Часть 3. Землянка Блум

***

Для Гризельды новость об уходе Шарблейда стала известием хуже некуда. Профессор давно уже не принимал активного участия в её преподавательской работе, но его присутствие в их общем кабинете всегда было для неё своеобразным гарантом. Как ни крути, но всегда легче делить ответственность за предмет с кем-то более опытным. Ушёл Шарблейд не просто так, а из-за болезни. Это, пожалуй, только усугубило дело. Тянущим беспокойством в груди отзывался бледный вид профессора. Всегда прямая спина чуть сгорбилась от опущенных словно от непосильной нагрузки плеч; в серых глазах теперь нередко появлялась рассеянность. — Я старый человек, девочка, — без жалости или сожаления отрезал он в ответ на немой протест Гризельды, приправленный горечью от непринятия ситуации. — И не хочу оставаться обузой в школе, наполненной подростками с нестабильным волшебным даром. — Вы никогда не станете обузой, — звенящим от невысказанных эмоций голосом возразила Гризельда. — Смирись, — строго обрубил Шарблейд. — Я уже говорил об этом с Фарагондой. Она понимает меня, пойми и ты. — Фарагонда не могла вас так просто отпустить! — неверяще воскликнула Гризельда. Шарблейд нахмурился. Сначала Гризельде показалось, что он сейчас на неё снова наорёт и даже уже подобралась, чтобы обороняться, но не пришлось. Профессор заговорил спокойным голосом, словно втолковывал что-то маленькому ребёнку. — Она знает, что так будет лучше. К сожалению, моя болезнь прогрессирует слишком быстро. Я понимаю твои чувства, Гризельда. Но, девочка, будь благоразумна. Я действительно не могу остаться в Алфее. Она ничего не ответила, только вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью. Всю оставшуюся до каникул неделю она избегала и Шарблейда, и Фарагонду, только сухо с ними здороваясь в обеденном зале и занимаясь исключительно работой. Об исполнении поручений она отчитывалась записками, заполненную документацию переправляла сразу на стол в директорский кабинет, когда у Фарагонды были уроки. И продолжала играть в молчанку, изображая светскую холодность при встречах. Но в последний учебный день, стоило только отзвенеть звонку и даже самой нерасторопной студентке покинуть класс, дверь аудитории, в которой работала Гризельда, снова отворилась, и на пороге возник мрачный Шарблейд. Гризельда собрала бумаги в стопку, не глядя на застывшего в дверях преподавателя, и хотела было ускользнуть через второй выход, ведущий в учительское крыло, но неожиданно твердая старческая рука в миг оказавшегося рядом Шарблейда вдруг бесцеремонно ухватила её за шкирку, поймав в движении как провинившегося котёнка, и усадила на стул. За преподавательский стол. Гризельда, совсем не ожидавшая такой развязки, удивленно заморгала. Шарблейд выглядел сердитым. — И что ты хочешь всем этим доказать? — резко гаркнул профессор. — Обиделась? Приятно, наверное, чувствовать себя непонятой? — Гризельда вскинулась, глаза полыхнули гневом, но Шарблейд не дал ей вставить ни слова. — Прекрати. Да, это неприятно, — его глаза сверкнули. — Перемены — это всегда тяжело. Но мы не животные, чтобы вся наша жизнь состояла из одних инстинктов. Если боишься перемен — иди сразу в лес жить, там все просто. Никаких людей, мнений, знаний. Днем добываешь еду, ночью спишь. Никаких терзаний. Ни в коем случае только не думай о том, чтобы соорудить себе жилище. А уж если начнёшь о безопасной норе мечтать — всё, пропала. Так что старайся вообще не думать о чем-то, что выбивается из цепочки простых потребностей. Многие знания — многие печали. Он замолчал ненадолго, отступив от потерявшейся от такого напора Гризельды. Впрочем, сейчас она только и могла следить за тем, как Шарблейд нервно мерит шагами пустой класс. — Ты отвратительно поступаешь, так ведя себя с Фарагондой, — хлёстко продолжал он. — Высокомерно. Неужели ты думаешь, что знаешь лучше, как поступить? — Гризельде хватило совести виновато покраснеть, но хмурое упрямство всё равно не сходило с её лица. А Шарблейд и не думал останавливаться. — К твоему сведению, Фарагонда не за красивые глаза и обаятельную улыбку попала в Команду Света. К сожалению, она не самый хороший боец, — Гризельда шокировано вскинулась, и профессор искривил губы в неприятной усмешке. — Неужели для тебя это новость? Боевая магия — не её сильная сторона. В лучшем случае — дальние атаки. В ближнем бою она становится максимально уязвима, как, впрочем, и большинство фей. Именно поэтому они с Гриффин так удачно сработались: ведьмы в большинстве своём