», а заканчивалось на «рей». Впору было товарища пожалеть, сначала он был у нее в списке на убой под номер один, а теперь она занималась шпионажем в пользу Джувии. Эрза не теряла надежды внушить ей, что Грей все-таки хороший человек. Так что до пятницы у нее была компания.       А там и Джерар вернулся, он был более чем удивлен, застав в своем кабинете чаевничающих девушек, которые в этот момент были заняты обсуждением важнейшего вопроса «все ли ледяные маги-парни придурки».       — Я рад, что вам не было скучно в эти дни, — сказал Джерар, вешая плащ в шкаф.       — Как твой отчет?       — Неплохо. На самом деле, они не ожидали такой продуктивности от отдела, которому едва есть месяц, — сообщил Джерар.       — Главное, чтобы они не начали требовать такой продуктивности всегда, — заметила Эрза. — Ты совсем загнешься.       — Согласна. Работать в таком ритме я не хочу, — Мереди скрестила руки на груди. — Нет-нет-нет.       — Ну, что ж, я пойду, — Эрза засобиралась. — Вы проделали отличную работу, обязательно отдохните. И, Джерар, под «отдохните» я имею в виду настоящий отдых. То есть, ты не будешь здесь задерживаться, и сегодня, наконец, будешь спать в своей квартире, а не тут. Спать на работе — плохо, даже если у тебя есть диван.       — Туда его, — поддакнула Мереди. — Ты тоже отдыхай, увидимся завтра!       — Они и вас втянули?       — О, так ты знаешь? А Джувия мне все твердила, что они хорошо прячутся. И я так старательно тебя отвлекала, чтобы помочь…       — Мереди, мой день рождения повторяется каждый год в один и тот же день, и они каждый раз что-то отчебучивают, конечно, я все знаю.       Утро субботы началось для Эрзы с ввалившихся в ее комнату с восторженными возгласами соседок по общежитию.       Эрза спросонья попыталась было сопротивляться, когда на нее навалились, но быстро опознала в неожиданной утренней тяжести Венди и Кану, которые принялись беспощадно ее обнимать.       — С днем рождения, дорогая! — улыбнулась Эвергрин, распахивая шторы на окне.       Мираджейн тем временем устраивала вазу с цветами на столике для чаепитий. Их яркий синий цвет мигом приковал к себе взгляд Эрзы.       — Нашли на пороге твоей комнаты, — пояснила Кана, правильно поняв недоумевающий взгляд Эрзы. — Кто-то не постеснялся пробраться ночью в общежитие, чтобы поздравить тебя. И не оставил открытки, подлец!       — Да и васильки… Романтик какой-то, сам, должно быть, собирал, — задумчиво проговорила Эвер. — Кто-нибудь знает, что они значат?       Девушки переглянулись, мысль о том, что цветы что-то могут значить, была им чужда.       — Кажется, у меня была когда-то книга о языке цветов, была одна идейка по расширению арсенала заклинаний, но руки так и не дошли, — пробормотала Леви. — Схожу поищу. Если не найду, спросим потом у Лю-чан, ее должны были в детстве по такому гонять.       — Все время забываю, что Люси воспитывали как аристократку, — хмыкнула Эвер. — Хотя, будь мы в «Пегасах», знали бы такое все. Ой, какие непростые люди запрашивают себе в компаньоны магов, надо прямо уметь держать себя. Бикслоу повезло больше всех, он достаточно безумен на вид, чтобы его не дергали. А вот нам с Фридом пришлось повертеться в высших кругах.       Леви вернулась с плохими новостями: издание то ли не пережило войну с Арболесом, то ли ту семилетнюю отлучку хозяйки.       — Могу быстро слетать и спросить у Люси, — предложила Чарли. — До вечера мы все от любопытства сгорим.       — И то верно, не задерживайся только, — согласилась Мираджейн, а потом повернулась к Эрзе с предвкушающей, самую малость зловещей улыбкой. — А у нас сейчас по плану праздничный завтрак для именинницы, а потом мы перетрясем твой гардероб, в этом году никаких доспехов на вечеринке, только красивые платья.       