Глава 10, в которой пропасть между Джераром и Эрзой исчезает окончательно

      Джерар задавался вопросом, как и когда он успел стать для этой гильдии настолько близким человеком, чтобы его мало того, что пригласили на праздник, так еще и у самого входа подхватили под локоток и утащили в компанию только для своих.       Казалось бы, это должно было быть неловким, но Джерар неожиданно увлекся разговором с присутствующими парнями.       Когда-то, в не лучшие свои времена, Джерар считал окружающих идиотами, а магов «Фейри Тейл» — идиотами вдвойне. Их сумасбродство было одной проблемой, а неспособность изобразить хоть какое-то почтение к совету даже для собственной выгоды — и вовсе ставила в тупик.       А сейчас вот осознавал, насколько большим идиотом был сам. В этой гильдии были люди всех сортов, и те, с кем можно обсудить последние достижения науки, и с кем можно поиграть в шахматы, и кто поймет сложности управления людьми, и некоторые даже знают подводные камни работы на Совет.       Были люди, которые делают то, что считают правильным. Люди, которые свято уверены, что правда и добро всегда торжествует над злом, а раз так, то и с ними все будет нормально. И нет никакой нужды притворяться паиньками, чтобы совет не провоцировать.       Джерар спросил про устав. Не то чтобы он не поверил словам Эрзы, но интересно послушать историю с разных ракурсов.       Ему даже вынесли этот листок, заключенный в рамку, обнесенную максимально возможным количеством чар прочности.       Они гордились этим листком!       И Джерар был восхищен накалом абсурда, который творился вокруг управления этой гильдией.       На мгновение он представил, каково было бы сидеть здесь не в качестве дорогого гостя, но полноправным членом гильдии.       Вообще, неплохо.       Но, по правде говоря, Джерар бы, наверное, не променял свое нынешнее место на роль мага «Фейри Тейл». Дело было не в том, что одно хуже или лучше другого. Просто после всего пережитого Джерар хотел защищать людей от зла, и хоть иногда гильдии оказывались в это втянутыми, но это не было их основной работой. Работа мага — решать проблемы, созданные магией, или те, которые иначе как колдовством не решить.       В общем, Джерар счел, что находится на своем месте, и решил больше не сомневаться.       Хотя он не собирался отказываться от расцветающей дружбы со всеми этими милыми людьми.       Откровенно говоря, пока Эрза находилась в организационном аду, его дни скрашивал Грей Фуллбастер, чертов гений стратегии. Не то чтобы он проявлял какие-то чудеса планирования, просто, завалившись к нему в кабинет впервые, он изрек, что это последнее место, где Эрза будет его искать.       На резонное замечание, что он будет делать, если Эрза придет сюда не для его поисков, Грей пожал плечами и сказал: «Эрза — это человек, который не позволяет себе отвлекаться, когда есть дела, которые должны быть сделаны».       И он был прав: за все время, что гильдия готовилась к фестивалю, Эрза ни разу не посетила кабинет Джерара.       Первые дни маг льда беззастенчиво дрых у него на диване. Потом начал таскать конфискованную у темных гильдий запрещенную литературу, которую полагалось немедля отправить в Эру, где для нее построено спецхранилище, но Джерар ничего не отправлял до тех пор, пока сам не ознакомится с содержанием. Некоторые труды не заслуживали быть похороненными в пыльных складах Совета. Честно говоря, грядущая когда-нибудь инспекция из Эры рискует стать весьма нервным мероприятием, когда Джерару придется думать, куда деть всю эту запрещенку на время аудита.       На вопрос Джерара, не оборзел ли Грей часом, тот философски заметил, что вот у них на севере темной магией считается только то, что взаимодействует с тьмой, а все остальное — вопрос того, как каждый конкретный маг решает воспользоваться своими знаниями.       И они поспорили о необходимости запрета тех или иных знаний. Не очень жарко, конечно, так как сам Джерар когда-то по наводке Уртир мотался на тот же север в библиотеки, полные всяких интересных книг, лежащих просто так, в открытом доступе, даже без предупреждений, что это все только в ознакомительных целях, за использование получишь незабываемый опыт пожизненного заключения в тюрьме.       