этого недостатка лишены. — Но она участвовала в сражениях! Она герой! — возмущение все-таки вырвалось, и Гризельда даже не сразу это заметила. Только досадливо скрипнула зубами, когда Шарблейд довольно усмехнулся. — Безусловно, — деловито подтвердил он. — Но её сила в другом. Она невероятно умна. Её магия позволяла предвидеть будущее и просчитывать действия противника. Фарагонда почти всегда отвечала за дальнее планирование. Ни одна стратегия короля Домино не утверждалась без одобрения Фарагонды. И ты хочешь сказать, что лучше разбираешься в ситуации? — Пески времени? — неуверенно предположила Гризельда. Шарблейд фыркнул. — Нет, девочка. Дар. Гризельда неверяще уставилась на своего бывшего преподавателя. Профессор кивнул. — Она видит будущее? — осторожно уточнила она. — Иногда, — Шарблейд вздохнул и опустился на одну из стоящих позади парт, словно разом выдохся после непродолжительной, но бурной активности. Гризельда только теперь заметила, как осунулся профессор за эту неделю. — Иногда четкие отрывки, иногда — смазанные эпизоды, вероятности. Не всегда возможно отследить, что из этого реально, а что — только иллюзия. Во времена своей учебы она была одной из самых проблемных фей. Такой дар контролировать непросто, а использовать — ещё сложнее. Надо обладать невероятным самоконтролем, чтобы принимать решения, зная самые паршивые вероятности… — Подождите-ка… — Гризельда нахмурилась. — Домино?… — Одно из этих непростых решений, — Шарблейд тяжело вздохнул и потер глаза, очерченные темными кругами. — Одно точно — эта история ещё не закончилась. Волшебное Измерение может ждать новая война. Но уже без той Команды Света, которую мы знаем. Мой век ушёл, девочка, и даже не смей меня злить возражениями, это не доставляет мне скорби. Но вам ещё предстоит за свой сражаться. И раз уж ты выбрала этот путь, то не смей устраивать подобных представлений! Гризельда закусила губу, опуская голову. Волосы заслонили горящие стыдом щёки, и ей понадобилось несколько мгновений, чтобы совладать с собой. — Я… Мне жаль. Я не права. Простите, профессор. К своему ужасу, Гризельда почувствовала, как что-то противно защекотало в носу. Лицо горело, в горле стоял ком, и девушка отчаянно давила в себе жалкий всхлип. Нет, нельзя, нельзя быть такой нюней! Такой жалкой, бестолковой, эгоистичной!… Железная хватка тонких сильных пальцев сдавила плечи. Рывок, и она оказалась в успокаивающих объятиях. Знакомый стальной запах ударил в нос, по щеке скользнули серые кудри, которые профессор всегда зачесывал назад. Непослушная влага брызнула из глаз, мешая взгляду, и Гризельда зажмурилась, позволяя своему детскому горю выплеснуться наружу, оплакивая детскую привязанность и какую-то звериную тоску по временам, когда она могла залететь без стука в кабинет Шарблейда, уворачиваясь от пущенного наугад заклинания, и шарахнуть по столу стопкой с дописанными отчётами, хвастливо поправить волосы и заявить, что в следующий раз разбираться в ужасном почерке профессора не будет, и ему придётся печатать отчеты самому. — Дракон, выпороть бы тебя хорошенько! — ворчливо заключил Шарблейд, как бы подводя итог всему её норовистому бунту. Гризельда даже не обиделась. Что угодно — только бы этот день не заканчивался… Но конец всё-таки наступил. Шарблейд покинул Алфею через три дня, оставив половину вещей. Это было похоже на побег. И хотя оставлял он только то, что в теории могло сгодиться для занятий Гризельде, она не могла отделаться от мысли о том, что вместе с вещами профессор пытался избавиться и от груза лишних воспоминаний и ностальгии, которую всегда презирал, о проведенном в качестве преподавателя времени. Явиться к Фарагонде после своего холодного протеста она решилась только через два дня после ухода Шарблейда. До начала нового семестра оставалось совсем мало времени, и уже вот-вот должны были начать прибывать новые феи. Гризельда до последнего оттягивала момент, но одним, по обыкновению ранним, утром она всё же нашла в себе силы дойти до директорского кабинета. Фарагонда улыбнулась ей понимающе и немного печально. Сразу предложила кресло напротив и призвала сервиз, налету нагревая кипяток в чайнике. — Простите меня, мисс Фарагонда, — спустя несколько минут отвлеченного разговора выдавила Гризельда. — Я просто… Очень тяжело смиряюсь. Мне будет не хватать профессора Шарблейда. Мягкая улыбка тут же сползла с лица Фарагонды, и она тяжело вздохнула, уперевшись взглядом в разделявшую их столешницу. Сразу же стали заметными признаки