Не то чтобы Эрза не понимала, с чего такое внимание к тому, в чем она будет на своем же празднике. О нет, энтузиазм Миры и Эвер был понятен, они, совершенно не скрываясь, развернули специальную операцию под названием «Помочь Эрзе склеить одного конкретного парня».       Вот только имело ли все это смысл, все эти красивые платья, элегантные прически, если большую часть времени она все равно просто Эрза, которая ходит в доспехах и не заботится о том, чтобы быть для кого-то красивой. Она всегда была в первую очередь воином, а потом уже всем остальным. Даже если ей нравились сладости и истории о любви, жизнь не раз ей уже показывала, что нормальной девушкой ей не быть, потому что она, не задумываясь, откажется от чего угодно ради близких, и от всех этих красивых, но непрактичных вещей в первую очередь.       И вот они придирчиво изучали содержимое шкафов Эрзы.       — Господи, это было старьем еще семь лет назад, — ворчала Эвергрин, перебирая вешалки с платьями.       Мираджейн, внимательно оглядев ближайшие ящики на предмет косметики и заметив ее полное отсутствие, вздохнула:       — Вынуждена признать, что Эвергрин права, ты безнадежна, Эрза. Большое чудо, что Джерар, похоже, и так в тебя влюблен донельзя. Но дожать его будет сложно.       — Мда, — изрекла Эвер, доставая очередное платье. — Это уже сойдет за винтажное. Сколько ему лет?       Эрза помнила это платье. Когда-то оно сожрало почти весь месячный заработок Эрзы. Это было где-то через полгода после того, как она стала магом S-класса. Мастер тогда впервые вытащил Эрзу на какую-то встречу мастеров гильдий и представителей всяческих магических организаций. Формально, показать, что в «Фейри Тейл» появился вот такой замечательный маг S-класса. На самом деле похвастаться перед другими мастерами одной из своих подопечных. Был у них какой-то такой заскок, вечно сравнивать, у кого маги сильнее, а волшебницы красивее. А тут Эрза — два в одном. Стояли они тогда вместе с Карен Лиликой почти весь прием с одинаково кислыми лицами, потому что ни Эрзе, ни волшебнице «Пегасов» не улыбалось быть мишенью сальных взглядов кучи стариков. В общем, это была такого рода встреча, и Эрза, еще не зная этого, подошла к подготовке со всей серьезностью, чтобы не опорочить гильдию. Купила платье, взгромоздилась на каблуки, красиво собрала волосы, а не оставила их болтаться в косе, как делала тогда.       С тех пор Эрза всегда являлась на все мероприятия исключительно в боевом облачении. Броня и суровое лицо отпугивали почти всех желающих пообщаться. Почти, потому что существовали Ичия-сан, которому в отношении Эрзы инстинкт самосохранения отказывал напрочь, и Баккус Грох, который трезвым бывал только по большим праздникам, а пьяному и море по колено, и «Эрзаааа, давай выясним, кто из нас двоих более дииикииий, ааа???»       В общем, это было платье, которое Эрзе до сих пор казалось самым красивым в ее гардеробе. Но оно было самым ярким напоминанием о том вечере, сотне взглядов, разбирающих ее на части, облизывающих открытые участки кожи, холодные руки ее единственного в тот вечер партнера по танцу, необходимость держать лицо, что бы это человек ни говорил.       А говорил он многое.       — Его и надену, Эвер, — говорит Эрза. — Если смогу влезть, я надевала его всего раз, лет в шестнадцать.       Платье село замечательно. Вероятно, даже чуть лучше, чем раньше, поскольку с тех пор у Эрзы чуть прибавилось в нужных местах и, к счастью, не прибавилось в ненужных. Оно было пошито из слегка поблескивающей чернильного цвета ткани, в полутьме не отличимой от черной. Оно бы казалось совсем простым, если бы не украшавшее верх тонкое, замысловатое кружево, самое существование которого казалось Эрзе чистейшей магией, ведь какое нужно мастерство и терпение, чтобы сплести эдакую красоту вручную.       