10 глава. "Свидание"

— Она уже вторую перемену выглядит так, будто готова кого-то прибить. — тихо шепнул Эйджиро, пока вместе с Денки посматривал в сторону конца кабинета. — С утра такая. Может случилось чего? Хотя Токоями сидит с ней рядом так беззаботно, словно и не чувствует давящей ауры вокруг. — Хватит шептаться. — в Каминари прилетел подзатыльник от ушных разъёмов Джиро. — Лучше бы подошли и поинтересовались её состоянием сами. — Добровольно вытянуть палец в клетку с диким соколом? Нет, спасибо. А вы спрашивали у неё? — Эйджиро оглядел Кьёку и Момо. — Да, но она быстро отмахнулась от нас. Видимо что-то личное. — Яойорозу расстроенно вздохнула, кидая обеспокоенные взоры в сторону крылатой подруги. Фаруюки с самого начала учебного дня выглядела чересчур хмурой и задумчивой, со всеми здоровалась нехотя, а в Фумикаге вовсе прилетела мало приятная колкость, но тот отреагировал на это абсолютно спокойно и лишь дал подруге личное пространство для успокоения или выплеска нервов. Так крылатая вторую перемену буравила поверхность парты настолько суровым взглядом, будто та лично принесла ей невыносимую обиду. Периодически тяжелая аура вокруг дополнялась звонкими постукиваниями пальцами в такт мелодии, напоминающей марш. "Раньше я просто сбегала из дома в такие моменты и гуляла где попало, один раз переждала напасть у Фумикаге-куна. Но если я снова так сделаю, то точно обижу Онэчан...причём сильно. Как тогда поступить? Мне срочно нужно спланировать выходные так, чтобы домой вернуться максимально поздно. На грани комендантского часа. Так будет меньше времени для времяпровождения с родителями." — Акияма пару раз постучала пальцами, не замечая как от этого дернулась большая часть одноклассников. — "Фумикаге-кун в этот раз отпадает, он уезжает с родителями к родственникам на все выходные. И кто тогда остаётся? Не хочу навязываться кому-то из девочек...и многие будут готовиться к итоговым тестам на выходных. Хотя и мне бы следовало. Закрыться с таким аргументом в комнате и поставить баррикады? Но Онэчан же это совсем не остановит. Поставь я в качестве охраны комнаты Старателя или Всемогущего - тоже не остановило бы." Девушка погрузилась в размышления, вспоминая, что ей ещё нужно было забрать завтра подарочный букет в честь дня рождения Аоямы. По заказу он должен быть составлен из разных сортов сыра, любовь к которому Акияма узнала благодаря незамысловатым разговорам. Пришлось бы соврать, если бы крылатая высказалась положительно о тех беседах, пусть они и были абсолютно безобидными. Она просто не могла абстрагироваться от постоянных мурашек по спине и внутреннего тревожного предчувствия, но грядущее поздравления старалась готовить искренне. "С Оджиро будто легче, Иида нашёл хорошую книгу про историю боевых искусств Востока. Только жаль эти искусства и Оджиро никак не помогут мне избежать "битву" с родителями. И почему у этих парней дни рождения чередуются через день? Столько мороки на этой неделе..!" — звонок, оповещающий о начале урока английского смог отвлечь Фаруюки от мыслей, но привычной радости не принёс. Остальной 1А воспринял это, как предвестник бед. Бед в виде внеплановых контрольных или тестов не случилось, но настроение крылатой ученицы не смог поднять и Сущий Мик. Поэтому компания из Декусквада и Фарусквада в самом начале перемены окружили парту подруги под её недоумевающий взгляд. Она успела испугаться своих предположений о том, что успело случиться нечто ужасное, а ей с Иидой теперь это исправлять. А может дело вовсе было в прошедшем уроке. — Вам объяснить новую тему по английскому? — Было бы тоже неплохо. — безмятежно согласилась Урарака, но после резко стала серьезной. — Акияма-чан, что случилось? — На тебе лица нет. — Тсую не постеснялась тыкнуть подругу в щечку, а Шоджи согласно кивнул вместе с Тодороки. Привычный молчаливый дзен, в который Шото всё же угодил. — Ты можешь с нами поделиться, Акияма-чан! — Фаруюки была готова ослепнуть от ободряющей улыбки Изуку и бликов на очках активно кивающего Теньи. Фумикаге тем временем молчал, ведь причину хандры лучшей подруги узнал ещё вчерашним вечером. — Неужели я со стороны так жутко выглядела, что вы так забеспокоились? — Яойорозу неуверенно кивнула, что вызвало у Акиямы тяжкий вздох. — Простите, ребят. Всё нормально, просто встала не с той ноги. С кем не бывает? Я лучше пойду что-нибудь возьму в автомате, пока перемена. А то такая жара! И сладкого хочется... — Правильно. Сахар должен поднять настроение! — Очако приподняла уголки губ в поддержке, и Фаруюки снова была готова ослепнуть. Ей повезло со столь отзывчивым окружением, но полностью открыться младшая Акияма не спешила. Она только натянула улыбку и вышла из кабинета. — Токоями-кун, ты же знаешь что случилось? — Мезо обратился к названному, но тот в ответ пожал плечами в неопределенности. Он сам не знал поступал ли правильно, отмалчиваясь и постоянно отдавая подруге личное пространство, при этом не наседая с поддержкой. Возможно иногда он был действительно слишком нерешительным. Мысли об этом вызвали у Токоями неприятный скрежет где-то внутри. Фаруюки была его первым лучшим другом и оставалась такой даже после новых знакомств, поэтому Фумикаге постоянно боялся сделать что-то не так. Головой он понимал, что крылатая станет его в чём-то обвинять в последнюю очередь, но сердцем чересчур переживал. — У меня самого порой случаются такие дни. Думаю, к концу дня Акияма будет уже