того, что и Фарагонде отставка профессора защитной магии не далась легко. Было видно, что она плохо спала. — Нам всем будет его не хватать. Он ведь был и моим учителем тоже. Повисшая за этими словами тишина не была неуютной и не нуждалась в заполнении. Гризельда вдруг почувствовала какое-то очевидное родство с всегда, казалось, далекой и даже недостижимой Фарагондой. Слова Шарблейда о том, что их директриса не лучший боец, которые сперва легли тяжким грузом на сердце, теперь как будто сделали образ идеальной Фарагонды более близким и реальным. Наверное, именно тогда Гризельда впервые начала воспринимать Фарагонду не как живую легенду и непререкаемый авторитет, а как человека. Живого человека с проблемами, сложностями и неудачами. Человека, у которого тоже могло что-то не получаться, и которому тоже могло кого-то не хватать…

***

Всё изменилось и при этом как будто не претерпело изменений одновременно. Разве что часов у Гризельды стало больше, а замечаний — меньше. Фарагонда пока согласилась взять на себя часы по защитной магии, но проблему нужно было решать в самые короткие сроки. Убирать из расписания предмет было уже нельзя, он закрепился в учебном плане, и Гризельда взять на себя его тоже не могла из-за нагрузки. Нужно было либо брать нового человека, что сложно, учитывая, что для ставки одних часов Защиты мало, либо говорить о дополнительной нагрузке с кем-то из профессоров. И так бы и осталась эта проблема висеть над ними большим знаком вопроса, если бы в следующем семестре профессор Палладиум, вернувшийся из экспедиции в каком-то Драконом забытом уголке Волшебного Измерения, не притащил очередной зубастый цветок, от магического влияния которого ему пришлось ставить барьеры по всей теплице. И если сначала у него всё шло сносно, то к завершению последних этапов что-то пошло не по плану. Сбежавшаяся на звук взрыва половина преподавательского состава обнаружила расстроенного эльфа, топтавшегося вокруг рухнувшей стены, которая разделяла класс Природной Магии с коридором. Дю Фор чуть там же не грохнулась в обморок. Уизгис лишь философски пожал плечами. — Вы задели защитные чары школы, коллега, — констатировал он. — Надеюсь, никто не пострадал? Палладиум от этого заявления почему-то пришел в восторг. Он тут же принялся уточнять тонкости у Фарагонды, которая к этому времени уже осторожно осматривала место слома, отпихивая аккуратной туфелькой отвалившиеся плиты, и что-то, по-видимому, в них ища. Спустя несколько вопросов и столько же вежливых ответов, синий носок лодочки ткнулся в едва различимый желтый камешек, который директриса подняла с видом одновременно довольным и каким-то обречённым. — У вас появится возможность изучить всё на практике, профессор Палладиум, — заверила она и вложила неправильной формы мутный кристалл в руку не растерявшего своего любопытства эльфа. Всю следующую неделю профессор Природной магии восстанавливал структуру магических потоков, прерванных брешью его неосторожного опыта. А ещё через две, когда последствия погрома были устранены, Палладиум согласился взять на себя часы по Защитной магии. Фарагонда дивилась его энтузиазму и почти невозможному стечению обстоятельств: магический цветок, устроивший беспорядки, был чуть ли не единственным волшебным растением, которое могло бы себя повести таким образом только при определенном магическом взаимодействии с кристаллом титанита. И по иронии, из всех распределенных по стенам камней, на этом отрезке был вмурован именно такой минерал. Палладиум потом ещё научную работу написал на эту тему, получил за неё премию и повысил свой и так немалый авторитет в алхимическом мире. Дни складывались в недели, недели в месяцы, месяцы в семестры и полугодия. Гризельда все глубже погружалась в школьный быт. Уже далёкими стали и военное прошлое, и битва за Домино, и молодая амбициозная фея, которая так рвалась показать себя. Теперь она сама — пример. Уже ей студентки должны были стремиться доказать свой талант и право на отличную оценку. В очень редкие моменты она позволяла себе расслабиться: например, сидя в плюшевом кресле кабинета Фарагонды, которая на протяжении многих лет была единственной для неё неизменной константой. Гризельда плохо представляла себе, как будет выглядеть Алфея без своей директрисы. И совсем не представляла, чтобы сама Гризельда осталась в школе, если бы не стало рядом надежного и уже родного наставника. Друга. Сумрачная тень Домино скрылась с карт, эхо отзвучавшей войны поутихло. Магикс расправил плечи...

