Часть 1

Рон бросил на Джинни унылый взгляд, когда она, скрестив ноги и сидя на полу, раскрашивала картину розовым карандашом, которую родители подарили ей на четвёртый день рождения. Отец забрал старших братьев на рыбалку, а мама не позволила Рону присоединиться к ним. Она сказала, что он ещё слишком мал, и это было бы несправедливо по отношению к Джинни. Это было нелепо. Да, ему всего четыре года, но ведь Фред и Джордж ходили на рыбалку, когда были его возраста! К тому же Джинни в данный момент вполне могла бы раскрашивать одна. Какой в этом смысл? Почему он должен был бы сидеть с ней? Она бы с удовольствием занималась этим сама. Когда Джинни была маленькой, Рон мог гулять с отцом и братьями. И только теперь, когда она стала достаточно взрослой, чтобы тоже захотеть отправиться с ними, а ещё достаточно взрослой, чтобы устроить истерику, от него стали ожидать, что он останется дома. — О, Джинни, это так красиво, — сказала мама, вставая с дивана, где она вязала рождественские свитера, и присаживаясь на корточки рядом с сестрой. — Разве это не великолепно, Рон? Ты знаешь, у тебя настоящий талант, милая. Джинни светилась от похвалы, её улыбка была широкой и обворожительной. — Наверное, — пробормотал Рон. Он опустил взгляд на игрушечный поезд, который собирал последние полчаса. Билл хотел сделать его с ним, но так как Билл был не дома, а Рон остался, он ничего не мог сказать. Не то чтобы Рон не любил свою младшую сестру. Она была вполне нормальной, насколько это возможно для брата и сестры. Она не была зловещей, как близнецы, или скучной, как Перси, или не пропадала по полгода, как Билл и Чарли. Но было несправедливо, что они всегда должны были быть вместе только потому, что были самыми младшими. К тому же, их мама никогда не говорила ему, что у него есть особый дар. Всё, что он делал, уже сделали его братья — и даже лучше. А с Джинни, казалось, для нее всё было новым и захватывающим. Фред однажды сказал ему, что родители никогда не хотели его — они пытались завести девочку, а вместо этого родился он. Если бы хотя бы один из близнецов был девочкой, Рон и Джинни вообще бы не родились. Рон не знал, что думать об этом. Когда он спросил об этом у родителей, они сказали, что любят всех своих детей одинаково, и наказали Фреда на месяц. Но хотя большую часть времени он был готов поверить им, иногда — как сейчас — ему казалось, что в словах Фреда может быть доля правды. Он был просто одним из многих, а Джинни была особенной. — Рон? — спросила Джинни, когда их мама вернулась на диван. — Ты хочешь поиграть в воображаемую игру? Рон немного замешкался, но затем кивнул. Если уж ему предстоит оставаться дома, то хотя бы можно будет развлечься. Погрузиться в мир фантазий — отличный способ провести время. — На улице? Она скривила губы. — Конечно. По крайней мере, они пришли к общему решению по этому поводу. — Хорошо. Когда остальная семья вернулась домой несколько часов спустя, их воображение уже превратило сад в чудесное волшебное королевство с замками и рвами. Рон и Джинни представляли себя маленькими драконами, которых забрали из их родного дома вскоре после того, как они вылупились. Теперь они «летали» по королевству, размахивая мощными крыльями, и пытались вернуть свою потерянную родину. Это было почти так же замечательно, как рыбалка. *** Сердце Рона стучало так же быстро, как у бегущего гиппогрифа, пока он нервно расхаживал по канализационным коридорам в ожидании Локхарта. Он никогда не чувствовал себя настолько испуганным. Сколько времени уже прошло? Пять минут? Десять? Казалось, что минула целая вечность. А что с Джинни? Горячие слёзы отчаяния навернулись на глаза, и Рон вытер их тыльной стороной ладони. Он ненавидел это — ненавидел осознание того, что его младшая сестра, возможно, умирает — возможно, уже мертва — возможно, она умерла в одиночестве и забвении, не зная, узнает ли когда-нибудь её семья, почему она ушла. — Знаете, этому месту не помешала бы хорошая уборка, — сказал Локхарт, слишком бодро для такой мрачной обстановки. — Важно заботиться о своём доме. — Заткнись! — рявкнул