20 глава. Какой, к черту, танец?!

После тяжелых выходных закономерно наступили учебные будни. И первое время Фаруюки предполагала, что ей только кажется подозрительная суета вокруг неё, всё же большую часть воскресенья она провела в офисе Старателя из-за помощи полиции в ловли наркоторговцев, но весь следующий понедельник и утро вторника одноклассники возились с ней, как с хрустальной вазой. Тенья взял готовку завтрака на себя, хотя была очередь крылатой, а некоторые, например Изуку и Момо, активно предлагали свою помощь с закрытием долгов по учебе, будто у самих множество дел не дышали в затылок. Мина с Тсую и Очако старались держаться рядом, с поразительным энтузиазмом находя самые разные темы для разговоров. Кьёка вовсе, будто между делом, пригласила её послушать игру на гитаре. Акияме понравился тот уютный вечер, ведь она впервые осталась с Джиро наедине и поэтому смогла узнать её с новой стороны, но странное поведение окружения не переставало вызывать вопросы. На фоне всего этого нахождение Тодороки в своей комнате до самого отбоя казалось самым безобидным, вот только делал он это, по большей части, по той же причине, что и остальные. Все переживания и волнения, накопившиеся за ожидание возвращения Акиямы, вырвались из учеников 1А в виде чрезмерной заботы. "Или дело в том, что мы поняли...наша неосторожность в иной раз может закончиться смертью и кто-то из нас однажды просто не вернется." — крылатая ученица глянула на часы в кабинете, не вслушиваясь в объяснения Сущего Мика. — "Да, однажды кто-то может не вернуться." Перед глазами назойливыми пятнами всплыл вид тел, что Фаруюки запомнила с того инцидента слишком отчетливо. Следом вспомнились лица детей, и в каждом теперь она мысленно находила черты их погибшей матери. Стало тошно. — Извините, можно выйти? — на английском отпросилась ученица, и Хизаши без лишних вопросов её отпустил, хотя до окончания урока оставалось не более семи минут. Уборная нашлась быстро и, к счастью, она оказалась пуста. Поэтому крылатая без лишних глаз встала возле раковины, чтобы освежить лицо прохладной водой и привести себя в чувство. Особенно усердно похолодевшие пальцы проводили по коже у глаз, будто пытаясь стереть все неприятные воспоминания. "Каждый герой сталкивается с этим, и далеко не единожды." — внушала себе девушка, оперевшись руками на бортики раковины и глядя в зеркало. — "Надо смириться. Отпустить." Фаруюки вспомнила крепкие объятья старшей сестры при их недавней встрече. Ханако долго плакала, уткнувшись в плечо сестре, и много раз благодарила младшую за возвращение. Самой же крылатой оставалось только извиняться перед любимой Онэчан и просить оставить эту ситуацию между ними, не рассказывая родителям о происшествии во избежание лишних волнений и споров. Разумеется Ханако упиралась, но в конце концов всё же согласилась и после ещё долго не выпускала сестру из своих объятий. "Да, это нужно отпустить." — Акияма сделала глубокий вдох и выдох, покидая уборную под звонок. Вслушиваясь в бодрый такт мелодии, девушка поспешила сразу в столовую, но не из-за голода и желания поскорее его утолить, а из-за намерения затеряться среди толпы учеников Юэй и занять себе место подальше от слишком заботливых одноклассников. Спасением стало свободное пространство возле Хитоши, напротив которого с характерным стуком Фаруюки опустила поднос с едой. Парнишка выглядел удивленным, но больше недовольным - слишком любил своё одиночество во время обеда. — Что ты успела натворить? — Ничего, Райракку. — вспомнила о прозвище незваная компаньонка, при этом продолжая оглядываться по сторонам и периодически сильнее нагибаться к столу и стараться хоть как-то спрятать заметные крылья среди силуэтов суетливых учеников вокруг. — От кого тогда прячешься? — ленивым тоном спросил Шинсо, безмятежно начиная уплетать обед. — От всех своих. — крылатая уже почти легла на стол, увидев подозрительно оглядывающихся Тодороки, Ииду и Мидорию. Собеседник тем временем смотрел с недоумением. — Слишком заботливыми они резко стали. — Могу их понять. "Айзава-сэнсей сильно забеспокоился тогда." — Райракку вспомнил выражение лица наставника, когда во время их личной тренировки ему сообщили о том, что его ученица оказалась под обломками и неизвестно в каком состоянии находится. Но вслух Шинсо ничего не сказал. — Я тоже могу их понять, но эта забота начинает уже душить. Они теперь даже мои порции еды контролируют, словно я голодовкой начну заниматься. — тяжело вздохнула Акияма и наконец взялась за свой обед. — Не вижу проблемы. Просто скажи им об этом. — на парня посмотрели, как на идиота. — Давай без твоего тяжелого взора. Раздражает. — Я не умею говорить на такие темы деликатно. С большей вероятностью я им скорее нагрублю и обижу. — Зато никаких проблем. — Советчик из тебя - как из Старателя балерина. — Ага, он как раз за твоей спиной. — с ужасом на лице Фаруюки моментально обернулась. — Ты серьезно купилась? — Иди к Бакуго в зад, Шинсо. — Воздержусь. — ученик факультета общего образования стукнул палочками, возвращаясь таким жестом обратно к главной теме разговора. — Если не выскажешься им сейчас, то потом сорвешься. — Я умею держать себя в руках. — Ага, прямо как ваш Мистер-взрывоопасный-шпиц. — кто-то громко чихнул в другой части столовой. Вероятнее всего - Бакуго. — Вот знаешь...Вы с Фумикаге-куном отлично спелись бы. — Приму за комплимент, он у вас самый адекватный. — крылатая демонстративно закатила глаза и более ничего не говорила. Когда большой перерыв подошел к концу, Фаруюки встретилась с друзьями уже в кабинете их класса. Они не удержались от расспросов касательно местоположения крылатой во время обеда, и та отмахнулась тем, что просто не смогла их найти в такой толпе и в итоге села рядом с Хитоши. С одной стороны многих смутила такая компания, но с другой всем было известно, что она находилась с ним в хороших взаимоотношениях. Хотя внутри Шото нечто неприятно кольнуло, словно ему незаметно успели вонзить иглу между ребер. Остальной день прошел относительно спокойно, не считая редкого перешептывания между неожиданной компанией: Тсую, Очако, Эйджиро и Изуку. Крылатая бросала на них взгляды украдкой, но ничего подозрительного не заметила, поэтому быстро отпустила наблюдение и уже вечером сидела в своей комнате за уроками. Хвостов за стажировку накопилось у неё приличное количество. "А ведь завтра у меня предпоследнее посещение агентства Старателя, и потом стажировка подойдет к концу." — с удивлением Фаруюки заметила, что ощутила горечь после осознания скорого окончания осенней стажировки. Она была осведомлена о ещё предстоящей зимней встрече с про-героями, но неприятный осадок на душе всё же болтался. С тяжелым вздохом девушка отложила от себя тетрадь с конспектом по современному искусству, которое вела Полночь. Акияме было даже жаль, что она не присутствовала на её уроке, ведь героиня любила рассказать разные истории, в том числе и про свои студенческие годы. Про само искусство ей было слушать менее интересно, а писать тем более. Поэтому, закончив с этой "каторгой", крылатая решила выйти на балкон, на крепкие перила которого ловко запрыгнула. С легкой грацией болтая ногами, Фаруюки наслаждалась музыкой в наушниках и вечерней прохладой. Спустя некоторое время единения девушка заметила, что не только она решила насладиться