как прежде. — староста подбодрил волнующийся одноклассников и завёл с ними отвлеченную беседу в ожидании возвращения заместителя. — А где Тодороки? — А? Компания огляделась вокруг, но двухцветную макушку в кабинете не обнаружили. Зато, спустя пару секунд размышлений предположили куда Шото мог отправиться. Теперь вся надежда была на него. За последнее время общения Тодороки успел выучить те места академии, где крылатая предпочитала прогуливаться на больших переменах, то же самое касалось и автоматах с напитками или едой для перекуса. Поэтому он быстро нашел младшую Акияму, завернув в малолюдный коридор. — Ну почему именно сейчас ты решил не выдавать мне эту газировку? — в голосе слышалось отчаяние, будто от не выдаваемого напитка зависело психологическое благополучие. — Проклятая техника! Фаруюки стукнула ногой на эмоциях автомат, которому было от данного действия ни горячо, ни холодно. Зато в следующую секунду ученица Юэй была готова скакать на одной ноге, чтобы хоть как-то облегчить боль, попутно "изысканно" ругаясь. Новые красноречивые эпитеты она успела подцепить не только от Кацуки, но и в офисе Босатки. — Остановить тебя от порчи имущества академии? — Акияма, уже замахнувшийся ударить автомат другой ногой, не заметила приближение одноклассника. — Директор Незу мне этого не простит? — собеседник отрицательно помахал головой и еле заметно улыбнулся от столь искреннего тона крылатой. — Тогда лучше останови. Тодороки встал возле автомата и быстро вбил номер той же газировки со вкусом вишни, после оплатив покупку. Так вниз упали две бутылки, чему младшая Акияма была безмерно благодарна. — Цены тебе нет, Тодороки-кун! — Ты сама бы сделала это...После того, как избила бы автомат. — Вот именно. Иногда я совсем не руководствуюсь холодной головой, но зато у меня есть замечательные друзья, которые всегда остановят меня от порчи имущества Юэй. — Фаруюки впервые за день улыбнулась, протягивая Шото его напиток. — Окна в учительской с меня, пожалуй, им хватит. — Окна в учительской? — Тодороки выглядел удивленным, ведь не понимал, как нечто подобное можно было пропустить в жизни их класса. — Ты не знаешь? Я влетела в него, когда летела за помощью после нападения в U.S.J Лиги Злодеев. К счастью, деньги за смену окна с меня брать не стали, учитывая специфику ситуации. Хотя, справедливости ради, это не первое разбитое окно на моей совести. Долго же тогда на меня кричала мама после моих детских экспериментов со скоростью полёта в комнате... — Наверное, чего-то такого от тебя следовало ожидать. — подростки тихонько рассмеялись. Несколько минут Тодороки и Акияма общались на отвлеченные темы, касательно следующих уроков и слишком сладкого вкуса газировки. И пусть крылатая улыбалась и смеялась, её собеседник видел тяжесть в глазах, по цвету напоминающих янтарь под лучами солнца. Поэтому церемониться с вопросом юноша не стал. — Что всё же случилось? Дело же не только в неудачном утре. — Тодороки смотрел внимательно и чуть испытывающее, сам того не осознавая. Этим он отдаленно напоминал Старателя. — Родители на выходные прилетают. — Фаруюки призналась легко, словно знала, что её поймут без лишних расспросов. Повисла тишина. Красноречивая и парадоксально уютная. — Не хочешь их видеть? — решил уточнить Шото, а Фаруюки честно ответила, удивляясь самой себе. — Хочу, но недолго. Вот если я просто уйду из дома на все выходные, возвращаясь только поздно вечером, то Онэчан расстроиться. Поэтому сейчас думаю насчет уважительной причины...нужны весомые и спонтанные планы на выходные. — крылатая задумалась, не замечая того, как её крылья слегка опустились, словно в попытке показать настроение. — К слову, Онэчан не знает, что я осведомлена о прилете родителей. — Если тебя пригласят на свидание, то это будет считаться "весомыми планами"? "Что я сейчас сказал?!" "Что он сейчас сказал?!" — Ты так меня на свидание зовешь? Несколько секунд подростки смотрели друг на друга, пытаясь осознать происходящие. Первым зрительный контакт прервал Тодороки, чьи покрасневшие щеки слились с половиной волос. Наблюдая за этим, младшая Акияма поймала себя на мысли, что в таких ситуациях этот парень выглядел поразительно мило и совершенно не походил на Тодороки из начала весны. — Я имел ввиду, что мы можем прогуляться вместе или куда-то сходить. Акияме-сан ты можешь преподнести это как свидание. Уважительная же причина? — Шото был смущен и чувствовал стыд за собственные действия. Он так и видел, как подруга отправит его куда подальше или вовсе хлопнет по голове крыльями. — Но я не имел ввиду чего-то лишнего или дурного! — Не переживай, Тодороки-кун. Я прекрасно поняла твой план действий...И тебе точно не будет сложно пойти со мной куда-то на выходных практически на весь день? Я могу быстро надоесть и стать невыносимой. — Не сложно. "Мне должно быть стыдно так использовать Тодороки-куна, но в прогулке же нет ничего такого? И он сам предложил...