Рон, резко развернувшись к нему и оскалив зубы. Гермиона пришла бы в ужас от того, как он разговаривает с профессором, но ему было всё равно. — Просто… заткнись. Сейчас не время для разговоров, понятно? — Ну, я бы никогда…! — воскликнул Локхарт, но, встретив взгляд Рона, мгновенно застегнул рот на молнию и, словно невинно подняв руки, изобразил жест сдачи. Закрыв глаза, Рон погрузился в размышления. Если он останется здесь, беспомощный и ожидающий, он просто сойдёт с ума. Но возвращаться наверх в одиночку он не мог. Нужно было придумать что-то другое. Это походило на шахматную партию: он был лишь пешкой, слишком далекой, чтобы помочь поставить мат королю, но что-то он должен был сделать. Внезапно его осенило. Он широко раскрыл глаза и поспешил к груде обломков, блокировавшей его путь. Если Гарри и Джинни вернутся — когда они вернутся, — им понадобится выход. Вот что он может сделать! Конечно, нужно быть осторожным и не убрать слишком много, чтобы не вызвать очередное обрушение, но это будет полезно. — Помогите мне с этим, — сказал он Локхарту. — Но мы должны быть очень, очень тихими, потому что если мы начнём шуметь, можем лишь усугубить ситуацию. Рон понятия не имел, так ли это на самом деле. К счастью, похоже, он либо угадал, либо рассказы Локхарта о смелых экспедициях в пещеры были такими же выдумками, как и все остальные его истории, либо магия амнезии также подействовала на него, ведь он, похоже, поверил в поспешную ложь Рона. Рон полностью погрузился в работу, не обращая внимания на боль в руках. И даже когда его глаза вновь наполнились слезами, когда Гарри и Джинни выбрались наружу — бледные и потрёпанные, но чудом живые — никто, кроме Локхарта, этого не заметил. *** Рон неловко устроился рядом с Джинни. Свернувшись калачиком в кресле в гостиной Норы, она поглощала страницы книги, на обложке которой крупным шрифтом было написано, что она чудесным образом исцеляет разбитые сердца. С тех пор как умер Дамблдор и Гарри расстался с ней, она стала более замкнутой. Она почти ничего не говорила об этом, но он знал, что ей тяжело. Неудивительно. Если бы он наконец начал встречаться с Гермионой, а она вдруг решила бы уйти через несколько недель… Он понимал её чувства. После того как Волан-де-Морт чуть не убил её в Тайной комнате, Рон начал по-другому воспринимать свою сестру. Они по-прежнему подшучивали друг над другом, как кошки, проверяющие друг друга на слабость, и он по-прежнему ненавидел, когда их всегда объединяли в одну группу просто потому, что они были самыми младшими, но теперь всё было иначе. Ему пришлось столкнуться с мыслью о жизни без неё, и эта мысль ему совсем не понравилась. По большей части он ничего не говорил о Гарри, предполагая, что это будет проще для обоих. Но Орден готовился забрать Гарри с Тисовой улицы, и он знал, что для Джинни это будет тяжело — снова встретиться с ним. — Что-нибудь интересное? — спросил он, кивая на книгу. Когда её взгляд встретился с его, в её глазах читалось недоверие. — Ты хочешь поговорить о чувствах? Он пожал плечами. — А ты? — Нет, — ответила она, и в её голосе впервые с начала каникул прозвучала лёгкая искорка смеха. Рон почувствовал, как его шея покраснела, но он не собирался сдаваться. К тому же, он знал свою сестру. Даже в лучшие дни она могла быть колючей, как кактус, но он знал, что даже она не застрахована от эмоций. — Ты уверена? Гермиона говорила, что девочкам нравится обсуждать свои чувства. Её брови взлетели вверх, и она произнесла едва слышно: — Вау. У мальчиков что, один большой коллективный разум? — Э-э… нет. — Тогда почему ты ведёшь себя так, как будто это делают только девочки? — Я не… — настоял он. — Я… я не очень хорош в этом, Джин. Но я стараюсь, хорошо? Вздохнув, Джинни закрыла книгу и отложила её в сторону. — Я знаю. Я просто устала от того, как все вокруг ведут себя со мной. Кто-то скажет имя Гарри, а потом, заметив меня, начнёт оправдываться. Я понимаю, что у вас у всех благие намерения, но внимание к этому только усугубляет ситуацию. — Что бы могло помочь? — спросил Рон. — Я могу надрать Гарри задницу, если