свежим воздухом - на этом же этаже на своём балконе стояла Яойорозу, тоже о чем-то размышляющая. В какой-то момент они пересеклись взглядами и помахали друг другу, а в следующую минуту крылатая уже стояла на чужой территории. — Акияма, небезопасно так на балконе сидеть. — Последнее, чего мне стоит бояться, так это падения с высоты пятого этажа. — Фаруюки демонстративно присела на перила балкона одноклассницы, но лицом к ней. — Слышала, что тебя сегодня на уроке хвалил Эктоплазм. В математике тебе и вправду нет равных. — Смущаешь, Акияма. К тому же, Мидория и Токоями тоже хорошо показали себя, а вот по твою душу Эктоплазм точно скоро придет. — Я же не виновата, что время стажировки выпадает на его любимую математику. — Акияма пожала плечами, после поднося ладонь к сердцу. — Но клянусь, что на днях сдам ему все долги. — Ты хоть поняла новую тему? — Не-а. — на этот ответ Момо оставалось только снисходительно улыбнуться. — Поможешь как-нибудь на днях? — Конечно. — на секунду крылатой показалось, что во взгляде и голосе подруги дрогнуло нечто важное. У Яойорозу всегда получалось держать лицо, но Акияма буквально чувствовала её беспокойство. — Тебе нужно выговориться? Момо смотрела в яркие желтые глаза собеседницы и не могла понять откуда в этом человеке было столько силы. Они же ровесницы, учатся по одной программе, проходили через общие трудности и обе перенимают опыт у профессиональных героев...Так почему создавалось ощущение, что Акияма во многом успела обойти не только саму Яойорозу, но и большую часть класса? Её аналитические способности поражали, как и умение правильно применять их в кратчайшие сроки. И какой бы грубой крылатая не казалась, именно у неё имелся поразительный дар появляться рядом в нужный момент с самыми подходящими словами или трепетным молчанием, полным поддержки. "Хотя у самой груз за плечами. Только на днях она пережила тот инцидент, а сегодня держится так уверенно, будто ничего не было." — подумала Момо, пока Фаруюки вопросительно наклонила голову вбок. Слишком её одноклассница долго на неё смотрела, что казалось странным. — "Как ты это делаешь?" — Если это связано с тем, что ты не можешь рассказать, то всё нормально. "И снова это понимание...Откуда? Почему?" — Яойорозу кольнула легкая зависть. Не ядовитая или злобная, а более спокойная, похожая на нечто на грани с радостью за другого человека. Акияма не была лучшей в точных науках и не обладала сильной причудой, например как у Бакуго или Мидории, и при этом обращала на себя внимание всех окружающих, сама того не осознавая. Такая непосредственность вызывала недоумение. Яойорозу вспомнила ту тревогу, которая окутала их класс на выходных. Никто не мог найти себе места без присутствия рядом Акиямы, будто она в неизвестный момент успела вьется им всем глубоко под кожу, вызывая привыкание. "Дар это...или проклятье?" — Меня уже немного пугает твой изучающий взгляд. — Просто иногда я тебя не понимаю, Акияма...Или больше восхищаюсь. Не могу определиться. — названная выглядела шокированной таким откровением. — Но я знаю точно, что тебе ни в коем случае нельзя исчезать. Иначе наш класс может не справиться. Повисла тишина...одновременно напряженная и искренняя, в ней Фаруюки вспомнились слова Старателя: "В следующий раз ты думай о том, что должна вернуться к близким." — Яойорозу, боюсь, что не справлюсь без вас как раз я. — крылатая повернулась, смотря куда-то вдаль территории академии. — Впрочем, подобные философские разговоры ужасно скучные. Ну-ка, лучше выкладывай что у вас там за переглядки с Шоджи? Хитро посмеиваясь, в один миг Фаруюки спрыгнула с перил и взяла Момо за руку, нагло ведя в её же комнату, будто к себе домой. — Акияма!!! Еле подавляя удовлетворенную улыбку, Фортуна помогала погрузить задержанных зачинщиков беспорядков в полицейскую машину, пока Старатель обсуждал что-то важное с главным среди защитников порядка. Крылатая же стажерка попутно успевала обмениваться краткими фразами и колкостями с остальными полицейскими. Также, рядом суетились незаменимые напарники пламенного героя. — Фортуна, поубавь свой пыл и лучше ещё раз обдумай где успела накосячить. — мужчина повернулся в сторону подопечной, успевшей одного полицейского довести до раздраженного тика левого глаза, а второго до злорадного хохота над первым. — Нынче юные герои полны энтузиазма. — ухмыльнулся собеседник Энджи. — И любят приносить лишние проблемы. — тяжело вздохнул герой и направился к крылатой, перед этим обсудив последние детали с полицейским. — Продолжаем патруль. — Ну разумеется. — подросток привычно пошла следом и так же привычно сама начала разбор ошибок. — Я слишком отвлеклась на парня с огненной причудой и не заметила другого, за что мощно получила по спине. В другой раз пострадать могут крылья...Ещё одному сломала руку во время задержания, превысив свои полномочия. — И тебя ждет объяснительный отчет. — Только не скучнейшая бумажная волокита... — Могу организовать "око за око" и сломать руку. — многозначительно хмыкнул Тодороки, и стажерка тут же приободрилась. — Обожаю возиться с бумагами. Вперед навстречу отчетам! — По сторонам лучше внимательнее следи, и перестать паясничать. Все границы переходишь. — Фаруюки демонстративно закатила глаза, и из-за этого не заметила, что Старатель сделал то же самое, пусть и менее интенсивно. Горящая, наблюдающая за данной сценой со стороны, не могла перестать удивляться. Тот самый Старатель, порой (а скорее очень часто) до невозможности невыносимый, внезапно проявил себя как неплохой наставник. Да, он был груб со своей стажеркой, мотал её на тренировках и патрулях до состояния амебы, но при этом вел себя совершенно иначе по сравнению с напарниками. И вряд ли кто-то из них забудет беспокойство своего босса, когда Фортуна оказалась под завалами. "У семьи Акияма поразительная способность находить подход к Тодороки." — стоило Горящей отвлечься, как между Старателем и Фортуной возник очередной бурный спор на повышенных тонах. Уже слишком привычное зрелище. — "Точно скоро начну с собой попкорн носить. Чудо, что младшая Акияма в принципе дожила до конца своей стажировки...Хотя у неё ещё один день остался, так что всё может резко поменяться." Примерно через три часа после окончания патруля и короткой тренировки Фортуна сидела среди других напарников Старателя за составлением объяснительной, заодно её попросили написать отчет о дне в целом. Одним словом - смертная скукота для птицы, впрочем, даже такой своеобразный отдых был необходим после тренировочного боя с пламенным героем. — Не переживай, никто не любит эти отчеты. — к крылатой стажерке пристроился Кидо - герой-напарник с причудой, позволяющей менять траекторию предметов. С ним и Онима подросток общалась не так много, как с Горящей, но в любом случае контактировала и периодически вместе работала, когда наставник оставлял её на своих людей. — Помочь? — Нет, сама справлюсь. — И правильно, я предложил ради приличия. — за бинтами на лице мужчины не было видно ухмылки, но Фаруюки буквально ощущала её в голосе. "Перед приемом на работу в офис Старателя проходят какой-то специальный тест на паршивость характера?" — клавиши звонко клацали под пальцами девушки. — "Тогда теперь понятно почему мы с Онэчан оказались именно здесь..." Прошло несколько минут, прежде чем Кидо снова заговорил. — В конце недели у тебя последний день стажировки? — Да, в субботу после обеда. — снова тишина. Казалось, что другие герои вокруг тоже притихли. Акияма не обратила на это внимания и продолжила писать отчет, пока вокруг люди переглядывались между собой. Всё же, первое время напарникам Старателя стажерка была безразлична, никто не думал, что она долго продержится. Многие видели её на фестивале, когда искра в ней ещё не разгорелась до такой степени...