Просто преподнесу Онэчан эту прогулку под определенным светом." — Акияма уточнила готовность друга помочь еще несколько раз, а после с благодарностью обняла, пусть и немного неуверенно. — Ты снова мой спаситель! Тогда жду потом твои предложения о месте и времени встречи. Кавалер же пригласил на "свидание", так ему и выбирать. — Фаруюки хитро улыбнулась и направилась в сторону кабинета. — Договорились. Подростки не сдержали смешок, прогуливаясь по коридору и не понимая, как они пришли ко всей этой ситуации. Теперь Фаруюки даже не знала стоило ли посвящать лучшего друга в свою маленькую аферу. Всё же не хотелось потом вызывать скорую помощь Токоями, которому точно станет плохо от шока, вызванного действиями крылатой подруги. "Будем решать проблемы по мере их поступления." Фаруюки предупредила старшую сестру о "свидании" только на следующий день, первое время всё же пытаясь выставить это обычными походом в музей и прогулкой с одноклассником. Ханако подозрительно прищурилась, выслушивая извинения младшей, даже попыталась узнать личность кавалера, но та решила пока умолчать об этом. Совсем ставить Тодороки в неловкое положение не хотелось. Учебная неделя подошла к концу. Многие решили посвятить выходные подготовке к экзаменам, которые должны были состоятся в конце июня. Младшая Акияма же активно надевала на себя тёмные джинсы, на которых в порыве вдохновения спонтанно нарисовала подсолнухи одним скучным вечером, и белый топ. Сверху накинула легкую рубашку горчичного оттенка со специальными тонкими молниями для носки под крылья. Так подросток быстрыми шагами спускалась по лестнице на первый этаж. Из макияжа она решила только подчеркнуть глаза стрелками. — Ты так на свидание собралась? — Ханако облокотилась на стену в коридоре и оглядела образ младшей сестры. Перед ней шнуровала кеды совершенно обычная Фаруюки. — Что-то не так? — девушка в недоумении оглядела себя в зеркале, даже крылья внимательно осмотрела. — Ты никак не прихорашивалась. Это ведь особенный момент...свидание. "Хотя кто пригласит на первое свидание в музей? Обычно это кино или парк развлечений...Кто же этот странный кавалер и есть ли он вообще?" — сестры пересеклись взглядами, пытаясь прочесть эмоции друг друга. — Онэчан, я вернусь вечером. Не скучай без меня! — сменила тему Фаруюки и поспешила покинуть дом. "Сегодня я точно не соскучусь." — Ханако помахала сестре рукой и посмотрела на часы. Через час должна была прибыть Айяно, а после неё уже Исао. Как объяснять родителем столь удачное отсутствие Фаруюки их старшая дочь пока не знала и надеялась, что дельная мысль к ней придет во время готовки обеда. Было ли совестно Фаруюки перед сестрой? Да, но желание свести живое общение с родителями к минимуму оказалось сильнее. Именно поэтому крылатая с относительно спокойной душой написала Тодороки о том, что выдвигается к месту встречи - культурному музею, где проходила выставка, посвященная истории музыкального искусства Японии. "Он выбрал интересное место для ложного свидания. Полезный досуг получается." — Акияма просматривала новости и краткую информацию о выставке, чтобы скрасить время в поездке. По неизвестной причине она была уверена, что Шото сам обладал внушительным багажом знаний по тематике выставки, а откровенно ударить лицом в грязь перед ним не хотелось. Поэтому было принято решение просмотреть хотя бы пару подходящих статей. Тем временем Тодороки тоже покинул дом под удивленные взгляды Фуюми и Нацуо, которых удивила новость о внезапной прогулке. Они привыкли, что Шото предпочитал все выходные тренироваться или учиться, но за последнее время их младший менялся и маленькими шагами становился более открытым. Такие перемены их определенно радовали, пусть и изумляли. "Всё же странная ситуация." — размышлял Тодороки, попутно приближаясь к музею и переключая музыку в наушниках. Он до сих пор не понимал как такое предложение вылетело из его уст в тот момент возле автомата, будто он совершенно не отдавал отчет своим действиям. Пусть ему хотелось приободрить подругу, помочь ей, вот только способ он выдал крайне странный. А ведь Шото было прекрасно знакомо нежелание находиться дома. Именно благодаря этому они и познакомились в тот дождливый день. — Промокнешь и заболеешь. — незнакомая девочка с длинными каштановыми волосами и звонким голосом одним крылом прикрывала его, а вторым пыталась защитить себя от небольшого буйства. — Тоже не хочется домой возвращаться? Жёлтые глаза смотрели на него с любопытством и сочувствием одновременно. Но в сочувствии не было ненавистной жалости - только неожиданная забота. Они виделись впервые, и при этом незнакомая девчушка без лишних промедления прикрывала Шото крыльями от дождя, намокая самой. "И зачем ей это?" — Тодороки заметил внимание с чужой стороны ко своему шраму, поэтому поспешил его прикрыть челкой и наконец ответить на вопрос. — Не хочется. — согласно кивнул собеседник. — Тебе тоже? — Если честно, то да. Меня Фаруюки Акияма зовут. Ты? — Шото Тодороки. Воспоминания о тех детских разговорах под дождем въелись в мысли настолько глубоко, что сместили не самые приятные эпизоды прошлого. Маленькому Тодороки всегда становилось легче от прокручивании в голове той незамысловатой беседы, которая впервые не касалось его героя-отца или причуды. Он вспоминал о том моменте, где был обычным мальчишкой с именем Шото, на тяжелых тренировках с отцом или во время "семейных" ужинов, когда куски еды не лезли в горло из-за напряженной атмосферы вокруг. Даже в период своей обиды на крылатую девочку, не сдержавшей обещания, Шото погружался в тот день, пока сидел одинокими вечерами в комнате, из которой хотелось сбежать каждый новый час. Теперь из-за такого же нежелания находиться дома по личным причинам они решили вместе провести выходной, прикрываясь свиданием. Тодороки продолжал смеяться внутри от ироничности ситуации, пока наблюдал за приближением Акиямы. Она махала ему рукой и ускоряла шаг, не