хочешь? Она ухмыльнулась. — Ты правда думаешь, что сможешь? — Затем, как бы осознав, как это звучит, она добавила: — Я имею в виду, я даже не уверена, что это смогла бы сделать Гермиона. На этот раз Рон не обиделся. В конце концов, она была права: он не был уверен, что кто-то их возраста способен победить Гарри на дуэли. — Возможно, — сказал он, изображая раздражение, просто чтобы её развеселить. — Он позволил бы мне это. — Верно, — Смех утих, и она на мгновение опустила взгляд, прежде чем снова встретиться с ним глазами. — Знаешь, это действительно немного помогло. Не хочешь выйти и проверить, не нужно ли выгнать гномов из сада? Может, это уже не было миром фантазий, но Рон почувствовал, что именно этого им обоим и не хватало. — Конечно. Она схватила книгу, положила её обратно на полку и задвинула куда-то в самый низ. — В любом случае, эта книга — полный мусор. *** Рон тяжело вздохнул, постукивая пером по пергаменту. Программа обучения авроров была жесткой и требовательной. Несмотря на то что с Гарри они поступили в авроры благодаря своим военным заслугам, было ясно, что им предстоит много работать, если они хотят остаться здесь надолго. Он думал, что домашние задания останутся в прошлом, как только закончится школа, но оказалось, что они становятся только сложнее и объемнее. А так как Гермиона была занята своими уроками, она больше не проверяла их ответы. Тем не менее, всё шло так, как и ожидалось. Все ещё не оправились от смерти Фреда, но жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Они с Гарри даже планировали снять собственную квартиру, как только завершится их испытательный срок. Технически Гарри уже мог позволить себе это, но Рон решил подождать, пока он сам не сможет внести свою долю арендной платы. После того как он оставил Гарри и Гермиону в лесу, он многое переосмыслил и пытался исправить свои ошибки. Они вместе пытались залатать дыры в своей дружбе, и Джинни посоветовала ему взять на себя ответственность и показать, что он не собирается пользоваться их добротой. Этот разговор был тяжёлым, но за последний год таких разговоров было немало. Громкий треск снаружи дал ему повод для перерыва. Выглянув в окно, он заметил длинные рыжие волосы Джинни у входа в сад. Он бросил перо и поспешил вниз по лестнице, успев добраться до двери как раз вовремя. Не успела Джинни переступить порог, как закричала: — Я сделала это! Я в команде! — Ты шутишь? — воскликнул Рон. — Джин, это потрясающе! Она кивнула, сияя от счастья. — Я не в основном составе, но кто об этом будет беспокоиться? Я в команде. Я буду тренироваться с настоящими героями. — Мам! — крикнул Рон, поднимаясь по лестнице. — Пап! Джинни вернулась! Рон соврал бы, если бы сказал, что совсем не завидует её успеху. У неё был настоящий талант стать выдающимся охотником, в то время как он знал, что его спортивные способности ограничиваются школьными соревнованиями. Но он отбросил эту зависть, решив радоваться за неё. Он вытащил из кармана свою волшебную палочку. — Акцио «Квиддич сквозь века». Акцио перо. — Что ты делаешь? — удивлённо спросила она. — Подожди, — когда предметы приземлились в его руки, он ловко поймал их и вручил ей, открыв книгу на первой странице. — Не хочешь оставить мне автограф? Теперь, когда ты на пути к тому, чтобы стать настоящей звездой, тебе точно не помешает практика. Джинни закатила глаза, но её усмешка выдала её настоящее настроение, когда она с размахом расписалась в книге. *** Рон тяжело вздохнул, возвращаясь домой в квартиру, которую он делил с Гарри. Когда-то эта идея казалась ему отличной, но теперь он начал сомневаться в правильности решения жить и работать с человеком, который был не только его лучшим другом, но и парнем его сестры. Это создавало сложности, особенно когда речь шла о секретах. Например, о том, что он не справляется с работой. Или о том, что, возможно, он не предназначен быть аврором. Или о том, что его проблемы на работе сказываются на отношениях с Гермионой, из-за чего они оба постоянно находятся в напряжении. К счастью, в этот день они с Гарри работали в разные