Где-то между соображением из волос Эрзы элегантной прически и сетованием на недостаток украшений, и что лучше с этим платьем совсем ничего, чем ее любимые серьги-клинки, пришла Чарли с информацией про васильки.       — «Не смею выразить тебе свои чувства», — говорит она, оглядывая творческий кавардак в еще утром идеально убранной комнате. — Вот что сказала Люси.       — Точно романтик, — хмыкнула Эвер. — Как очаровательно.       — Это может быть Джерар, — заметила Мира. — Смысл подходит. Жаль, не спросишь, вдруг все-таки не он, будет неловко.       Очень неловко. Эрза рискует на месте умереть от неловкости. Лучше просто любоваться васильками, будучи в неведении о личности дарителя. Иногда красивые цветы — это просто красивые цветы.       Количество гостей в этом году зашкаливало. Ее затискала с наскока Милианна, крепко обняли Кагура и Минерва, галантно облобызали руку по очереди все парни из «Пегасов», и Эрзе очень хотелось пошутить про непрямой поцелуй между ними всеми. Хотя стоило полагать, для них это не будет чем-то постыдным. Потом ее весьма официально и чопорно поздравил Лион Бастия, а сразу же вслед за ним сестры Бленди восторженно пожелали ей столько любви, что хватит на десять Эрз.       К компании «Греха Ведьмы» пришлось подойти самой, так как бывшие преступники жались в сторонке, видимо, не до конца понимая, как они тут оказались. Мереди с широчайшей улыбкой, представляя собой нечто среднее между сестрами Бленди и Милианной, крепко обняла ее и раз шесть пожелала успехов в любви так, чтобы это точно услышал Джерар.       Бывшие члены «Орашион Сейс» скромно поздравили, пожелав всяческих благ, прежде чем на них налетела соскучившаяся за время в «Саблезубых» Сорано, скороговоркой брякнув «сднржденя». И Эрза осталась наедине с Джераром.       — Поздравляю, — Джерар был краток, но Эрза его не винила. Ее маленький трюк сработал замечательно, о чем свидетельствовал его задумчивый, почти пришибленный вид. Джерар мыслями был не здесь, а в лете семьсот восемьдесят первого года. Джерар тогда был еще просто многообещающим работником совета, до принятия его в десятку Святых оставалось чуть больше года. А Эрза только стала магом S-класса, успешно сдав экзамен в декабре восьмидесятого.       И вот они встретились на том приеме.       И эта встреча не принесла Эрзе ничего кроме боли и страха.       А теперь она стояла перед Джераром в том же платье, как ожившее воспоминание.       Эрза улыбнулась ему и пошла принимать торжественные поздравления Стинга, так как тот смог, наконец, отлипнуть от Нацу, и теперь искал в заполненном волшебниками зале именинницу, будто бы вспомнив, зачем он вообще здесь.       А зал был действительно полон. Члены гильдии, союзники, друзья… И все они были здесь, чтобы поздравить ее.       Когда все расселись, Эрза поднялась со своего места.       — Я очень рада видеть всех вас сегодня. Мы все через многое прошли вместе и для меня большая часть называть каждого из присутствующих своим другом. Поэтому пусть первым тостом будет тост за дружбу! За вас!       — За дружбу! — подхватил зал.       Зал загудел, общаясь, обмениваясь тарелками с закусками, выпивка вновь наполняла бокалы. Но не прошло и пяти минут, как прозвучал второй тост, голосом Каны, изрядно уже подвыпившей.       — Эрза у нас очень скромный человек, раз уж в свой день рождения предлагает пить за друзей, поэтому для восстановления справедливости, надо выпить за нее. Ведь благодаря ей мы все сегодня здесь собрались. За Эрзу Скарлет!       — За Эрзу Скарлет! — вновь грянул хор голосов.       Эрза бросила мимолетный взгляд на Джерара, и тот отсалютовал ей бокалом, мол, за тебя.       