когда она ещё так не боролась и сдавалась, пройдя путь лишь чуть дальше середины. Но позже герои-напарники увидели чужой запал. Да, Фортуне было тяжело после тренировок с их начальником, было сложно успевать и выполнять план стажировки, и заниматься при этом учебой, но она и не боялась спорить. В какой-то момент в агентстве стало нормой наблюдать за "обсуждениями" между крылатой бестией и Старателем на повышенных тонах, если они не сходились во мнениях касательно действий во время патрулей или планом задержания преступников в их логовах. В начале подростка мысленно хоронили, а потом, чуть позже, стали находить в её суждениях здравый смысл. Невозможно было отрицать особенную атмосферу наставника-подопечной вокруг этих двоих. Поэтому многим напарникам, но только совсем немного разумеется, стало тяжко на душе от осознания скорого ухода крылатой стажерки из офиса Старателя, и все были уверены в том, что зимой она к ним не вернется. Под конец же дня в здание ворвалась разъяренная Ханако. Бегло, но с любовью, она поздоровалась с уже уходящей сестрой, а после отправилась уверенной походкой в сторону кабинета Энджи, которой ещё не подозревал о надвигающейся буре. — Видимо, она увидела его недавний разговор с журналистами. — предположил Кидо. — Или его отказ от очередного интервью, на которое она уже договорилась. — включился в обсуждения кто-то из героев. — А может... Фаруюки ненадолго остановилась возле выхода, чтобы услышать все версии и мысленно составить список того, за что на её наставника прямо сейчас совершали покушение. Собиралась ли крылатая его как-то выручать? Нет конечно. "Хоть Шото напишу, что его отцу крупно влетает от Онэчан. Пусть порадуется." Когда крылатая вернулась в общежитие, заметила мимолетный, еле заметный довольный блеск в глазах парня. Фаруюки была уверена, что при следующей встрече с Ханако он с уважением пожмет ей руку или вовсе почтительно склонит голову до самого пола. Впрочем, на его месте она бы сделала точно так же. "Какая же у меня крутая старшая сестра." — пришедшая присоединилась к одноклассникам, занятым просмотром фильма "Планета сокровищ". Каким образом среди Ашидо, Каминари, Минеты, Джиро, Киришимы, Хагакуре и Серо оказался Тодороки ей было неизвестно. Вполне вероятно его затащили, когда он просто проходил мимо. От данной компании можно было ожидать только такого. — Ты ужинать не будешь? — тихо спросил Шото, когда девушка присела на диване к нему. — Успела поесть в агентстве. — крылатая устроила голову на чужом плече, ощущая при этом легкое тепло от левой стороны Тодороки. — Люблю этот фильм. — Ни разу не смотрел. — Акияма не удивилась данному ответу, ведь у Тодороки в принципе список просмотренных фильмов или мультфильмов был ужасно скромным. — Тогда не отвлекайся и смотри внимательнее. А не отвлекаться для Шото неожиданно оказалось сложной задачей. Его взгляд достаточно часто уходил от экрана в сторону Фаруюки, на лице которой постоянно мелькала какая-нибудь эмоция. Она то улыбалась, то недовольно хмурилась, когда не одобряла действия персонажей, то наоборот печалилась. Под конец просмотра в её глазах заплясала глубокая задумчивость, будто в голове решался важный конфликт. Ашидо с Киришимой решили убрать посуду, в которой ранее были снеки, а остальные ребята бурно обсуждали фильм и мысленно молились, чтобы Иида сейчас не решил спуститься на первый этаж, ведь время уже подходило к отбою. — Ты о чем-то задумалась. — только после этого Акияма наконец обратила внимание на происходящее вокруг. — Просто в детстве я никогда не понимала...Почему свободолюбивый главный герой не ушел вместе с тем пиратом и выбрал, по сути, службу с множеством правил и оков? На его месте я бы без раздумий выбрала простор бескрайнего космоса. — слушая размышления девушки, в который раз Шото убеждался, что перед ним сидит такая же свободолюбивая птица. — Но, посмотрев этот фильм сейчас, возможно я его поняла. — Он выбрал семью и близких. — догадался собеседник, и Акияма согласно кивнула. "Смогла бы я так же интересно?" — не успела толком крылатая подумать над вопросом, озвученным в собственной голове, как внезапно Денки преподнес настолку. Была она рассчитана на большую компанию, поэтому поиграть могли все. — Мы точно не успеем закончить партию к отбою. — будто предупреждала Кьёка, на что Ханта только махнул рукой. — И ладно. Сомневаюсь, что Ииде прям сильно приспичит сюда спуститься и проверить наличие кого-либо в холле. — Тем более, с нами же заместитель. — Мина указала на крылатую одноклассницу. — Эх...Снова вы втягиваете меня в неприятности. — без злобы выдохнула Фаруюки, позже поворачиваясь к Шото. — С нами останешься играть? — Останусь. "Конечно он останется!" — хором, но в мыслях, кричали все присутствующие. Доиграть подростки так и не смогли, ведь их быстро разогнал гнев старосты. Он прям чувствовал, что в холле после отбоя происходит подозрительная суета. Никто из ребят не разочаровался таким исходом событий, все просто посмеялись и разошлись по комнатам. Впереди их ждало ещё много насыщенных будней. Три дня Акияма оставалась после основных уроков, чтобы закрыть все имеющийся хвосты в виде опросов по темам, тестов и контрольных работ. С одной стороны девушка чувствовала себя подобно выжатому лимону, но с другой - стажировка определенно того стоила. Хотя пару мелких долгов у неё ещё осталось. На четвертый день голова была забита уже не собственной стажировкой, а утренней битвой с Восемью Заветами Смерти, где среди множества про-героев участвовали Киришима, Мидория, Асуи и Урарака, до сих пор не вернувшиеся из-за лечения в больнице и решения других проблем. Но в новостях пестрили заголовки, которые крылатая активно изучала, особенно те, где фигурировала Лига Злодеев. "Напали на машину, в которой перевозили Кая Чисаки и улики...Зачем интересно? Нужно будет потом расспросить ребят поподробнее." — Фаруюки убрала пробковую доску с фотографиями и другими памятными вещицами. Под ней же крылась скудная, но только пока, исследовательская схема. На некоторых бумажках были написаны имена некоторых одноклассников с заметками, прикрепленными рядом, в другом месте к стене на скотче крепились распечатанные скриншоты из новостей с выделенными моментами и комментариями на отдельных стикерах. И только некоторые "части" доски связывала красная нить. — "Ничего...Это лишь начало." Отступив на несколько шагов назад, Фаруюки сверлила взглядом центр своеобразной композиции - набросок Шигараки Томуры, неподалеку от которого находился небольшой листочек с именем "Все-за-одного". Он казался подростку пока незначительной фигурой на фоне своего ученика. Также, отдельный угол был выделен для Даби...