Потом Джерар на свою беду предложил сыграть партийку в шахматы, в смутной надежде, что не очень усидчивый маг заскучает и свалит.       Сначала пришлось объяснять правила игры. Потом была череда позорных новичковских поражений Фуллбастера.       А потом он втянулся и стал походить на нормального соперника. И теперь это было даже интересно.       И Джерар окончательно смирился с его присутствием.       И этот самый Грей затащил его в компанию к отдыхающим перед парадом парням. Ему вручили стакан чего-то градусного. И после нескольких глотков Джерара догнало осознание, что как-то незаметно друзья Эрзы начали становиться его друзьями. И даже без участия в этом Эрзы. И это было весьма приятно.       А еще он понял, что чувство вины, раньше казавшееся гранитной плитой, что прижимала его к земле так, что и не вздохнуть, не терзало его больше, мешая делать то, что хоть как-то радует.       Он помнил на пересчет все свои грехи и знал, что они с ним до самой смерти, но жизнь брала свое. Жизнь, которую он начал жить. Место, которому он принадлежал. Люди, которые были рядом с ним, потому что по каким-то причинам он им нравился. Все это не было заслуженным, но не у всех вещей должен быть смысл. Джерар не мог вернуть назад все, что разрушил и испортил, но он мог создать новое, защитить то, что есть, и ему не обязательно было страдать каждую минуту своего существования, чтобы делать хорошие вещи.       Это было странное осознание. Его занятия самоистязанием на самом деле не делали мир лучше.       У него есть работа, которая делала мир лучше, и ему нравилось ею заниматься, как бы бесконечные отчеты ни пытались довести его до ручки. Эрза делала его счастливым, но и он делал то же для нее. Он не заслуживал ни единого доброго слова от нее, а она заслуживала всего мира. И, по правде говоря, он не вынесет больше ни единого полного надежды на что-то большее взгляда от нее. Он больше не был в состоянии ей отказать. Любая причина для отказа казалась ему теперь совершенно глупой, не выдерживающей никакой критики.       Из размышлений о бытие Джерара вырвал тычок в бок от Лаксаса.       — Начинается, — тихо сказал Дреяр, кивая в сторону сцены.       — Концерт? — так же тихо спросил Джерар, глядя на поднимающегося на сцену парня, кажется, его звали Макс.       — Конкурс красоты среди девчонок, — хмыкнули ему в ответ.       Джерар почувствовал себя загнанным в ловушку.       — Среди всех? — попытался он найти выход.       — Ну, вообще среди желающих. Там неплохой такой денежный приз. Так что кто-то тут ради награды. Но есть Джувия, которая перед Греем покрасоваться хочет. И есть Эрза с Мирой, которые как персоны известные придают этому конкурсу дополнительный вес, и поэтому у них нет варианта «не участвовать», — пояснил Лаксас. — Мира это терпеть не может. Она и в журналах-то снималась чисто ради заработка, потому что в гильдии зарплата может в какой-то из месяцев улететь в трубу из-за штрафов или срочной потребности в ремонте всего. Ну, она и развлекается, как может, то в деда превратится, то еще в кого. Насчет Эрзы, она обычно не сильно напрягается, но в прошлый раз вполне честно взяла первое место.       — И как он обычно проходит?       — Макс вызовет их по очереди, и каждая что-нибудь сделает. На что фантазии хватит. Кто в купальник влезет, кто станцует, кто магией что-нибудь изобразит. Потом начнется голосование. Раньше в нем участвовали только все присутствующие в зале, но в этом году мы транслируем конкурс через лакримы на всю Магнолию, так что голосовать смогут все желающие. Мы бы, вероятно, свихнулись это все подсчитывать, но Фрид зачаровал письменами специальные ящики, так что с этим проблем не будет, ну и ошибок тоже, мы все сто раз проверили.       Пока Джерара вводили в курс дела, ведущий конкурса закончил с подводками и объяснением правил, так что вскоре на сцену вышла первая из конкурсанток.       Каждая из выходящих девушек, была замечательной юной волшебницей, но Джерар больше хлопал машинально, подхватывая за более увлеченными зрителями.       