обращая внимание на то, что пару раз чуть задела прохожих крыльями. "Поэты любят связывать персонажей красной нитью в такие моменты. Можно ли сказать, что мы с Акиямой тоже так связаны?" — Шото смотрел в яркую радужку чужих глаз, пока их обладательница извинялась за легкую задержку. — Всё нормально, ты не опоздала. Пойдем? — Тодороки наклонил голову в сторону входа в музей. — С радостью. Как Фаруюки и предполагала, её "кавалер" хорошо разбирался в тематике выставки и моментами активно дискутировал с экскурсоводом или задавал вопросы. Женщина, строгая на вид, кажется была только рада внимательному к деталям юноше и с особым удовольствием проводила экскурсию. Акияма тоже проявляла интерес, спрашивая о некоторых музыкальных инструментах и их активном применении в театре Японии прошлого. Так двое подростков приятно и полезно провели пару часов в музее, заодно успев попасть на небольшое музыкальное представление, где профессионалы в мужских кимоно и хакама играли на традиционных инструментах. Акияма с радостью подметила, что узнала пару композиций, благодаря обмену плейлистов с Тодороки. Со стороны они вдвоём хотели казаться серьезными, но детский восторг в глазах скрыть никак не удавалось. Напоследок перед выходом Фаруюки сделала пару совместных фотографий, утаив факт о том, что ранее сделала ещё пару в тайне от компаньона, пока тот не видел. Она не смогла устоять перед Шото, который смотрел на экспонаты, как довольный кот на вкусности для домашних любимцев. — Это было волшебно! — младшая Акияма вышла из здания вслед за Тодороки, а от воодушевления её крылья слегка взметнулись вверх, когда она покружилась вокруг себя. — Сколько мне перевести за всё это счастье? — Нисколько. — от безмятежного лица собеседника крылатая нахмурилась. — Считай, что нам всё оплатил Старатель. Безмятежная и расслабленная улыбка сменилась на слегка коварную в одно мгновение. — Какая щедрость с его стороны. — Фаруюки поддержала своеобразную игру, а после слабо потянула Шото за рукав его тёмно-синей рубашки, накинутой поверх футболки. — Тут хороший парк неподалеку. Прогуляемся? — Веди. Пусть и образно, Тодороки не любил быть ведомым, но от чего-то Фаруюки Акияме он в который раз позволял так нарушать его принципы. В парке оказалось достаточно тихо и спокойно, благодаря небольшому количеству гуляющих. Акияма повела Тодороки к скамье под деревом, неподалеку от ухоженного пруда, где плавали утки. Как раз их с задорным смехом кормили дети, пока родители общались между собой неподалеку. Раньше крылатая не обратила бы внимание на подобную идиллию, но после инцидента в Хосю нечто неизвестное в ней порой зазывало наслаждаться чужой радостью со стороны. Ведь возможно тех близнецов и их старшую сестру могли не успеть спасти тогда, но им повезло и где-то в другом месте они так же веселятся. — Думаешь о семье? — решил прервать тишину Тодороки. — Не совсем, но не столь важно. — спустя секунды раздумий Акияма неожиданно продолжила. — В детстве мы часто приходили сюда семьей. Иногда я скучаю по тем временам, когда всё казалось таким простым...и безоговорочно радостным. — Что произошло? Шото многое вкладывал в свой вопрос и искренне беспокоился при виде печальной улыбки на чужих губах. Причина их встречи в детстве и то, что Фаруюки редко говорила о семье, не считая её старшей сестры, наводили его на определенные мысли. Со стороны крылатая производила впечатление активной и отзывчивой девушки, не смотря на свои грубые высказывания или порой хмурое выражение лица. Вот только тоску в её взоре он ни с чем не мог спутать. Сам постоянно видел это в отражении. — Развод родителей. Два карьериста в один момент поняли, что женаты на работе и семейная жизнь слишком тягостна для них. Онэчан осталась учиться здесь, мама уехала за карьерным ростом модели в Америку, а я переехала с отцом в Корею, пусть и местный язык знала не так хорошо, как английский... Фаруюки не заметила как начала делиться тем, что никогда не обсуждала с кем-либо. Ей было легко с Шото, хотя первое время казалось будто с ним наоборот крайне сложно из-за его проблем с социализации и проявлении эмоций. Но именно ему она рассказала про постоянные ссоры родителей во время развода, про тяжелый переезд в чужую страну и образовавшуюся дистанцию с сестрой, занятой учебой в институте до посинения. Тогда младшая Акияма чувствовала себя совершенно одной. В частной школе её не хотели принимать, ведь она "не своя" и её корейский оставлял желать лучшего, как и успеваемость. Уроки танцев, которыми крылатая когда-то жила, стали невыносимы с новым преподавателем. Фаруюки пыталась поделиться переживанием с родителем, но тот был занят работой и думал, что дочь его счастлива и могла ни в чем себе не отказывать. Попутно с этим крылатая видела мать чаще в заголовках скандальных новостей и в рекламах, чем "не свою" в школе любили поддеть. — Потом меня отчислили с танцев из-за прогулов, и в школе подняли вопрос об переводе в другую. Тогда мой отец понял, что не справился, а мне было уже абсолютно безразлично на происходящие. Всё мне стало ненавистно, даже я сама. — вместо слез Фаруюки с горечью улыбнулась и снова посмотрела на пруд. — И вот я вернулась в Японию к сестре... — Поэтому ты не хочешь видеть родителей? Злишься на них? — Тодороки хотел протянуть руку к собеседнице в качестве поддержки, но остановил себя. — Не знаю...