Порой крылатая приходила к неутешительному выводу: этот штопанный выгрыз себе местечко не только на стене, но и в её голове. "Я докопаюсь до истины. Не только до тебя, Даби. Предателю тоже лучше готовиться." Легким движением руки Акияма повесила доску с близкими сердцу фотографиями обратно и с тяжелым вздохом посмотрела на телефон в надежде увидеть сообщения хоть от кого-то из ребят, участвовавших в утренней геройской операции. К сожалению, в личных чатах её встретила тишина, что не радовало. "Вдруг с ними случилось что-то серьезное? Травмы?" — в беспокойных мыслях Фаруюки спустилась вниз к большей части класса. Ребята тоже сидели в ожидании одноклассников, но при этом старались сохранять хоть какую-то нейтральную атмосферу. — Я точно седым стану такими темпами. — тихо пожаловался вслух Тенья, когда к нему приблизилась крылатая. — Вот вы с Мидорией в этом плане абсолютно одинаковые и слишком часто заставляете друзей переживать. Только не могу понять кто от кого из вас этому понабрался. — Эй, я тут ни при чем. Но, так уж и быть, готова потом купить тебе краску в цвет волос и покрасить, чтобы скрыть твою благородную седину. — староста скептичным взором оглядел прическу собеседницы. — Нет, тебе я это не доверю. — Меня до глубины души ранит твоё недоверие к моему природному таланту. — Фаруюки провела по волосам и только в этот момент заметила насколько сильно волосы отросли по сравнению с апрелем. В ближайшее время ей определенно стоит попытаться уговорить Фумикаге укоротить ей концы. — У нас намечается битва старосты и заместителя? — из неоткуда выскочил Каминари. — Я ставлю на Аки-чан! — Я на Ииду! — донесся голос Серо, которому половина класса усердно пытались объяснить пару моментов по сложным предметам. Как раз из-за того что он отвлекся, вместо внимательного впитывания информации от друзей, ему крепко прилетело по голове от Яойорозу. Акияма плохо на неё влияла. — Есть идеи санкций для этих двоих? — Тенья многозначительно скрестил руки. — Имеется парочка. — хитро улыбнулась Фаруюки, оглядывая Денки и Ханту. — Поняли...молчим. Никаких ставок. — развел руками блондин. Тем временем 1А еле сдерживал смех, заодно каждый из них мысленно благодарил этих ребят за разряд обстановки. Время потихоньку близилось к отбою, но никто не покидал холл, даже сам староста. Все ждали возвращения своих одноклассников-героев, поэтому по комнатам не расходились до победного. А когда четверка переступила порог общежития, в помещении всё тут же переменилось, будто заиграло красками. На уставших Мидорию, Асуи, Киришиму и Урараку накинулись с вопросами и переживаниями, пока крылатая стояла чуть в стороне. Она внимательно слушала их ответы, следила за каждым движением и мимолетными изменениями в мимике, чтобы точно убедиться в том, что с вернувшимися всё в порядке. И нечто важное в их взорах Акияма заметила - боль, которая была ей самой знакома. На операции определенно случилось нечто ужасное, но стажеры молчали. "Так меня видели друзья тогда?" — мелькнула мысль у Фаруюки, но в следующую секунду была сдвинута в сторону. Наконец появилась возможность протиснуться хотя бы к Асуи и Мидории, чем крылатая воспользовалась, чтобы крепко обнять названных. — Если нужно будет поговорить, то обращайтесь. — совсем тихо проговорила Фаруюки, после отходя в сторону и начиная намекать остальным, что пришедшим нужен отдых. Момо поняла этот намек по-своему и поспешила заварить успокаивающий чай с лавандой, а Коджи решил принести домашнего кролика, который уже привык к ученикам 1А и спокойно давался им на руки. Шото с Кацуки отправились спать, ведь им предстояло ранним утром уйти на курсы для повторной сдачи экзамена на лицензию, а остальные помогали устроить для Тсую, Изуку, Очако и Эйджиро чаепитие с разными вкусностями. Поняв, что всё находиться под контролем, Фаруюки в один момент вышла под шумок из общежития для скромной прогулкой перед сном. До отбоя время ещё имелось, так что о выговоре она не переживала. Немного заплутав, ученица наткнулась на тощий силуэт. Всемогущий, полностью погруженный в свои мысли, одиноко сидел на лавочке и смотрел в пустоту перед собой, попутно сжимая ткань на брюках строгого костюма. Первым делом Фаруюки замерла, не решаясь сделать лишний вдох и уж тем более подойти, нарушив личное пространство человека, которого безмерно уважала. Ей хотелось тихо развернуться, пойти своей дорогой и скрыться посреди переплетений асфальтных дорожек...Но она не двинулась с места, разглядев в колыхании двух непослушных светлых прядях что-то одинокое, далекий образ чего-то важного. "У Мидории-куна сейчас есть рядом мы, а у Всемогущего?" — Акияма застыла в нерешительности. — "Моё ли это дело?" Мужчина же продолжал сидеть невозмутимой статуей, не слыша и не обращая внимания на наблюдателя. Фаруюки же собралась развернуться и оставить бывшего Символа Мира с личным горем наедине, но она не смогла. До боли прикусив губу и смирившись с очередным нарушением субординации в своей жизни, она сделала первые шаги в сторону лавочки. — Всемогущий. — тихо позвала крылатая, и названный повернулся в её сторону, даже не дернувшись перед этим. Сам того не осознавая, он чувствовал чужое присутствие рядом на интуитивном уровне всё это время. — Юная Акияма? — тяжелый взор, отражающий множество лет непростой судьбы, чуть смягчился. — Что ты здесь делаешь в поздний час? — До отбоя время ещё есть, поэтому никакие правила я не нарушаю. — не дожидаясь приглашения, ученица села рядом. Нагло, и вполне в её стиле. На пару минут наступила тишина, будто Тошинори и Фаруюки привыкали к атмосфере вокруг друг друга, прежде чем начать разговор. И это казалось герою в отставке до жути странным, ведь он точно не ожидал подобного развития событий уходящего вечера. — Во время утренней операции что-то произошло? — по большей части крылатая задавала этот вопрос из-за беспокойства за Мидорию, но и состояние преподавателя её напрягало. Слишком непривычно было видеть Всемогущего таким. — Об этом пока не объявляли официально, но...— мужчина запнулся, словно в попытке проглотить появившуюся боль. — Сэра Ночноглаза больше нет. "Большая потеря для геройского общества." — в начале подумала Акияма, а после вспомнила одну очень важную деталь, когда снова посмотрела на Яги, старательно скрывающего свою скорбь перед ученицей. — Вы потеряли близкого друга...Мне жаль. Фаруюки знала, что фраза "мне жаль" - это как пластырь наклеенный на рану от пули. Толку нет, но видимость хоть какой-то "заплатки" создает. Но и просто промолчать она не могла. — Больше мне жаль потерянного времени. — неожиданно, даже для самого себя, поделился Всемогущий. Вот только мысль дальше он продолжать не стал, а юная собеседница и не настаивала. "Столько времени мы не общались из-за нашего упрямства после той ссоры...Всё ради того, чтобы вот так попрощаться?" — Тошинори вспоминал их совместную работу с Ночноглазом, этапы развития дружбы и тот крупный спор после битвы с Все-за-одного пять лет назад. Всё это время они толком не общались, оставаясь каждый со своей правотой и упрямством. А теперь Мирай Сасаки...Сэра Ночноглаза больше нет. Его друга и наставника Мирио Тогаты больше нет. "Поэтому прошу, продолжай улыбаться. Обществу нужны улыбки, смех и энергия...чтобы привести нас к светлому будущему." Такими были последние слова Ночноглаза, обращенные одновременно и к Мирио, и ко всем им. Но Всемогущий впервые не знал как продолжать улыбаться...