***

Жизнь ощутимо менялась. Менялись вокруг лица, новые феи приходили и выпускались из школы, оставляя позади счастливые годы учебы. В Магиксе случились перестановки: изменился состав Совета. Снова ввели отменённую когда-то систему квот для особ высокого статуса: теперь нельзя было селить принцесс в комнаты, рассчитанные на двоих, только личные апартаменты. Пытались провести ещё ряд послаблений, но тут уже Алфея стояла насмерть: соблюдать режим будущие принцессы были обязаны наравне с обычными девушками, и меры взыскания к ним применялись те же. Помог авторитет преподавателей и неожиданно выходка принцессы Солярии, поступившей в школу как раз во время рассмотрения этого проекта. Именитая первокурсница из-за пропусков и своего легкомыслия не смогла соблюсти всех предписаний по технике безопасности, и это вполне могло грозить не только закупкой нового оборудования, но и травмами, обошедшими девушек только и исключительно благодаря Палладиму, который вовремя понял, что происходит. Оставшуюся половину семестра в школу таскались самые разные представители Совета, чтобы оценить ущерб и вернуться обратно ни с чем: аргумент у Фарагонды был слишком материальный. Королю Радиусу стоило немалых сумм и усилий всё восстановить: и лабораторию, и исключенную за членовредительство принцессу. Гризельда, разумеется, была против. Она видела достаточно таких девушек. Все бестолковые, одинаково беспечные и совершенно не предназначенные для труда и дисциплины, из которых состояло обучение. Поэтому повторному зачислению принцессы Стеллы она противилась до последнего… Тут она, конечно, была неправа. Кто как не знатные люди с пелёнок ограничены разными обязанностями, начиная дежурной улыбкой в любом настроении и заканчивая личной свободой, которая не должна была идти вразрез с интересами государства. Фарагонда это прекрасно понимала, как понимала и то, что для многих девушек Алфея — возможно единственное место, где у них был бы шанс завести настоящих друзей. В одной квартире могли уживаться феи из разных концов Измерения, что напрочь убивало все даже малейшие предположения о взаимном влиянии на судьбы друг друга. Стоит ли говорить, что особенного интереса к статусу у таких соседок было мало, а вот к личности — пожалуй. А для зарождающейся дружбы хватит и малого. В общем, снова увидеть принцессу Стеллу среди прибывающих первокурсниц Гризельда была не рада. Но не очень удивлена. В компании Варанды Каллисто тоже не было ничего странного: взбалмошный характер несносной принцессы, пожалуй, вытерпел бы только дружбу на расстоянии. А учитывая, насколько Каллисто был далеко от Магикса… В общем, ничего удивительного. Зато Фарагонду что-то обеспокоило. После традиционной речи для первокурсниц она позвала Гризельду к себе в кабинет. — Как прошло заселение, никаких происшествий? Гризельда подняла к глазам список, поправляя очки. — Не прибыло две девушки, обе с Эсперо, и обе прислали отказы. Мне поступило уже несколько просьб о переселении, ничего критичного, решу в течение дня. Да, ещё пара незначительных поломок в корпусе преподавателей, но это обещал посмотреть Уизгиз… — Я заметила, что принцесса Стелла прибыла с подругой?… Гризельда тут же раздражилась. — Да, принцессу Стеллу сложно сбить с намеченного пути. Надеюсь только, что мисс Каллисто не похожа на свою подругу, и в этом семестре нам не нужно будет ожидать взрыва в классе Природной Магии, когда принцесса Стелла в очередной раз решит пренебречь правилами безопасности… Пока Гризельда говорила, раздраженно пофыркивая и красноречиво играя бровями, Фарагонда бегло просматривала списки. — Каллисто… — задумчиво пробормотала она, даже не заметив, что Гризельда замолчала. — И какое ваше впечатление об этой девушке? — Да что впечатление, — женщина раздраженно дернула плечом, поджав губы. — Насупленная девочка, явно стеснялась. Ничего