Я могу говорить с ними по телефону, но когда вижу в живую, то сразу вспоминаю тот период. Просто перестаю себя контролировать, хотя понимаю, что со стороны этот подростковый протест выглядит безгранично глупо. Не могу смириться с мыслью...Они тогда выбрали не меня, а работу. Но имею ли я право так долго злиться на них? Я знаю, что они любят меня и, в конце концов, благодаря их работе мы с Ханако можем жить и ни в чем себе не отказывать. Вот только... — Эта злоба не отпускает, а лишь копиться? — Акияма кивнула и установила зрительный контакт с Тодороки. — Я знаю каково испытывать все эти чувства. Шото видел в Фаруюки маленького себя. Его оградили от всей семьи и посвятили постоянному совершенствованию. Братья и сестра смотрели на него с жалостью и опаской, ведь боялись сближаться и нарушать запреты отца. Старатель всегда требовал от него невозможного, часто повышал голос на него и свою же супругу. Никогда младший Тодороки не видел со стороны родителя искреннего проявления заботы или любви, которую так хотел получить хоть от кого-то. Даже мама нанесла напоследок ему ожог, словно проклиная вечную схожесть с Энджи Тодороки, на которого его младший сын никогда не хотел походить. Он презирал малейшие мысли о том, чтобы равняться на него. Презирал свою левую сторону и пламя, которое внутри только разгоралось лишь сильнее от переизбытка негативных эмоций. Одиночество губит и заставляет тебя гнить изнутри. Фаруюки и Шото оба испытали это и так же старались наконец преодолеть. — Шото, мне так жаль...Я думала, что ожог у тебя от несчастного случая на тренировке, а он...был нанесен самым близким человеком. Извини, что своим разговором влезла в твои старые раны. Но...могу ли я спросить тебя? Как ты нашел в себе силы навестить свою мать в больнице? — Тодороки удивился, услышав обращение по имени, что Акияма за собой вовсе не заметила. — Мне помогли вы с Мидорией-куном на фестивале. Я решил учиться принимать себя и поэтому на тех выходных осмелился посетить мать, которую не видел примерно десять лет. Честно, я тоже злился на неё, хоть и в гораздо меньшей степени. Понимал, что тогда отец довел её окончательно, но не принимал её вымещения всей той злобы на меня - её ребенка, которому она совсем недавно улыбалась с любовью. — пальцы Шото сжали ткань джинсы до побеления костяшек. — Но гораздо больше я злился на себя и боялся послужить для неё триггером, ведь моя левая сторона слишком похожа на отца. — После разговора с ней стало легче? — Фаруюки неуверенно положила свою ладонь поверх чужих напряженных пальцев. — Гораздо. — Шото слабо поднял уголки губ, ему стало спокойнее. — Когда груз спадает с твоих плеч - действительно становиться легче. Может в моём доме продолжает ощущаться тоска, но теперь я стараюсь больше общаться со своим братом и сестрой. Смог даже пойти на стажировку к старику, хотя недавно данная идея была мне ненавистна. — Думаешь...мне тоже станет легче? — Вполне возможно. — ненадолго повисла тишина. — В детстве я хотел научиться танцевать...Преподашь мне как-нибудь пару уроков? — Я подумаю над твоим предложением, Тодороки-кун. — Фаруюки тихо и мягко рассмеялась. — Обращение по имени мне понравилось больше. — только после этих слов собеседница вспомнила как пару минут назад обратилась к другу. — Прости! Это вышло как-то само собой! — покрасневшая от неловкости крылатая начала поспешно извиняться. — Всё нормально. Я не против обращения по имени. — Точно? — Точно. — Прям точно-точно? — Точно-точно. Подростки рассмеялись, хотя скорее Акияма отсмеялась за них двоих, и спустя ещё получаса разговоров они приняли решение, что им пора расходиться по домам. Прежде чем сесть в такси, Фаруюки стала инициатором объятий и благодарностей за замечательный выходной. Теперь ей казалось, что вечер с родителями за одним столом она вполне сможет благополучно пережить. Вернулась крылатая раньше запланированного, и прежде чем зайти в дом она некоторое время морально готовилась зайти. Первой её вышла встречать Ханако, поспешившая сообщить о приезде родителей, которые последовали за своей старшей дочерью. — Привет..? — неуверенно произнесла Фаруюки в ответ на объятья и поцелуи в щечки от матери и отца. — Я так соскучилась по нашему птенчику. Ты так выросла! — женщина ласково провела по внешним перьям крыльев дочери, после поправляя свою прическу из длинных темных, практически черных, волос. От легкого наплыва эмоций лисий хвост покачивался из стороны в сторону. — Но за твои длинные волосы мне всё же, как матери, обидно. — Мама, не стоит. — тихо и с улыбкой попросила старшая из дочерей. — Ханако предполагала, что ты вернешься позже. Что-то случилось на свидании? Первыми бросилось в глаза Фаруюки из образа отца - уставший взгляд и синяки под глазами. Последствия губительного трудолюбия. Своей же "рваной" стрижке он не изменял, и теперь, помимо цвета волос и светлых прядей, младшая Акияма только сильнее стала походить на него из-за такого проявления в стиле ноток бунтарства. Но мягкая улыбка мужчины определенно передалась лишь Ханако, ведь суровостью младшая пошла в мать. — Я бы назвала это просто приятной прогулкой. Но почему вы так внезапно прилетели в гости? — крылатая наконец сняла обувь и направилась к лестнице на второй этаж. — Вроде ни я, ни Онэчан ничего не успели натворить. — Мы соскучились. — следом за Айяно ответил Исао. — Не виделись же с января. — Точно...— обычно Фаруюки закатывала глаза на подобные реплики, но в этот раз она себя сдержала. — Я тоже скучала. "Шото сказал, что должно стать легче...