особенно перед другими. Ему, как Символу Мира, было лучше всех известно о важности образа стойкого героя с вечной улыбкой на лице, даже если его глаза в такие моменты не могли так сиять. А теперь он сидит здесь, на лавочке, и понимает в каком жалком свете выставляет себя перед ученицей. "Сейчас с Мидорией-куном и Ураракой точно рядом, как минимум, Иида. С Тсую Фумикаге-кун, Яойорозу и Шоджи, а у Киришимы Бакусквад...Поэтому, ничего не случиться если я побуду здесь." — Вы должны быть сильным для Мидории-куна, коллег и наверное всей Японии, даже находясь в отставке. — эти слова прозвучали для Всемогущего как укор. — Но горевать по другу - естественно, для героев в том числе. Так что...всё нормально. Сейчас вы - простой человек. После этих слов Тошинори действительно стало легче, пусть и не намного. Он плакал тихо, беззвучно и без подрагивания плеч. Слезы текли по его острым скулам, как само собой разумеющееся, пока Фаруюки молчаливо сидела рядом и не дышала лишний раз. Только её крыло с тихим шорохом оказалось за спиной мужчины, закрывая от света фонаря, будто пряча даже от его любопытства. И Всемогущий был благодарен, при этом в большей степени обескуражен. Не считая того признания касательно приемника перед заселением подростков в общежития Юэй, Акияма всегда казалась ему простой ученицей геройского факультета, особенно в первые месяцы учебы. Да, она обладала хорошими аналитическими способностями и умело обращалась со своими крыльями, но чего-то в ней не хватало...ровно до того момента, пока с 1А не стали происходить инциденты. В ней словно пробудилось нечто горящее, как яркое солнце в летнее утро. А возможно дело было в том, что Всемогущий слишком сильно сосредоточился на своём приемнике Изуку Мидории, не обращая особого внимания на остальных учеников. "Наверное, при других обстоятельствах Мирио Тогата или она стали бы достойными претендентами на роль приемника Одного-за-всех." — поймал себя на мысли Тошинори, когда слезы кончились. — Можно вопрос, юная Акияма? — подал хриплый голос мужчина. — Разумеется. — Как именно ты поняла, что Мидория - мой приемник? — крылатая явно не ожидала такого вопроса, поэтому ей понадобилась минута для формулирования мысли. — Я собирала это по кусочкам, как пазл. Вначале мне в глаза бросилось одно, до ушей донеслось другое, а чуйка внутри поймала что-то третье. — Фаруюки размеренным тоном перечислила все странные моменты, которые вспомнила. — Потом, когда вы в камеру произнесли: "Ты следующий" - во мне что-то щелкнуло. Пазл собрался, я всё поняла. — Поразительно. — с выдохом произнес Всемогущий, откидываясь на жесткую спинку лавочки. — Ты сделала правильный вывод из таких крупиц информации. — Разве это...что-то настолько впечатляющее? — Юная Акияма, с такими способностями ты определенно можешь далеко пойти. Даже сейчас ты уже можешь стоять у кого-то на карандаше. — впервые за долгое время Всемогущий посмотрел ученице в глаза. "Мне кажется он преувеличивает. Возможно, пытается подбодрить и вдохновить двигаться дальше, как преподаватель." — вслух крылатая ничего не сказала и впервые заметила, что не смогла выдержать чей-то взор. — Будь осторожна. — Благодарю за совет. — девушка улыбнулась и посмотрела на время в телефоне. — Мне пора, отбой уже через двадцать минут. Акияма поднялась с места и сделала несколько шагов, прежде чем остановиться и повернуться обратно к Всемогущему. Ей было самой поразительно...в какой момент она стала чувствовать людей так остро? Казалось, что только вчера она даже себя толком понять не могла, а с окружающими происходили только столкновения или споры. Так в какой момент всё настолько перевернулось? — Просто скажу, на всякий случай. Сегодняшний разговор останется только в этом моменте, поэтому можете не переживать, Тошинори Яги. После этих слов Фаруюки ушла, оставляя за собой странный шлейф временного, но такого необходимого спокойствия и умиротворения. Неожиданные встречи для Всемогущего продолжились следующим утром, когда он вместе с Сущим Миком сопровождал двух учеников на курсы для пересдачи экзамена на временную геройскую лицензию. Как выяснилось, своего младшего сына пришел поддержать Старатель. Так, пока юные герои пытались справиться со своенравными детишками, Тошинори пришлось начать разговор, чтобы наконец избавиться от давящего молчания. — Кажется...ты хотел поговорить. — напомнил про-герой в отставке. — Ты знал о повышении уровня преступности? — издалека начал старший Тодороки, и собеседник кивнул в ответ на его вопрос. — Всю мою карьеру я закрывал большую часть дел, решал множество конфликтов и остальные герои отставали от меня в этом плане. И всё же я слышу звук того, как то, что ты строил все эти годы...разваливается. Всемогущий напрягся от понимания темы, к которой вел Старатель. — Я вскарабкался до второго места в рейтинге уже в двадцать лет, и сразу понял кое-что важное: мне никогда не достичь той вершины, на которой стоял ты. — Энджи смотрел вперед, не устанавливая зрительный контакт с Тошинори. Создавалось впечатление, что он смотрел прямо на ту далекую, недостижимую вершину. — Многие думают, что я хотел звания, того самого "первого места", но в действительности моей целью являлось быть сильнее всех остальных. "Потому что слабые не спасают...Они проигрывают и встречают свою смерть." — мысленно заключил Энджи, попутно вспоминая собственного отца, не сумевшего спасти маленькую девочку и при этом погибшего самому. — Так ответь мне, Всемогущий. Что означает этот "Символ Мира"? На пару секунд мужчина задумался, а после ответил так, как считал правильным: — Честно говоря, без понятия. В свои юные годы я просто верил, что эта страна нуждается в символе и бежал без оглядки, чтобы достичь поставленной цели. Я поклялся себе, что стану светом, который смог бы служить для людей маяком надежды и предупреждением для злодеев. Мною был выбран путь "бежать до победного, пока люди не перестанут бояться". И вот я здесь, сижу перед тобой. — Тошинори повернулся к Энджи. — Старатель, я знаю твоё нынешнее положение в обществе и мнение мира о тебе. Но тебе не нужно обращать внимания на наше сравнения - иди своим путем, ищи свои решения проблем. — Один человек мне не так давно сказал нечто похожее, но по-своему. "Как и многие люди, я не считаю, что вы подходите на роль Символа Мира. Но зачем вам им быть? Мир - это не про вас, так почему бы тогда не заменить его на нечто более подходящее?" — Неужели юная Акияма? — Она говорила о том, что "Мир" мне не подходит. — на эти слова Тошинори слабо улыбнулся, понимая к чему вела тогда крылатая ученица. — Так какой бы символ ты себе выбрал, Старатель? — двое мужчин посмотрели на арену, где будущие про-герои наладили с детьми контакт, тем самым успешно справляясь с поставленной задачей. — Символ Победы. — наконец-то Всемогущий увидел на лице Старателя привычную ухмылку, полную самоуверенности. Это вызвало у него хриплый смех. — Звучит неплохо, мне нравится. Когда всё подошло к концу, Энджи ещё некоторое время обсуждал вместе с Сущим Миком, Всемогущим, преподавателем и учеником Шикецу инцидент, связанный с Кэми Уцушими. А после выхода сына из здания, Старатель попробовал с ним поговорить, но тот по большей части огрызался. И у него даже в мыслях не поворачивался язык винить Шото в отстраненности...