смены, и у Рона был шанс немного расслабиться, не опасаясь пристального взгляда друга. — Ты поздно вернулся домой. Рон вздрогнул, развернувшись. Он мгновенно выхватил палочку из кармана. — Я предупреждаю, я аврор. Если ты… Джинни? Его младшая сестра сидела на полу, а вокруг неё рассыпались части игрушечного поезда, который он так любил в детстве. На ковре лежала коробка с детскими воспоминаниями, которую он перебирал последние дни. — Чёрт, я и забыла, что она до сих пор у тебя. — Как ты сюда попала? — Ты дал мне ключ, помнишь? Садись рядом со мной, я не могу понять, как это собрать. Его брови поднялись. Мысль о том, что его младшая сестра не может справиться с чем-то, была почти невероятной. Он кинул сумку на диван и присоединился к ней на полу. Некоторое время он просто рассматривал детали, а потом, почти не осознавая этого, его руки начали собирать их. Если бы Джинни спросила его, как собрать эту модель, он бы не смог объяснить, но его мышцы интуитивно вспомнили то, что он давно забыл. — Откуда это желание собирать поезда? Джинни пожала плечами. — Я пришла поговорить, но тебя не было, и мне стало интересно. — Шпионишь, — сказал он, но в голосе не было злости. — Не шути, — ответила она. — Сколько раз ты нарушал правила, чтобы подглядывать в школе? — Эй, это делал твой парень, а не я, — он замолчал, пока его разум обрабатывал остальные её слова. — Подожди, о чём ты хотела поговорить? — Ты. Твоя работа. Руки Рона замерли. — Здесь нечего обсуждать. Это работа. Я её делаю. — Я знаю, что ты не хочешь об этом думать… — Откуда ты знаешь? — Но когда-то ты сделал для меня одолжение, заставив меня поговорить, когда я думала, что мне нужно побыть одной, и теперь я возвращаю долг. — она аккуратно соединила две части двигателя. — Рон… когда ты в последний раз был счастлив? — Не знаю, — сказал он, задумавшись. — Сегодня утром, может, когда я ел яйца пашот на завтрак? — Я имею в виду, по-настоящему счастлив. — Не знаю, — повторил он, на этот раз гораздо более серьёзно. — Помнишь, как мы играли в выдуманные игры? — спросила она. — Мы мечтали о будущем, которое хотели, и потом мы его создавали, а затем жили в нём. Он кивнул, не совсем понимая, к чему она клонит. — На самом деле, это именно то, что мы делали в реальной жизни. — она наклонила голову. — Мы видели мир без войны, представляли, каким он будет, и боролись за его создание. Но ты упускаешь одну важную часть процесса: когда ты собираешься жить? — Что? — Я живу. Я играю в квиддич — следую своей мечте. Даже Гермиона и Гарри живут этим. Да, Гермиона работает над тем, чтобы разрушить систему, но это её страсть. А Гарри — аврор. Но ты стал аврором не потому, что хочешь, а потому, что чувствуешь, что обязан быть им. Потому что ты всё ещё создаёшь мир, в котором хочешь жить. — И что теперь? — спросил он, пытаясь сосредоточиться на поисках следующего кусочка, чтобы не смотреть ей в глаза. — Кто-то должен это делать. — Это уничтожит тебя, — тихо сказала она. — Это уже начинается. — Что мне тогда делать? Я не вижу других вариантов. Она пожала плечами. — Если бы ты мог делать что угодно, что бы это было? — Не знаю, — сказал он в третий раз за этот разговор. — Джорджу нужна помощь в магазине, — её голос был спокойным, но он почувствовал, что это было её намерение с самого начала. — Может, ты мог бы помочь ему, пока сам разбираешься в себе? Это было заманчиво. Что угодно было бы лучше, чем оставаться в таком состоянии ещё несколько лет. — Может быть. Но сначала… — он взял собранную ею часть двигателя и поставил её на место. — Давай закончим этот поезд. Я хочу посмотреть, действует ли ещё магия. *** Два года спустя он стал шафером на её свадьбе, а ещё через год она была подружкой невесты на его собственной. Стоя у алтаря вместе с Гарри и Джинни, когда Гермиона шла по проходу, Рон знал одно: никого другого он не хотел бы видеть рядом с собой в этот момент. Когда-то он и Джинни, возможно, проводили время друг с другом из-за того, что были самыми младшими. Теперь же они делали это по своему собственному желанию. И он не мог бы желать ничего большего.