Должно стать легче." — подросток сжала перила лестницы и посмотрела на безмятежных родителей. Они взаправду были рады так спонтанно навестить дочерей и даже старались не ссориться между собой, ведь давно отпустили неудачный брак. — Фаруюки, иди переоденься. Мы тебя подождем за столом. Но у тебя есть немного времени передохнуть, пока мы всё подготовим. — Ханако чувствовала напряжение от младшей сестры, поэтому старалась с ней говорить крайне мягко. — Я спущусь. — кивнула крылатая, после окончательно скрываясь на втором этаже. — Ханако, я помогу с накрытием стола. — Исао поспешил помочь старшей дочери, пока Айяно скорее их "морально поддерживала" из-за нелюбви к домашним делам. — Кажется, она переросла свой подростковый бунт. Так спокойно встретила нас... — Академия хорошо влияет на неё. Она стала заместителем старосты, представляете? И круг общения расширила. — Ханако заваривала чай, пока её отец расставлял тарелки. — Меня радует всё, кроме того факта, что эта академия - геройская. — Айяно, мы должны с уважением относиться к выбору нашей дочери. — Почему я должна принять желание своей дочери рисковать жизнью ради совершенно чужих ей людей? Ты видел репортажи из Хосю? Наша дочь была рядом со всем этим! А нападения той Лиги Злодеев?! Я просто хочу надеяться, что она откажется от этого. — женщина нахмурилась и помогла разложить столовые приборы. — Мама! Тебе всё же стоит относиться к выбору Фаруюки уважительнее, как и к про-героям. — Ханако, только не начинай эту дискуссию в который раз. У нас ряды спасателей, пожарных и полицейских редеют именно из-за этих героев. И часть из них устраняют последствия их геройских суперсил. — Мама, пожалуйста, давай оставим это. — Я не собираюсь отказываться от Академии Юэй, как и от пути про-героя. — семья обернулась на подошедшую Фаруюки. — И я понимаю серьёзность, опасность этого выбора. Поэтому...эта тема закрыта и больше не поднимается. — Хорошо. — достаточно легко согласился с условиями Исао. — Фаруюки! — возмутилась Айяно. — Давайте просто поужинаем? Садитесь, я помогу Онэчан. Уже во время приёма пищи атмосфера наладилась и начинала походить на обычную, семейную. В основном каждый делился историями с работы или обсуждались будни. Фаруюки рассказывала про обучение в геройской академии, замечая красноречивые взоры матери, и показывала несколько фотографий с классом. Не обошлось без упоминания Кондо-сэмпая, чьи увлечения в изобретениях заинтересовали старшего Акияму. — Поразительный парнишка! Тебе точно стоит продолжать с ним сотрудничать. — И куда только молодежь тратит свои таланты...— тяжело вздохнула Айяно, и её уши на макушке чуть вздрогнули, словно в недовольстве. — На благо общества? — по улыбке Ханако было очевидно, что она просила маму не продолжать данную тему. "Мне должно стать легче..." — каждую минуту в мыслях повторяла младшая Акияма, в её горле застрял ком, который мешал ей наконец поделиться со семьей тем, что долго было заперто внутри. — "Но как мне начать разговор об этом?" — Птенчик, ты хорошо себя чувствуешь? Ты резко побледнела и поела мало. — Айяно поправила чёлку дочери, заодно касаясь её лба. — Я х-хотела извиниться перед вами. — Фаруюки не смогла найти в себе силы посмотреть шокированным родителям в глаза, поэтому лишь сверлила взглядом поверхность стола. "Легче...Мне станет легче." — девушка вспоминала разговор с Тодороки, его рассказ и переживания перед встречей с матерью. — Фаруюки? — позвала Ханако, заметив нерешительность сестры, к которой решила подсесть ближе. — Хочу извиниться за те моменты, когда сбегала от вас и вымещала злость. Знаю, что вы любите меня, но я так злилась...и злюсь до сих пор. — чтобы успокоить сильную дрожь в руках, младшая Акияма сжала ткань домашних штанов. — Мне казалось, что вы бросили меня ради работы и просто пытались откупиться от меня деньгами, дорогими подарками и тому подобным. Мам, я узнавала о тебе только через новостные заголовки и громкие статьи со слухами о романах или сотрудничестве с новым модельным агентством. А тебя, папа, я вовсе толком не видела из-за твоих постоянных дел. Голос сорвался. Фаруюки не любила плакать, но слезы вырвались и не собирались прекращать идти по покрасневшим щекам. От бессилия и избытка эмоций девушка закрыла лицо руками, но продолжала говорить, не замечая того, как родители сорвались с места и в переживаниях окружили её. — Мне было так одиноко...Эта частная школа, где тебя ценили по успехам и кошелькам родителей. Там ненавидели меня, как и на танцах! Преподаватель постоянно говорил про мою неуклюжесть из-за крыльев. Именно поэтому я хотела уехать оттуда! — по спине дочери осторожно, стараясь не задевать основание крыльев, прошлась ладонь Исао. — Я так злилась на вас из-за всего, что постоянно кричала и жаловалась. Простите меня за это... — Фаруюки, это ты нас прости. Погрузившись в развод и карьеру мы совсем позабыли о том, что ты была хрупким ребенком, какой бы уверенной и сильной, осознанной не казалась. — Айяно убрала ладони дочери от её лица и сжала в своих. — Но почему ты ничего не говорила нам? Даже не отвечала на мои вопросы про причину прогулов в школе. — Я столько раз пыталась.., а потом сдалась. Мне просто хотелось вернутся в Японию к Онэчан и прежней жизни, которой уже нельзя было вернуть. — Фаруюки чувствовала, как её крепко обнимает вся семья. — Прости нас, мы очень виноваты перед тобой. — Исао поцеловал