слишком много зла глава Тодороки причинил своей семье, поэтому и заслуживать хоть каплю принятия ему придется ещё долго. — Я горд тем, что могу назвать тебя своим сыном. — от этих слов Шото нахмурился только сильнее, поэтому Энджи продолжил. — Так что и я попытаюсь стать героем, которым ты сможешь гордиться. Что-то в лице младшего Тодороки переменилось, хотя он упрямо пытался сдержать свою мимику. Слова отца отозвались внутри мелкой искрой, но юноша не собирался показывать это. — Делай что хочешь...— вот только кое-что Шото сдержать не смог, эта боль вперемешку с гневом тлели в нем на протяжении недели. — Но, знай, если бы тогда с Фаруюки что-то случилось - я бы тебе этого никогда не простил. "И себе тоже." — Я понимаю, Шото. — внезапно разговор прервал подбежавший Инаса, из носа которого шла кровь. — Старатель! Я буду болеть за вас! — Спасибо...и у тебя кровь течет, парень. — ученик Шикецу небрежно попытался привести лицо в порядок и этим только больше растер алые пятна. В этот же момент телефон Старателя напомнил о себе звонком от Горящей. — Ало? Он помнил, что отправил своих напарников с Фортуной на патруль, ведь время стажировки последней уже началось, а он задерживался. Кто же знал, что это оказалось не самой удачной идеей. — ЧТО ОНА СДЕЛАЛА?! — все люди поблизости тут же обернулись в сторону Энджи. — Спорим, крылатая крупно накосячила? — возле Шото встал Кацуки, и на его лице сияла злорадная ухмылка. Младший Тодороки уже хотел поспорить, но тут его отец произнес: — Эта бестия...Аргх, я уже еду. — только по одному "бестия" стало очевидно о ком шла речь. — Что же смогло так разозлить нашего огонька? — не удержал своего любопытства Сущий Мик. — Фортуна вмазала полицейскому. На пару секунд настала тишина, после которой из уст всех присутствующих последовало красноречивое: — Оу... — Из всех стажеров, которые могли мне достаться...— еле слышно под нос проговаривал Старатель, тяжело вздыхая. — Ладно. Мне пора. Мужчина ушел, а остальным только оставалось гадать: вернется ли Акияма в принципе в академию или с ней уже можно мысленно попрощаться. Как говорится: "любим, помним, скорбим". Фаруюки несколько раз чихнула, пока сидела в скромном помещении под наблюдением одного сотрудника полиции. Во-первых, создавалось стойкое ощущение, что её кто-то настырно вспоминал или проклинал, а во-вторых...Пусть держали её и не за решеткой, но взор "наблюдателя" давил так, будто она являлась особо опасным преступником. "Ударила его и ударила, что началось то? За дело же...Хотя никто из его дружков это не признает." — крылатая раздраженно фыркнула, за что получила очередной тяжелый взгляд приставленного полицейского. В ответ девушка молча закрыла глаза и скрестила руки, попутно слегка откидываясь на спинку неудобного стула. — "Интересно, это успели заснять? Если да, то в интернете мне уже конец, а следовательно потом меня ждет особенно жестокая порка от Онэчан и директора. Думаю, гнев Старателя на этом фоне покажется пустяком." Дверь в помещение отворилась с неприятным скрипом, впуская в помещение волну жара. Буквально кожей ощущая чужое возмущение, Фаруюки поспешила забрать свои последние слова назад. Старатель был в ярости и безуспешно пытался её скрыть. — Идем. — от столь стального голоса мужчины у Акиямы пробежал неприятный холодок, который позже стал мерзкими мурашками покрывать кожу, подобно язвам от болезни. По коридорам полицейского участка они шли молча, что напрягало стажерку лишь сильнее, особенно под тяжестью внимания всех сотрудников. Она чувствовала как каждый взгляд выжигал на ней жгучие клеймо, но её спина, как и походка, оставались прямыми, пусть глаза были устремлены только в широкую спину наставника. Даже слова от того самого пострадавшего, услышанные возле выхода, оказались пропущенными мимо ушей. Или нет... — Ненормальная. — донеслось вслед, пока Старатель быстрыми движениями подписывал пару бумаг. Если бы он задержался ещё хоть на одну-две секунды, то тот полицейский отделался не только синяком на лице, но и сломанным носом. "Прибью в следующий раз...Только без свидетелей." — хмуро заключила про себя Фаруюки, когда оказалась вместе с наставником на улице. Они шли молча, пока не сели в машину, где их встретил водитель Курумадо. Только оказавшись в знакомом салоне, про-герой начал разговор, по тону больше походивший на допрос. — Зачем? Энджи знал, что характер у его крылатой подопечной был не из простых. Но, также, он понимал, что она бы не накинулась просто так. — Какая разница? Уверена, что вам эти уже всё рассказали. — девушка скривилась в неприязни и отвернулась в сторону окна. — Фортуна, отвечай. — названная опустила руки на колени и её ладони, сжатые в кулаки, затряслись от напряжения. — Всё было как обычно! Это был простой патруль в неблагоприятном районе и мы задержали пару шумных ребят...Я даже не уверена, что они совершеннолетними были! Разумеется, мы вызвали полицию и тут прибыли эти. В начале они явно превышали свои полномочия, обращались грубо с задержанными, как будто те какой-то грязью были, хотя с их стороны агрессии то толком не было! А потом...потом...— было очевидно, что внутри Фаруюки бушевала огромная буря эмоций. — Я услышала, что они говорят про ваше агентство, но это одно! Тот "пострадавший" высказался про Горящую. Это была настолько мерзкая фраза, что я просто сорвалась. — Фортуна, спокойнее. — Да спокойна я! — Фортуна. — с нажимом произнес Энджи. — Хорошо...ладно. — девушка сделала глубокий вдох и выдох. — Я пыталась объяснить ситуацию его руководству, когда меня привели сюда. Конечно меня не задерживали официально, но всё же. Никто мне не поверил, ведь его дружки выставили ненормальной меня. Понимаю, что оказалась неправа в своём срыве и рукоприкладстве, но он за дело получил. Больше скажу...я была готова извиниться, пока ко мне того надзирателя в каморке не приставили, будто я преступница. Вслед за гневом у подростка тут же пришло смирение и анализ последствий. — Если всё это всплывет, то у меня и у вас из-за меня будет куча проблем. — еле слышно произнесла Акияма. — Простите. — Что он сказал? — Я не буду это повторять. И какая уже разница? — взгляд Тодороки определенно не терпел отказа, поэтому стажерке пришлось процитировать услышанное шепотом. — Жди здесь. — Старатель вышел из машины, а его водитель присвистнул в предвкушении. — Хана этому участку. — А разве проблем от этого не прибавится? — на всякий случай уточнила крылатая. — Этот полицейский участок, точнее его начальник, и так должен Старателю за какое-то дело, поэтому и тебя он забрал без лишних проблем. Думаю, весь этот инцидент даже не всплывет толком...