И празднество потекло своим ходом. Поднимались желающие сказать очередной тост, и у каждого находилось не одно доброе слово для Эрзы, и не одна история. Даже Эрик, хохоча, помянул их первую встречу, говоря, что большая удача, что рука Эрзы пережила встречу с его ядом, ибо сейчас ему было бы очень стыдно за это.       Сорано припомнила историю из времен «Райской башни». Однажды в их камере кто-то умер от истощения ночью. И тогда Эрза читала полагающиеся по случаю строки через стенку, слушая как маленькие дети, запертые в одной каморке с мертвецом, плачут. Под конец она сказала: «Теперь его душа отправилась в лучшее место. Там много добрых ангелов, они позаботятся о нем». И практически до самого прихода надзирателей она пересказывала соседям то, что могла из Писания вспомнить.       Днем Эрза была никакая, но она поняла, что все правильно сделала, когда, улучив момент, ее обняла чумазая белокурая девочка, в которой Эрза опознала жительницу соседней камеры. Эрза вернула ей объятия, и они живенько разбежались. Будто бы ничего не было. Это была Сорано, построившая на рассказах Эрзы в ту ночь всю свою идентичность.       Они смеялись над общими радостями, благодарили за пережитые вместе трудности. И сердце Эрзы буквально разрывалось от огромной нежности ко всем, кто был здесь.       Градус веселья рос, кто-то сел за пианино и принялся наигрывать, что-то располагающее к танцу.       Эрза дрейфовала от одной компании к другой, то с улыбкой полюбоваться за тем как Грей вяло отбивается от призывов Джувии к приглашению ее на танец, или на то, как неловко пытается Лион флиртовать с Мереди, и в каком она от это восторге, потому что раньше ее статус преступницы не располагал к такому. То убедиться, что столкнувшаяся с «Орашион Сейс» Милианна всего лишь нашла среди гостей тех, с кем можно обменяться опытом жизни после «Райской Башни».       Затем было важно не дать Нацу подраться со Стингом прямо в зале, то есть, она понимала, что Стингу благоразумия хватит не громить чужую гильдию, но в Нацу веры не было. Однако добраться до той части зала Эрза смогла только обойдя по стеночке стол «Пегасов», ибо, как известно, зло не дремлет, а Ичия-сан при всех его достоинствах был для Эрзы злом неизбежным, пугающим где-то на уровне инстинктов, которые твердили «бей или беги». Увы, нежелательное внимание даже от хорошего человека было неприятным.       У «Саблезубых» как раз происходил прелюбопытнейший диалог.       — Ну, так вот, в этом году мы обязаны провести «Фантазию». В течение семи лет гильдия находилась не в том положении, чтобы организовывать фестиваль, а после нашего возвращения с Тенрю гильдия просто не дожила до октября, а потом город восстанавливали после войны, опять же, непруха, — рассказывала Мираджейн.       — О, мы слышали о знаменитых «Фантазиях» вашей гильдии, — покивал Стинг. — Я не совсем понимал, почему мы, ставшие сильнейшей гильдией после вашего исчезновения, так и не проводили своих фестивалей. Это же репутация, все такое.       — Отца это не волновало, — мрачно вставила Минерва. — Ему был интересен лишь аспект, связанный с силой. Пока все знают, что «Саблезубые» сильнейшие, ему было все равно. Тем более его не волновало что-то вроде «бесполезных кривляний на публику», он так бы это назвал.       — Ну, кривляться на публику довольно весело, — Мира рассмеялась. — У нас мастер, будучи святым магом, вечно отчебучивал всякое, просто потому что серьезности в жизни хватает, а вот оторваться раз в год на параде — самое оно. Да и я тоже никогда не воспринимала эти парады серьезно. Лицом я свечу в журналах, а тут можно и в змею превратиться, чтоб у всех глаза на лоб полезли. В этом году вообще возьму и в облике Сатаны заявлюсь, могу потому что.       — Нам нужно обязательно повторить битву «Фей против фей» в этом году! — вставил Нацу.       — Нет! — рявкнули на него сразу с нескольких сторон. Грознее всех звучал Лаксас, главный виновник того побоища.       — Ну да, ну да, вам легко говорить, вы в прошлый раз знатно подрались, а я почти все веселье пропустил. Это нечестно. Мы должны снова подраться.       — Зато ты отхватил себе тогда главного босса, и получил по лицу меньшим числом разрядов молний, — вступила в беседу Эрза, крепко сжав плечо распаляющегося Драгнила. — Мы не будем повторять битву «Фей против фей».       — А что это за битва? Что-то вроде дружеского соревнования? — уточнил любопытный Лектор.       Участники этого «дружеского соревнования» переглянулись, не зная, что и сказать.       — Это была попытка силового переворота в гильдии, — спокойно сообщил Лаксас. — Что-то вроде гражданской войны в отдельно взятой гильдии. Один придурок решил, что дед засиделся у власти, и пора бы ему стать новым мастером. Он собрал команду, взял в заложники сначала девушек гильдии, участвовавших в конкурсе красоты, а потом, когда заложниц спасли, весь город. А, и еще заставил всех членов гильдии сражаться друг с другом.       — Звучит не очень весело, — Лектор смотрел на магов «Фейри Тейл» огромными глазами, явно жалея о своем любопытстве.       — Фро тоже так думает, — иксид Роуга выразил поддержку в своей обычной манере.       — И что стало с тем парнем?       — Ну, Нацу ему накостылял, — сообщила Мира. — Как и сказала Эрза.       — А потом мастер его изгнал из гильдии, — добавила Эрза. — Мы, кстати, были против.       — Почему вы были против? — недоуменно посмотрел на них Стинг.       — Ну, все мы временами сходим с ума и творим глупости, что, теперь каждого изгонять? — пожала плечами Мира. — А драки в гильдии — явление каждодневное. С нашей точки зрения он не сделал ничего криминального, просто слегка увлекся со всеми этими заложниками и угрозами городу. Нацу вот в восторге от идеи, что тогда был, что сейчас.       — Подождите, а почему при наличии вас, Эрза, Мира и Лаксас, до зачинщика добрался только Нацу?       — Я была не совсем в форме. Не колдовала тогда толком года два, с непривычки потратила почти все силы на бой с одним из зачинщиков мятежа.       — Ну, я ушла разбираться с угрозой городу, — сообщила Эрза. — Словила две сотни разрядов молнии, пока деактивировала заклятие.       — Я был угрозой городу, — сообщил Лаксас, когда взгляды «Саблезубых» устремились к нему.       — А.       — О.       — Ой.       — Фро тоже так думает!       Разговор стал каким-то неловким.       — В общем, приезжайте к нам в октябре, обещаем мирную «Фантазию». Если понадобится, я лично нокаутирую Нацу, — попыталась разбить воцарившуюся атмосферу общего смущения Эрза. — Повторяю, никакой битвы «Фей против фей».       — Можно последний нескромный вопрос, а как так вышло, что вы, Лаксас-доно, снова стоите здесь? — поинтересовалась Минерва.       — Во время путешествия я решил навестить могилу первого мастера гильдии Мавис, и так вышло, что заодно помог поколотить второго мастера гильдии, у которого поехала крыша на старости лет: он основал темную гильдию и пришел на остров Тенрю искать Зерефа. Потом мы застряли на острове на семь лет. Дед после возвращения с Тенрю попытался передать полномочия мастера Гилдартсу, Гилдартс, пробыв мастером минут пять, одним указом вернул меня в гильдию, а вторым назначил деда мастером обратно. Так я и оказался здесь.       — Удивительная история, — в голосе Минервы звучала неприкрытая ирония.       — Невероятная, — вторил ей Лаксас.       — Фро тоже так думает!       — Нацу, никаких драк в гильдии сегодня. Вне гильдии лучше тоже воздержись. Ты меня понял? — Эрза вспомнила, зачем шла сюда. Это был ее день рождения, она чувствовала себя замечательно, но это ей не помешало заставить свой голос лязгнуть лезвием гильотины, которая обрушится на каждого идиота, который проигнорирует ее слова.       — Айя! — пискнул Нацу, пытаясь сжаться как можно сильнее, потому что моральное давление на него оказывалось нешуточное.       — Вот и умница, — похвалила его Эрза, и пошла общаться с Кагурой.       После Кагуры пришлось вынести раунд непрекращающихся комплиментов себе, гильдии и происходящему от «Пегасов». Затем разнять едва не погрызшихся по причине «Леви» Джета, Дроя и Гажила. Выслушать извинения Макгарден за непроходимый идиотизм парней «Теневого механизма». Гажила, что показательно, она в число идиотов не включила.       Как ни крути, а когда ее дни рождения были камерным событием только для своих, было проще. Она бы не носилась сейчас по залу бешеной белкой, пытаясь убедиться, что все гости довольны, никто не скучает и не чувствует себя брошенным, а репутации гильдии ничего не угрожает.       За всей этой беготней Эрза не сразу заметила, что одного человека в зале не хватает, как раз того, кого она в этот день хотела видеть больше всего.       Ушел? Заскучал? Почувствовал себя лишним? Пересекся с Кагурой, пока Эрза не смотрела, и решил не мозолить сестре Симона глаза своим присутствием? Повздорил с Милианной? Гадать на самом деле было бесполезно, лучше пойти поискать.       Эрза планомерно обошла сначала первый этаж, пробежалась по второму, и обнаружила Джерара только на самом верху, на смотровой площадке у колокола. Кажется, он просто любовался видами вечерней Магнолии. Эрза выдохнула.       — Я тебя потеряла, — сообщила она.       — Извини. Не думал, что в переполненном зале хоть кто-то заметит.       — Ты в порядке?       — Да. Просто вышел подышать воздухом. Здесь ведь можно находиться?       — Конечно, — кивнула Эрза. — У нас можно все, что получается сделать. Я уверена, Фрид расписал письменами все места, куда посторонним лучше не заходить.       Эрза присела на борт небольшой площадки, на которой они находились, и устало прислонилась затылком к колонне, запрокинув голову, она оглядела город под ними.       — Кажется, быть именинницей — тяжелая работа, — заметил Джерар.       — Ты даже не представляешь, — трагическим шепотом протянула Эрза.       — Согласен, понятия не имею. В последний раз я праздновал свой день рождения еще до «Райской башни». Потом мы не знали точных дат, еще позже я считал это бесполезной тратой времени, а в последние годы я не очень-то был рад, что вообще родился.       — Был? Что-то поменялось?       — Мне кажется, я начинаю мириться со своим прошлым. Во многих злодеяниях я виноват и никогда не перестану таковым быть. Это неизменно, потому что я не могу изменить прошлое и не могу изменить прошлого себя. Во власти чего бы я ни был тогда, это был я, и моя память ясна. Все, что было сделано, было сделано моими руками. Но если я буду постоянно оглядываться назад, тот, кем я был в прошлом, отравит и настоящее, и будущее. И это будущее должно быть моим приоритетом. Так что если бы я на каком-то этапе своей жизни умер, это не только прервало бы череду моих злодеяний, но и лишило бы меня возможности сделать что-то хорошее. Поэтому, я думаю, что мое существование все-таки не бессмысленно.       — Конечно же, не бессмысленно, — горячо подтвердила Эрза, спрыгивая с борта и подходя к Джерару ближе. — Во всем этом чертовски полно смысла. Во всем! В том, что мы вынесли, выстрадали, в том, что мы можем вот так стоять, глядя на мирный город, в том, что над нами находится одно и то же небо. В том, что несмотря ни на что, мы нашли дорогу друг к другу.       — Да, — Джерар смотрел на нее с улыбкой.       Эрза не открывала от него глаз, множество желаний вспыхивали в ее голове. Что если она обнимет его? А если набраться смелости, шагнуть еще ближе… и поцеловать? Это желание жгло ее с того самого едва случившегося поцелуя на пляже, а сейчас казалось и вовсе непреодолимым.