младшую дочь в макушку. — И меня прости, Фаруюки. Как старшая сестра, я тоже должна была оставаться начеку, а не списывать всё на подростковый бунт. Ханако раньше задумывалась о том, что они с Фаруюки видели совершенно разные стороны их семьи, но никогда не концентрировалась на этих размышлениях полностью. Она родилась, когда между родителями ещё царила любовь и страсть, а работа занимала меньше сил и времени. Поэтому старшая дочь выросла во внимании заботы, когда младшей повезло в этом меньше. Сейчас же Ханако ужасно винила себя за собственную слепоту. — Теперь мы постараемся исправиться перед тобой, птенчик. — лисий хвост ласково и осторожно прошелся по ноге младшей Акиямы. — Как ты хочешь провести завтра выходной перед нашим отлетом? — Давайте просто устроим марафон глупых, комедийных фильмов? От озвученной идеи все дружно рассмеялись и после ещё несколько минут объятий вернулись к, теперь по-настоящему, семейному ужину. Лёгкая тоска между присутствующими продолжала присутствовать, ведь один душевных разговор не мог исправить абсолютно всё, изменив прошлое, но Фаруюки чувствовала, что ей стала легче. Она была уверена в том, что даже полеты ей теперь станут даваться проще и тяга к земле ослабеет. И однажды Фаруюки окончательно отпустит прошлое вместе с грузом на плечах, чтобы летать абсолютно свободной птицей в небе. Сейчас же она делает первые шаги к этому, поэтому стоит поздней ночью напротив мусорного бака недалеко от дома. Вокруг тишина, а в руках потрепанная коробка с болезненными напоминаниями о счастливых моментах из прошлого. "Давно пора было это сделать..." — руки опустели и больше ничего крепко не держали, а младшая Акияма медленно направлялась домой в пижаме и уличных кроссовках. В ушах играла музыка, которая на секунду затихла от прихода уведомления о полученном сообщении. Сразу двух. Тодороки-кун: Как ты? Фумикаге-кун: Ты в порядке? На губах заиграла улыбка. Крылатая поспешила ответить на беспокойства близких ей людей, следом заодно заменяя подпись "Тодороки-кун" на короткое и лаконичное "Шото".

Fallcon:

Со мной всё хорошо. Теперь честно

"Наверное, стоит заранее подобрать подходящие фильмы на завтра...и заказать пиццу с ананасами, а лучше приготовить её самой. О, точно! Надо познакомить родителей и Онэчан с холодной собой! Нам с Шото нужны последовали любви к ней." С такими мыслями Фаруюки вернулась в комнату через окно и со спокойной душой легла в кровать, быстро заснув и нагло позабыв про составление подборки фильмов. После безмятежных выходных следовало возвращаться к учебным будням. Так в ожидании начала первого урока младшая Акияма общалась с Мидорией и Ураракой, но в неожиданный момент на неё налетела возмущенная Ашидо. — Ты ничего нам не рассказывала, Акияма-чан! — названная в недоумении выгнула бровь, а после увидела изображение на экране Мины. Там была открыта фотография, на которой неизвестный фотограф запечатлел прогуливающеюся со своими дочерьми и бывшем мужем модель Айяно Хаяси. — Ого, Акияма, а мы и не знали! — Изуку и Очако тоже выглядели изумленными. — Извини, Ашидо. — крылатая виновато улыбнулась и пожала плечами. — А мне казалось это очевидным. Акияма-сэнсей практически копия своей матери, а Фаруюки хоть и больше пошла в отца, но тоже очень похожа. — Тсую выглядела абсолютно безмятежной, как и Мезо с Фумикаге. — Так ещё и тот поход в кинотеатр... — Зато теперь понятно почему ты не смогла зайти ко мне в гости вчера. Приводила время со семьей. — Яойорозу легонького похлопала подругу по плечу. — Но на этих выходных мы точно должны собраться. — Я чувствую себя преданным, Акияма. Думал, что ты наша, а ты оказывается из элиты и с золотой ложкой во рту. — Каминари с хитрой улыбкой тыкнул одноклассницу локтем в бок, и та понимала, что он шутил без негатива или завистливого ехидства, поэтому не держала обиду. — Получается...не брат она нам. — с наигранной грустью Эйджиро положил руку на плечо Денки. — Не перебарщивайте. — хмуро предупредил Токоями, но после быстро расслабился, заметив, что лучшая подруга никак не расстраивается от подколов одноклассников. В средней школе он наблюдал совершенно иную картину. — Теперь в нашем классе целая четверка золотых ложек. — подмигивая, Фаруюки с улыбкой показала на себя, Шото, Момо и Тенью под их недоумевающие взгляды. — Так что знаете с кем лучше не ссориться, а наоборот иметь хорошие отношения. 1А дружно рассмеялся, а после за миг до звонка и захода в кабинет Айзавы расселся по местам с абсолютно спокойными выражениями лиц. — Вот это дисциплина...— Сотриголова с подозрением оглядел свой класс в поисках подвоха и, не найдя его, с характерным звуком опустил на преподавательский стол стопку отчетов и анализа. — А теперь разбор полетов вашей последней тренировки со Всемогущим. Надеюсь, вы также не забываете про итоговые тесты в конце июня. Ученики моментально приуныли. — И ни каких тяжелых вздохов. Акияма, от тебя в особенности, твой вздох слышен даже с конца класса. Ни какого закатывания глаз в том числе. "Он даже не смотрел в мою сторону! Как увидел? Всё же порой я склоняюсь к мнению, что он нас ненавидит." — на протяжении всего первого урока так думала не только Акияма, но и весь остальной класс. На протяжении всего учебного дня ученикам напоминали про конец триместра и итоговые тесты, от чего среди подростков начались обсуждения совместных подготовок или раздача советов по успешной подготовке. Киришима отважился попросить помощи у Бакуго под сочувствующие взоры остального 1А. Большинство обратились к вмиг смутившийся таким внимание Яойорозу. К Акияме подошли с просьбами подтянуть английский Мидория, Токоями, Асуи, Урарака и Шоджи с Кодой, а сама она подошла к Тодороки. Вот так выглядит круговорот помощи у 1А класса. — Шото, ты поможешь мне подтянуть знания об истории современного искусства? К сожалению, я порой совсем не понимаю о чём Полночь говорит на уроках. — Хорошо, мне не сложно. Надо только будет договориться о темах и времени встречи...