И, к тому же, с героями такого уровня очень не любят ссориться. — объяснил водитель. — Звучит логично. — Но в следующий раз тебе стоит сдерживать свой нрав. — на будущее предупредил мужчина, и Фортуне не нашлось что ему ответить. — Хотя, я бы посмотрел на твой удар. — Поверьте, это было красиво. — после этих слов двое в машине рассмеялись, лишь примерно представляя какой хаос творился в данный момент в участке. После своего возвращения Старатель ничего не сказал, только молча кивнул на вопрос водителя касательно маршрута. Им ещё предстояло закончить патруль и стажировка должна была подойти к концу... Фаруюки не хотелось покидать офис нынешнего Символа Мира до последнего. Пусть сам он практически сразу ушел в свой кабинет, привычно не попрощавшись, его наставники ещё долго общались с крылатой стажеркой, к которой успели привыкнуть. Некоторые вовсе пожимали ей руки за выкрутас с полицейским, ведь тот участок давно действовал им на нервы. Для плюсика к карме они конечно немного поругали её, но только ради этого. Также, Горящая с дерзкой ухмылкой заявляла, что ждет младшую Акияму на зимней стажировке. Даже если все понимали, что к ним обычно не возвращаются. — Благодарю за опыт и за то, что позаботились обо мне. — крылатая поклонилась с искренней благодарностью, прежде чем покинуть стены агентства. — И передайте это же Старателю. — Мы передадим, но старик в любом случае пропустит всё мимо ушей. — махнул рукой Кидо. — Да, это будет в его стиле. — согласилась Горящая. Все тихо посмеялись, будто боясь навлечь гнев босса, а после проводили подростка скромными взмахами ладони. Акияма покидала офис с улыбкой, игнорируя пасмурность погоды и неприятный осадок от прошедшего дня. Тем временем её удаляющуюся фигуру провожал своим задумчивым взором Старатель. В его руках был подробно составленный отчет о прошедшей стажировке, в том числе и несколько отдельных листов с характеристикой Фаруюки Акиямы. Ему хотелось их сжечь, но приходилось сдерживаться, чтобы не давать Комиссии повод лишний раз прицепиться к нему. Босатка не упустил возможность переговорить с коллегой, когда занятие курса для пересдающих подошло к концу. Времени было немного, поэтому герою пришлось перейти сразу к главному вопросу и теме разговора в целом. — Не ожидал, что ты возьмешь стажера, так ещё и Фортуну. Как она? — Невыносимая бестия... — Но упертая? — Но упертая. — всё же согласился Энджи, который заметил легкое напряжение в позе собеседника. — Говори прямо, что не так. — Знаешь, я же сейчас косвенно на Комиссию работаю из-за этих курсов. — тише начал Босатка, мельком оглядываясь. — Сам понимаешь, что порой можно подслушать нечто занятное или подметить пару деталей между делом. — К чему ты клонишь? — После экзамена на лицензию Фортуной заинтересовались, если не ещё раньше...И не нравится мне это. — под конец голос героя совсем стих. "Странно...Поэтому они тогда намекнули мне на её кандидатуру? Какой-то своеобразный тест?" — Вчера они запросили отчет о ходе стажировки и её характеристику. Процедура обыденная, но учитывая твои слова...— Тодороки тяжело вздохнул, ощущая начавшуюся мигрень. — Не стоит нам пока вмешиваться, но начеку лучше оставаться. — Согласен. "Что они задумали?" — мысль Старателя сбивает внезапный разворот подопечной. Он понимал, что она не могла видеть его в окне, но при этом её ладонь взметнулась вверх, махая. Будто Фортуна ощутила чужой взгляд и догадалась кому он принадлежал, откуда исходил. — Точно бестия. Сентябрь подошел к концу, за ним последовал октябрь и снизившаяся температура. Учеба вовсю продолжалась, нагрузки становилось больше, а Фаруюки всё не могла понять что за внезапное осеннее обострение случилось у Аоямы Юга. Во время перерывов он стал всё чаще пытаться пообщаться с Изуку, заодно предлагая ему ломтики сыров и каждый день разных видов. На тренировках класса обычно не особо общительный блондин стал держаться Мидории, иногда показывая ему свои приёмы. Даже сейчас, после математики, Аояма предлагал однокласснику сыр, вид которого Акияма не смогла бы выговорить при всём желании. При этом, от предложения пойти в столовую вместе с Мидорией, Ураракой и Иидой он отказался, оправдывая решение несоответствием еды академии своему слишком тонкому вкусу. "Если хочешь подружиться, то зачем упускать такую возможность?" — одноклассник определенно чувствовал изучающий взор крылатой, но делал вид, что ничего не замечает. — "Совсем не могу понять его...Это меня раздражает." — Фаруюки. — позвал Тодороки, и на него с Токоями наконец обратили внимание. — Ты разве не идешь с нами в столовую? — Нет, я не голодная. — лучший друг на такой ответ недовольно скрестил руки, а парень еле заметно дернул бровями. — Не смотрите на меня так. — Но тебе нужно поесть. Как ты собираешься оставшийся учебный день сидеть без приема пищи? — с нажимом читал нотации Фумикаге. Акияма мысленно начала отчет до десяти, иначе была огромная вероятность, что всё же она сорвется. Забота друзей и Шото была ей приятна, но вскоре её стало слишком много, по самую макушку. Ранее пропуски приемов пищи не вызывали у них такой реакции, теперь же с крылатой только пылинки не сдували. — На крайний случай, у меня есть с собой перекус. Так что не задерживайтесь и идите без меня. — Фару-чан. — Фумикаге-кун, мне ещё нужно домашнее Цементоса повторить. — девушка демонстративно достала из сумки тетрадь, тем самым давая понять - разговор окончен. Тодороки и Токоями тяжело вздохнули, но ничего более не сказали и покинули кабинет. Сама же Акияма на самом деле ничего не повторяла и продолжала размышлять о своём, наслаждаясь тишиной в практически пустом помещении. "Они просто волнуются...Но что мне сделать? Я могу и сама со всем справиться." "Просто скажи им об этом" — пронеслось в голове голосом Хитоши, что вызвало у Фаруюки нервно дернувшийся глаз. "Нет нужды, ведь это скоро пройдет и они успокоятся." — Акияма, ты изменилась. — крылатая не сразу сообразила, что обратились к ней. Через весь кабинет, с первой парты на неё смотрел непривычно серьезными глазами Аояма. — Мы - подростки в геройской академии, так что нам свойственно меняться. "К чему ты клонишь?" — Тоже верно. — теперь на лице блондина появилась привычная ухмылка, и он вернулся обратно к своему обеду. "Стоит ли мне это списывать на его эксцентричность? Да, наверное...Это же Аояма." — неторопливыми шагами Фаруюки подошла к окну, чтобы отвлечься на наблюдение за обыденным колыханием листвы деревьев, которая была ещё зелена и желтеть пока не собиралась. Двое учеников занимались обычными делами, но напряжение между ними вскоре могло стать осязаемым. Они не понимали причину такой атмосферы, даже не осознавали в полной мере и быстро выкинули из головы, когда в кабинет стали возвращаться их одноклассники. — Акияма, почему ты не пошла в столовую? — к названной, чья улыбка в один миг стала напряженной, подошла Яойорозу. — Я уже говорила Шото и Фумикаге-куну, что не голодная. — Тогда просто посидела бы с нами. — предложила Тсую, и ответить ей было нечего. — Мы тебе яблоко решили прихватить на всякий случай. — Спасибо...за заботу. — Фаруюки хотелось бы ещё некоторое время побыть со своими мыслями, но ей решили составить компанию не только Момо с Тсую, но и остальная женская часть класса. Поэтому она общалась с ними, заодно съедая яблоко, которое моментами было готово встать ей поперек горла. "Урарака с Тсую, Киришимой и Мидорией тоже пережили кошмар на своей стажировке...так почему я стала мелким воробьем, которому нужна безграничная забота?" "Просто скажи им об этом" — снова пронеслось в голове. "Свали из моей башки, фантомный Шинсо." Когда настал вечер и Фаруюки только расслабилась после выполнения домашней работы, к ней в комнату постучали. Без единого звука она взмахнула руками, напоминая раздраженного мима с улочек Франции. Но стоило ей открыть дверь, как она безмятежно улыбнулась и оглядела свою компанию друзей. "Спаси и сохрани меня Всемогущий..." — Акияма, идем с нами чай выпить и посмотреть что-нибудь или в настольную игру сыграть. — предложила Момо. — Мне как раз Ашидо одну настолку одолжила. — вспомнила Тсую. — Может...