Почему-то его волновала идея того, что на сцену в любой момент могла выйти Эрза. Она и конкурс красоты казались понятиями, лежащими в разных плоскостях. Он бы даже назвал эти плоскости параллельными. Конечно, она была вправе участвовать, но для Джерара конкурсы красоты были явлением поверхностным, чем-то, что учитывало лишь наружность участников. Самые прекрасные люди могли быть испорчены глубоко внутри.       И то, что он чувствовал к Эрзе, не было поверхностным, она была примером человека, который красив как внешне, так и внутренне. И, несомненно, были времена, когда его восприятие было испорчено чарами, и он чувствовал к ней странную смесь из восхищения и отвращения, когда не мог отвести от нее взгляда, но презирал за то, что она была полна света.       И сейчас она участвовала в конкурсе красоты, что, по мнению Джерара, было лишено смысла. И почему это так его взволновало? Лаксас же сказал, что это было для Эрзы обязательно. Ревнует ли он? Или просто раздражен тем фактом, что скоро весь город будет смотреть на нее и размышлять, красивее ли она своих подруг?       Все эти мысли крутились в его голове, пока не вышла Эрза.       Потому что потом мыслей в его голове не осталось.       Она была красива всегда.       Но сегодня ее глаза сияли ярче. Сегодня на ней было красивое платье. И она носила подаренный Джераром комплект украшений.       И как будто этого было мало, она перевооружилась, облачаясь в доспехи: воплощение не только красоты, но и силы.       — Джерар, моргни, если ты еще жив. А еще лучше — дыши, что ли, — Грей толкнул его в плечо. И ведь когда выступала Джувия, они посмеялись над его глупо влюбленным видом. А сейчас вот Джерар не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни отвести взгляда. Так и смотрел, пока Эрза танцевала с оружием, и до тех пор, пока она не скрылась за кулисами. И только тогда Джерар обрел способность мыслить и чувствовать хоть что-то. Он ожидал, что сейчас кто-нибудь что-нибудь съязвит. И дождался.       — Кажется, в этом году она очень серьезно настроена, — пробормотал Лаксас. — Интересно, с чего бы?       — Ну да, — протянул Фуллбастер. — С чего бы? — и покосился на Джерара.       — Как вариант.       — Когда человек переживает выстрел из Юпитера, в следующий раз по нему бьют Эфирионом.       — Кажется, у нас тут прямое попадание, выживших нет.       Джерар раздраженно закатил глаза, хоть бы отошли куда, чтобы не при нем это обсуждать. Но было нелепо указывать, где им стоит находиться в их собственной гильдии, так что Джерар «отошел» сам себя. Все равно надо проветрить голову. На выходе закинул в ящик карточку с именем и номером Эрзы, как будто бы он мог проголосовать за кого-то другого в этой жизни.       На лакримных экранах снаружи повторно показывали выступления участниц, и Джерар позорно залипал каждый раз, когда там показывали Эрзу. Доходило до спотыкания на ровном месте. Со стороны властей было очень разумно перекрыть движение для манокатов, иначе количество аварий на дорогах рисковало бы превысить все разумные пределы.       Прогулка оказалась не настолько разумной идеей, как думалось ему. Слишком много людей, и Джерар, несмотря на месяцы, прошедшие с его помилования, так и не привык находиться в толпе без опасения, что его кто-нибудь узнает и придется убегать от рунных рыцарей. Ему все чудились чьи-то неприязненные взгляды, следующие за ним. Да и эти экраны.       Джерару удалось найти относительно тихую улицу, чтобы перевести дыхание после казавшегося бесконечным лавирования в толпе горожан и гостей фестиваля.       Но и тут его ждали неприятности.       — Ты! — в спину прилетело восклицание. Обладателя этого голоса Джерар не видел где-то уже лет восемь, но когда-то он провел с ним достаточно времени, чтобы не спутать его ни с кем другим.       Развернувшись, Джерар только убедился в своих предположениях.       — Вы, — спокойно ответил Джерар, глядя на Сё и Уолли. Похоже, они некоторое время шли за ним. И то, что Джерар ранее списал на паранойю, было по-настоящему.       — Да, мы! — горячо подтвердил Сё. — Что ты тут, по-твоему, делаешь?       Джерар вздохнул. Отчасти он всегда боялся встречи с ребятами. Но так же он был рад видеть, что все с ними хорошо. И он понимал, что они эту радость в его отношении не разделяют. И лучше бы им вообще не встречаться. С Милианной они так и не поговорили, даже просидев весь вечер в одном зале на дне рождения Эрзы. Видимо, они оба решили, не сговариваясь, не портить праздник Эрзе бесполезными ссорами. Так что они просто игнорировали существование друг друга, стараясь даже не приближаться даже на расстояние слышимости.       — Некоторое время назад за помощь в отражении вражеской атаки на территорию Фиора королева Хисуи даровала мне и еще нескольким волшебникам помилование. Так что мое нахождение здесь не нарушает никаких законов.       — Это город сестрицы Эрзы! — Сё сделал несколько шагов к нему.       — Здесь находится ее гильдия, да, а еще место моей работы, в паре кварталов отсюда. Ричард должен был сказать вам, где он сейчас работает.       Уолли кивнул.       — Брат сказал, что много лет был членом темной гильдии, а теперь он может использовать этот опыт для того, чтобы спасти других людей, — проговорил он.       — Ричард — хороший человек, в отличие от тебя! — Сё указал на Джерара. — Как вообще совет мог довериться тебе снова?       — Я задаю себе тот же вопрос. Но я рад, что они так поступили, это позволяет, знаете ли, избежать многих проблем с законом… когда закон — это ты.       Сё злился. И эта злость была понятна Джерару. Когда-то он хотел ее на себе испытать, потому что ненависть окружающих казалась ему естественным положением вещей. И оттого Эрза с ее добротой была чем-то еще более светлым и непостижимым.       Если бы кто-то пришел за его головой, он бы и не сопротивлялся сильно. Так было когда-то. Сейчас он стоял на пороге чего-то важного, чего-то нужного, не ему, но этому миру в целом. Он мог выстроить систему, которая даже после него будет заботиться о том, чтобы деятельность темных гильдий была под контролем, чтобы темные культы, нахватавшись идей из неудачных проектов Зерефа, не громили больше деревни и города, угоняя их жителей в рабство. И он не мог просто позволить чьему-то гневу, пусть и самому праведному, пошатнуть это новое начало.       — Мне, правда, плевать на этот ваш Совет, хоть в третий раз его разнеси, но чем ты думаешь, если позволяешь себе околачиваться рядом с сестрицей Эрзой? Как будто ты ей недостаточно зла сделал! Годами очернял ее имя, выставляя обезумевшей предательницей, пытался принести ее в жертву, убить, и у тебя даже получилось бы, если бы не Симон! Как будто после этого ты имеешь право даже думать о ней!       Наверное, это весьма удачно, что сейчас разгар фестиваля и большая часть людей сосредоточена на главных улицах, потому что это значило, что этот безобразный скандал не заполучит большого числа зрителей. Сё тяжело дышал, на его смуглом лице был виден гневный румянец.       — Это все? — спросил Джерар.       — Что?       — Список твоих претензий ко мне. Ты закончил? Я могу идти? Потому что ты ничего нового мне не сообщил. Я лжец, предатель и убийца. Ты не сказал мне ничего, чего я сам про себя не думаю.       — Ты! — рявкнул Сё, вконец разозленный старательно изображаемым спокойствием Джерара. Он рванулся вперед, хватил его за грудки, дернул.       — Все еще я, Сё, — тихо сказал Джерар. — Всегда был я, и это самое ужасное. Мне жаль. Но нет ничего, чем я мог бы исправить уже содеянное. И я не могу ничем помочь вам.       — Как будто мне нужна помощь от тебя!       — Это не я бежал за вами по улице, чтобы прокричать все, что наболело.       Казалось, вот сейчас Джерар и получит по лицу. И он бы даже позволил нанести по себе удар, если это поможет Сё почувствовать себя лучше и оставить его в покое. Вроде как, закрыть для себя вопрос. Ведь ему так и не удалось этого сделать, когда «Райская башня» рухнула.       — Сё! Отпусти его! — раздался новый голос. И все трое уставились на новую участницу ссоры. Сталь в голосе обещала Эрзу, не меньше, но все-таки, это была не она. Милианна.       — Милианна! — воскликнул Уолли.       Сё неверяще уставился на нее, но послушно отшатнулся от Джерара.       — Только не говори мне, что и ты…       Милианна помотала головой.       — Я не прощу его никогда! Но Кагура-чан решила, что тратить свою жизнь на ненависть к нему — глупо. И я с ней согласна. Я не хочу его больше видеть. Оставьте его в покое. И пойдемте, я вас двоих обыскалась, там столько вкусноты в киосках, мы должны попробовать все.       — Но ты не можешь оставить его просто так!       — Почемяу? — уточнила Милианна, склонив голову вбок, как любопытная кошка. — Просто возьму и уйду.       — Он крутится рядом с сестрицей Эрзой, мы не можем…       — Сё. Ты не видел их двоих. Я приезжала к Эр-чан на ее праздник, весь вечер на них смотрела, думала разорвусь от злости. А потом увидела, как Эр-чан на него смотрит. Она знает, что делает, и я верю ей.       Сё дернулся от этих слов, будто от удара.       — Она выбрала его, — продолжила Милианна. — Глупый выбор, супер-глупый. Но Эр-чан выглядела счастливой. Я хочу, чтобы она была счастливой.       — Но…       — Башни нет уже почти десять лет, а мы все еще каждый день ищем виноватых. Хватит. Он больше не делает плохие вещи. А мы свободны и от башни, и от него. Идемте, Сё, Уолли, найдем Эр-чан, сколько вы ее не видели уже? А вы видели ее выступление? Правда, красивая? Супер-красивая!       Милианна утянула их прочь, треща о кошках, вкусной еде и о том, какая Эрза сегодня красивая была, когда выступала на конкурсе. Перед тем как они скрылись за поворотом в сторону главной улицы, Милианна оглянулась на Джерара и коротко кивнула.       Джерар был рад, что хотя бы она смогла отпустить случившееся. Он бы не хотел до скончания веков висеть камнем на их душах.       Джерар прошелся до своего отдела. Конечно, сегодня здесь было пусто. Формально фестиваль не был поводом для выдачи выходного дня всем работникам, но все неплохо потрудились, налаживая работу свежесозданного подразделения, да и работать, когда «Фейри Тейл» празднует на весь город, было бы очень непросто. Так что Джерар спокойно отпустил всех гулять.       Он мог бы зайти внутрь, и там его точно не потревожат никакие старые знакомые. Да, пожалуй, так и стоит поступить. Немного тишины и одиночества — все, что ему нужно сейчас.       — Даже не думай, — сказала Эрза, когда он уже потянулся к дверной ручке. — Никакой работы сегодня, контора закрыта.       На свою беду, Джерар обернулся, чтобы понять, что Эрза все еще была в сценическом образе.       — Я… просто хотел зайти, — думать в ее присутствии было как никогда плохо. И Джерар едва мог выдавить из себя и пару слов, слишком занятый бесстыдным глазением. — Немного тишины и покоя.       — Что случилось? Я видела тебя в зале, ребята опять были странными?       — Нет, с ними все в порядке, но мне стало немного душно, так что я вышел проветриться и напоролся прямиком на Сё и Уолли. Они, кстати, тебя пошли искать.       Эрза тяжело вздохнула и поднялась на крыльцо здания к нему.       — Подождут, — мягко сказала она. — Давай зайдем.       Джерар едва помнил, как разблокировал запирающие чары, как они шли по коридору до его кабинета.       — Они не знают всего, — начала Эрза, когда они разместились на диване. — У меня никогда не было возможности рассказать им всю историю. Если бы они знали…       — Они бы не изменили своего мнения. Сё был очень зол, что я смею находиться так близко к тебе. Уолли больше отмалчивался, но он всегда был более рациональным.       — Я с ними поговорю…       — У него есть полное право злиться. И он не сказал ни слова лжи. Все так и есть.       — Джерар, это не… — Эрза пыталась возразить, и было действительно больно видеть ее такой опечаленной и взволнованной.       Джерар взял ее за руку.       — Он во всем прав, но это уже не важно. Я пытался, Эрза, я, правда, пытался поступать правильно, так, как нужно. Но это оказалось ненужным даже мне.       Эрза смотрела на него, практически не моргая, затаив дыхание, понимая, что сейчас происходит нечто важное.       — Я хочу быть с тобой, я хочу быть тем человеком, на которого ты можешь положиться. Я бы хотел быть для тебя больше, чем другом. Знаю, что не достоин этого, и если бы все зависело только от меня, я бы никогда не посмел претендовать на место в твоей жизни. Но…       Договорить ему не дали. Эрза со всей ее порывистостью сжала их губы вместе. И Джерар забыл все, что хотел сказать. Это даже не было похоже на настоящий поцелуй. Кажется, она не знала, что делать, и просто замерла, но у Джерара и от этого колотилось сердце так, будто оно сейчас выскочит.       Понимая, что он и сам застыл соляным столбом, Джерар обнял ее, чуть притянув к себе, чтобы было удобнее.       Он не помнил, какие там разумные вещи он хотел ей сказать, чтобы объяснить то, что творится у него в голове и на сердце, но…       — Я тебя люблю, — прошептал он то, что действительно было важно в этот момент.       И поцеловал ее уже сам. Со второго раза получилось уже лучше. После второго последовал третий, а потом Джерар сбился со счета. Но пришлось вскоре отпустить ее, когда они вспомнили о времени, и что где-то там объявление результатов конкурса и парад.       Помады на губах Эрзы стало значительно меньше, а то, что осталось, смазалось, и Джерар подозревал, что исчезнувшая ее часть находится теперь на его лице.       Смущенно-виноватый вид Эрзы только подтверждал эту гипотезу.       — О Боги, прости, — ахнула она. — У тебя есть где-нибудь салфетки или платок?       Несколько минут они потратили на попытки стереть очень заметную красную помаду с его лица.       — И из чего они только ее намешали, — ворчала Эрза. — Больше никогда в жизни… чтоб я еще хоть раз…       — Не то, чтобы я был против, но мне интересно… Ребята сказали, что раньше ты не настолько вкладывалась в этот конкурс…       Говорить было довольно сложно, так как Эрза очень старательно терла его лицо, пытаясь избавить его от следов помады. Да и то, что она это делала сидя у него на коленях… Она остановилась, и смущенно потупила взгляд.       — Ну, как и каждая девушка, я иногда хочу быть красивой, — пробормотала она.       — Иногда? — переспросил Джерар.       — Говорят, красота в глазах смотрящего. И я не знаю, считаешь ли ты меня…       Ее голос делался с каждым словом все тише, и конец фразы Эрза и вовсе не смогла договорить.       — Самая красивая, — прошептал Джерар. — Всегда.       — Я знала только, что тебе нравится цвет моих волос. Или, по крайней мере, нравился, когда ты был ребенком.       Джерар улыбнулся.       — Ну, это не поменялось. Знаешь, даже в самые темные времена я не мог отвести от тебя взгляда.       Когда Эрза сочла свою работу выполненной, они разошлись. Эрза побежала поправлять макияж, чтобы вся Магнолия не узнала, чем она занималась в перерыве перед объявлением результатов, а Джерар вернулся в гильдию, спокойный, можно даже сказать безмятежный.       На его возвращение не обратили особого внимания, ну вышел и вышел, вот, вернулся же. Парни вновь наполнили его стакан, и Джерар, окинув помещение, наконец, заметил нечто странное, что должен был заметить раньше. В конце концов, отсутствие этого человека говорит так же громко, как и присутствие.       — А где сегодня Нацу?       Лаксас хмыкнул. Остальные тоже как-то заухмылялись.       — Эрза тебе не говорила, что он хотел сделать массовый мордобой в гильдии ежегодной традицией? — поинтересовался Грей.       — А разве драки не являются вашей ежедневной традицией? — со смешком уточнил Джерар.       Повисла тишина.       — Справедливо, — сказал Лаксас. — Но нет, вообще-то, драки в гильдии мы не одобряем, это…м.       — Экономически нецелесообразно, — закончил Фрид, трезвый и вернувшийся после подсчета голосов. — И да, я уже передал Максу показания из всех ящиков, он скоро начнет.       — Да, много разрушений — это много денег на ремонт, меньше выпивки в баре и недовольные задержкой зарплаты официантки.       — В общем, он хотел большое боевое состязание, где все дерутся против всех, — продолжил Грей. — И Эрза цинично и жестоко разбила его мечты.       — Железной перчаткой об лицо?       — Фридом.       Джерар посмотрел на указанного человека. Он не выглядел так, будто об него физически кого-то разбили.       — Эрза сказала, что если он хочет битву «Фей против фей», то пусть сам ее и спланирует так, чтобы Совет нас потом не прикрыл, как «Фантомов» в свое время, — пояснил Грей. — Ну, ты помнишь эту историю, ты тогда еще на Совет работал.       — Так, — кивнул Джерар. Скандал с «Фантом Лордом» он неплохо помнил. Мастера Джозе Совет тогда приговорил к тюрьме за попытку похищения человека, нападение на другую гильдию, угрозу городскому населению и собственности. Саму гильдию они расформировывать не стали. Так было сначала, все-таки довольно старая и известная гильдия. Проблемы возникли на этапе, когда все маги S-класса гильдии по тем или иным причинам не смогли возглавить гильдию. У кого не хватило авторитета, у кого желания, кто из гильдии сразу же ушел, и, в общем, между оставшимися магами случилось побоище за звание главного. Тут-то Совет и вмешался. Ну, как вмешался, видя, что проблем от гильдии больше, чем пользы даже без мастера Джозе, они просто выпустили приказ о расформировании. Так и закончился «Фантом лорд».       — Она так же сказала, что руководство гильдии рассмотрит его планы только после того, как я прочитаю и одобрю его наработки, — закончил Фрид. — Там все плохо было в первой версии. У него в пункте о защите зрительской зоны было написано буквально «Ну, тут Фрид чего-нибудь напишет своими письменами».       — А сейчас как?       — Да так же, мы еще не дошли до этого пункта. Я что делаю: читаю его опус до первой ошибки, неточности или чего-то, что мне просто не нравится, обвожу это, и отправляю исправлять. Говорить, что именно не так, я не должен, исправлять сам — тоже, и так как у меня есть личная жизнь, и жизнь в принципе, то приносить свой план он может ограниченное число раз в неделю и то только в конкретные часы. Сегодня утром я снова его развернул, так что он, вероятно, сидит где-то и пыхтит над планом вместе с Хэппи.       Это выглядело как весьма изысканная пытка. И Джерару стоит взять данный способ выведения людей из себя на вооружение.       — Эрза надеется, что я задушу его инициативу на стадии планирования, — пояснил Фрид. — Так что я стараюсь. Да и самому не хочется каждый год видеть напоминание о собственной глупости.       Джерар покачал головой. Пожалуй, это было довольно смешно.       — А если он обратится к кому-нибудь адекватному за помощью? — поинтересовался Джерар.       — Из гильдии только он и хочет эту битву.       — Сейчас в городе достаточно наших друзей из других гильдий…       Ненадолго в компании повисло молчание. Было прямо видно, что каждый из присутствующих лихорадочно перебирает в голове знакомых, способных к планированию.       Их размышления прервал вспыхнувший на сцене свет софитов.       Вышел Макс.       Честно говоря, результаты конкурса не сильно интересовали Джерара. Он уже знал, кто самая красивая девушка. Та, которая его целовала менее получаса назад.       Так что он сидел и вежливо хлопал, пока ведущий шел по нарастающей, объявляя количество голосов.       Третье место заняла Люси, второе было за Джувией, что Джерар счел справедливым, после того, как ему пришлось весь последний месяц слушать ворчание Грея о том, как его дом превратился в ателье, пока Джувия корпела над идеальным платьем для конкурса, не найдя ничего подходящего ее замыслу в магазинах. Естественно, видеть платье Фуллбастеру было нельзя, поэтому передвигаться по собственному жилищу свободно он не мог, что и вызывало недовольство.       И, наконец… Победительница — Эрза.       Он улыбнулся, поймав ее взгляд.       Девушки, отпущенные восвояси до самого парада, присоединились к ним. Джувия немедленно принялась выспрашивать у Грея, за кого же он голосовал, и, получив единственно верный для себя ответ, успокоилась и почувствовала себя победительницей.       Красота находится в глазах смотрящего, да?       После сегодняшнего дня Джерар бы дополнил поговорку до: «Красота находится в глазах нужного смотрящего».       Эрза села рядом с ним, прильнув щекой к его плечу, и все всё как-то сразу поняли, разулыбались понимающе, и для разнообразия не стали это как-то комментировать.