Фаруюки, как насчет в среду после уроков? — Я должна быть свободна. Одноклассники двух беседующих удивленно переглянулись и посмотрели на такого же шокированного Токоями, который спустя пару секунд пожал плечами в ответ на вопросительные взоры. Все ощутили чувство дежавю, ведь не так давно многие из них изумлялись смене обращения между Тодороки и Акиямой после спортивного фестиваля, а теперь те вовсе перешли на имена. Внезапно и неожиданно. — Мы снова что-то пропустили? — спросила Тсую, и Фумикаге согласно кивнул. — Тодороки, а сможешь и мне объяснить пару моментов? — Киришима решил испытать удачу. — Я тебя чем-то не устраиваю, красноголовый?! — возмутился Кацуки, не признавая, что у самого бывали небольшие затруднения с предметом Полночь. — Да подожди ты! — Помогу. — быстро согласился Шото. — А может нам вовсе создать график помощи с подготовкой? — предложил Тенья, тем самым привлекая к себе внимание. — Можем собираться два-три раза в неделю после уроков и выбирать предмет для подготовки. Каждый напишет свои пробелы в знаниях и мы постараемся их закрыть. — При этом будет в любом случае оставаться время заниматься самостоятельно или небольшими группами для решение более узких вопросов. Так мы за месяц точно справимся.— продолжила мысль Фаруюки. — Хорошая идея. — поддержал Оджиро и большая часть учеников. Минета, Аояма и Бакуго принципиально решили заниматься в одиночестве. — Тогда мы с Акиямой постараемся вечером составить такой график. — староста и заместитель дали друг другу пять. — Июнь предстоит тяжелым, но плодотворным. — предупредила крылатая, с чем весь 1А класс тут же согласился. Фаруюки оказалась права. Весь месяц ученики геройского факультета в свободное время активно готовились к письменным экзаменам, не забывая и про физические тренировки. Собирались подростки либо в библиотеке академии, либо у кого-то дома. В основном принимали у себя гостей Яойорозу, от размера дома которой челюсть падала и подниматься не собиралась, либо у Акиямы. Ханако в такие моменты выглядела даже чересчур счастливой и слепила друзей младшей сестры своей улыбкой, а Тодороки вовсе напоминала Фуюми. Но больше всего времени за подготовкой Фаруюки проводила в созвонах с Фумикаге, которому она в один момент поподробнее рассказала про общую ситуацию с Шото. Иногда к таким звонкам присоединялся кто-то из одноклассников: Мидория, Урарака или Асуи. Также, не обошлось и без дополнительной нагрузки для Кондо-сэмпая, одновременно довольного этим и нет. Ему предстояло внести внушительные изменения в костюм Фортуны, а точнее с нуля создать новый. Поэтому крылатая часто зависала в его мастерской, заодно пересекаясь с Хитоши. В какой-то моменты они даже стали относиться терпимее к друг дружке - любовь к крепкому кофе сближает людей. — Я не сдам...я всё забыл. — паниковал возле кабинета Денки. — И я тоже! — поддержала настрой друга Мина. — Мы точно не сдадим...— завершал треугольник отчаяния Серо. — Готовиться надо было лучше, бездари. — так выглядела "поддержка" от Кацуки Бакуго. — Ребят, всё у вас получиться. Не просто же так мы вместе готовились. — спасать ситуацию поспешила Яойорозу, за что староста был ей признателен. — Ты не переживаешь, Фару-чан? — по выразительной панике в глазах Токоями мгновенно получил ответ на свой вопрос. — Переживаешь. — Пф...ни капельки. Всё получиться. — Ты пытаешься внушить это себе или нам? — к разговору присоединилась Тсую. — Скорее первое. — прокомментировал Шоджи. — Спасибо за веру в меня, ребят. — Акияма демонстративно закрылась крыльями. — Но так честнее. — крылья опустились, и их обладательница посмотрела на Тодороки, как на предателя. — Прости. — Никому нельзя верить, Мидория-кун, представляешь? Даже друзьям. — Фаруюки потрепала названного по макушке. — Эй, ты то только так сильно не переживай. — Я постараюсь, Акияма-чан! — Сейчас ослепну от твоей улыбки, Мидория-кун! Прекрати! — Извини... — Точно как младший брат и старшая сестра. — посмеялась Асуи, и Урарака активно закивала. — Тишина. — Айзава вышел из подготовленного кабинета. — По очереди рассаживаемся по местам, при этом не разговаривая. Правила поведения при сдачи итоговых тестов объяснять, надеюсь, не надо? — Нет. — хором ответил класс. — Тогда вперёд. И удачи вам. — дверь кабинет открылась шире. Фаруюки успела оглянуться на преподавателя, прежде чем садиться за своё место. Она помнила, что через день предстоял практический этап тестов, который беспокоил её гораздо больше. Сотриголова наблюдал последние недели за своими учениками особенно внимательно, что не укрылось от зоркого взгляда крылатой "Письменный этап - лишь разминка перед более стоящим испытанием. Поэтому...Что же вы нам подготовили для практики?" Никто из 1А не мог предполагать, сидя над письменным тестом, что на практике их будут ждать не роботы академии или бои с друг другом, а герои-преподаватели в качестве противников.