необычного. На фоне принцессы — эталон благовоспитанности, — она закатила глаза. — Вам ничего не показалось странным? — продолжала допытываться директриса, и впервые за весь разговор Гризельда наконец обратила на это внимание. — Странным? Вы что-то подозреваете? Фарагонда неуверенно покачала головой. — Нет… Нет, всё в порядке, Гризельда. Занимайтесь делами. Вы можете идти. Гризельда вздернула угловатые брови в удивлении, но ничего не сказала. Только развернулась и вышла из кабинета, уже не в состоянии снова вникнуть в текущие дела. Почему эта девушка так заинтересовала Фарагонду? Как её… Варанда. Из-за Стеллы? Она опять планировала что-то разрушительное, только уже прибыла в компании? Неужели всегда зоркая Гризельда пропустила какое-то нарушение? Нет, этого точно не могло быть. Но не стала бы Фарагонда напрасно что-то подозревать?… Гризельда открыла список и снова заглянула в перечень имён и фамилий, разыскивая комнату, в которую они заселили в этом году Варанду Каллисто. Ага, вот. Соседка — Флора с Линфеи. И как раз на соседнюю комнату было прошение о переселении… Отлично. Вот и будет возможность за всем проследить. К сожалению, сразу вывести принцессу Стеллу на чистую воду не вышло. Девушки отправились в Магикс всей квартирой, как это часто делали все первокурсницы. Хороший способ сблизиться и посмотреть город. Гризельда не показала своей досады. В конце концов, она не кондуктор автобуса, чтобы ловить безбилетников за руку, поджидая очередного зайца с чувством предвкушения и азарта. Нет, у неё на вечер оставалась куча дел, и она не стала откладывать их в долгий ящик. В конце концов, ей предстояло ещё перед сном перепроверить расписание занятий прежде, чем окончательно утвердить его с Фарагондой. До первого учебного дня оставалось всего двое суток, и Гризельде вовсе не хотелось, чтобы новый семестр начинался с неорганизованности. Но планы пришлось переменить. Гризельда уже собиралась закрывать общежитие на ночь, когда обнаружила, что квартира принцессы Стеллы пуста. Девушки не вернулись из города до отбоя. Потерянный маячок подозрений вновь вспыхнул сигнальной сиреной, и госпожа заместитель директора тут же поспешила доложить обо всём Фарагонде, спеша доказать, что она совершенно не зря была против возвращения принцессы Стеллы в школу. Один вечер, и уже нарушение дисциплины. И не одной феей, а пятью! Кошмар. Фарагонда почему-то отнеслась к этому вопиющему факту наплевательского отношения к правилам достаточно спокойно. Она согласилась, что это непозволительно, и даже решила вместе с Гризельдой встретить провинившихся фей, но почему-то совсем не выглядела расстроенной. Разве что чуть более чем обычно задумчивой, но и только. А когда виновницы плохого настроения Гризельды, которая теперь была вынуждена лечь спать после полуночи, понуро поплелись к своим спальням, Фарагонда вдруг выделила из общей группы рыжеволосую Варанду. — Вы ничего не хотите нам рассказать? Гризельда нахмурилась. Как не удивительно, но Фарагонда всегда знала, кому именно стоит задать этот вопрос, чтобы получить на него ответ. Что бы Гризельда не думала о наследнице Солярии, но в одном она была уверена: будь у Стеллы что-то за душой, после этого вопроса Фарагонды она рассказала бы всё. Но спросили Варанду. И она ответила. Гризельда не поверила своим ушам. Обманщица? Негодование жаркой волной поднялось в груди. Ещё ни одна приличная леди не начинала свой путь в Алфее с такой явной и наглой лжи! Да как эти девочки вообще посмели так обмануть её! Но стоило только в гневной отповеди приблизиться к заветному «наказанию» и «возможному отчислению», как Гризельду перебила директриса. Она простила ей обман. Всегда категоричная насчёт честности Фарагонда даже не назначила взыскания. Гризельда была в шоке. И ещё эта история… — Я думала, на Земле феи исчезли много лет назад. — Но кто же тогда Блум?