вы без меня? — Да ладно тебе. Чего в комнате скучать? — пытался уговорить Токоями, которому обычно не было свойственно так наседать. — Вот, мы даже Тодороки с Шоджи выманили. Никто из них не хотел оставлять Акияму одну после того вечера, когда она показала им свои боль и слезы. К тому же, Фумикаге знал её губительную привычку заниматься самокопанием в одиночестве. Из его головы не выходил образ подруги, бесконечно анализирующей тот инцидент в поисках самого удачного сценария. Да, Фаруюки улыбалась им и говорила, что смирилась...что каждый герой через это рано или поздно проходит, но все они видели её порой слишком задумчивый взгляд. Им хотелось хоть немного облегчить эту ношу на её плечах, даже не подозревая что дело было далеко не только в том заточении под обломками. А крылатая уже стиснула ручку двери, не замечая подмены улыбки на оскал. — Оставьте меня в покое. — не сдержалась Акияма, и удивленные лица друзей по неизвестной причине разозлили её лишь сильнее. "Представляете, я тоже умею раздражаться!" — на языке зашипел обжигающий яд. — Я справляюсь, ладно? Спасибо за заботу, но мне хочется побыть в тишине. Одной. — золото в глазах девушки превратилось в предупреждающее пламя, прежде чем дверь в её обитель закрылась со звонким хлопком. Шоджи, Токоями, Яойорозу, Асуи и Тодороки так и замерли на некоторое время, напоминая античных статуй из музеев. Слова, чтобы хоть как-то прокомментировать произошедшее, ни у кого не находились. Обида на грубость и удивление от непривычного поведения подруги смешались в неясный коктейль, неприятно оседающий где-то внутри. "Почему она так отреагировала?" — задумался Шото, усердно пытающийся разобраться не только в чужих эмоциях, но и в своих собственных. Он злился, обижался, переживал, не понимал и все озвученные чувства бушевали в нём одновременно, сбивая с толку. — Мы перегнули палку. — на выдохе произнес Фумикаге, наконец сдвигаясь с места и направляясь дальше по коридору, остальные последовали за ним. — Никогда не видела её такой. — Момо начала переживать с новой силой. — Мы разозлили её...заботой? — Здесь что-то другое. — кратко высказался Мезо, на пару секунд опуская ладонь на плечо Момо в попытке успокоить. — Фумикаге, ты знаешь что произошло? — после вопроса Тсую все устремили свои взгляды к названному. — Я...не знаю. Да, она пару раз срывалась за то время, что мы дружим, но иначе. — Давайте просто дадим ей время. — Тодороки предложил, как ему казалось, единственный правильный в данный момент вариант, а друзьям оставалось только согласно кивнуть и направиться хоть куда-нибудь подальше от комнаты крылатой. Тем временем Фаруюки снова сидела на перилах балкона, пытаясь разобраться в причине пожирающей изнутри злости. Весь день шел через одно место, будто кто-то свыше решил поиграть на её нервах, как на расстроенной гитаре. Теперь же к злости добавился жгучий стыд за срыв на друзей, но следом за ним, чередуясь, тут же шло непонимание. "Почему они меня так окружили этой заботой? Я со стороны выгляжу так, будто не справлюсь с этим? Возле Мидории-куна, Киришимы, Тсую и Урараки никто так не крутиться. Может в их глазах я...слабая? Но что мне еще сделать, чтобы стать сильнее, идти с ними наравне?" — от бессилия перед шквалом собственных мыслей Акияма посмотрела на небо. Из-за правил она не могла взять и свободно взлететь, оказаться среди облаков, где ей стало бы легче. Не зная что конкретно она имела в виду, Фаруюки вслух, пусть и еле слышно, спросила: — Что же мне со всем этим делать? На завтраке странное напряжение в, обычно максимально дружной, пусть и со своими странностями, компании заметил весь 1А. Никаких споров или стычек не произошло, но отсутствие привычных перепалок между Токоями и Акиямой казалось чем-то на грани фантастики, как и отсутствие беседы о чае между Яойорозу и Тодороки. Асуи же то и дело хотела что-то сказать, вот только не решалась и лишь молча перекидывалась взглядами с Шоджи. Их одноклассники разговаривали, гробовой тишины за столом не наблюдалось, но атмосфера вокруг словно напоминала затишье перед бурей. И никто не мог предположить случится ли она в принципе и кто в таком случае будет её источником. Многие ставили на крылатую, оттого и мысленно молились. К счастью, их просьбы о долгой жизни были услышаны, и боги послали им младшего Тодороки, который "невзначай" пододвинул девушке кружку с кофе. Крепким, с ванильным сиропом и со льдом, как она любила и часто брала в кофейне во время их совместных прогулок летом. Акияма же приняла напиток молча, но мельком брошенный взор выражал благодарность. Эту мимолетную сцену заметили лишь единицы, и у всех них она отозвалась в душе странным умиротворением. Возможно, бури действительно не случится. В дальнейшем первая половина учебного дня проходила спокойно, не считая удивления Сущего Мика, когда его любимая ученица толком не работала на уроке и не пыталась научить одноклассников сомнительным выражениям на английском. Но что Акияма могла поделать? Все прошедшие уроки она думала о том, как ей правильно извиниться перед друзьями за свой дурной характер и вспыльчивость...А извинения всегда давались ей с натяжкой. И даже во время перемены её голову не покидали размышления об этом, пока возле неё, в конце класса, Ашидо уже успела собрать вокруг толпу для демонстрации новых танцевальных трюков, которые она освоила на досуге. Мидория с Аоямой тут же вызвались у неё поучиться таким движениям. — Круто, когда есть хобби. Особенно, если оно может помогать тебе в геройстве. — высказывал мысли вслух Каминари, и Акияма, сидевшая на своей парте, встретилась с ним взглядом. — Благодаря танцам у Ашидо замечательная физическая подготовка, а у Аки-чан вовсе стиль боя завязан на этом. — И обязательно меня приплетать? — вздохнула крылатая. — Можно будет тоже у тебя поучиться? — воодушевился Изуку, не понимая, как ему эта идея не приходила раньше. — Я не обучаю. — А Тодороки учила. — с мягкой улыбкой, будто невзначай, напомнила Момо. — Яойорозу, я тебя люблю конечно, но иногда ты такое скажешь. — все присутствующие рассмеялись и уже хотели налететь с вопросами, но Фаруюки решила сменить их курсор внимания. — Не только у меня замечательное хобби. Проследив за взглядом крылатой, ребята поняли, что говорила она о Кьёке. — Точно! У Джиро же целая комната выглядит, как профессиональная музыкальная студия! Это точно выходит за рамки "просто хобби". — девушка явно смутилась от слов Каминари, поэтому поспешила умерить его пыл, угрожающе приблизив к нему один из своих разъемов. — Давайте забудем о той битве комнат...да, Акияма? — Конечно забудем. Но не о твоих инструментах... — названная хитро ухмыльнулась, постепенно возвращая привычную язвительность. — Акияма! — Всё, молчу. Наблюдая за происходящим, Момо выдохнула с облегчением. Её крылатая подруга всё больше походила на саму себя, что грело душу. Когда в класс стали возвращаться остальные, она поспешила тихо сообщить об этом друзьям. Тсую, Фумикаге, Шото и Мезо тоже стали выглядеть более расслабленными, и до прихода Сотриголовы они успели мельком обсудить на будущее подходящий момент для разговора с Фаруюки. Пока в голову им ничего не приходило, но и размышления об этом сместило заявление классного руководителя: — Нас ждет культурный фестиваль. — в классе тут же произошел взрыв ажиотажа, но он поутих под пристальным взглядом Айзавы. — В этом году, в связи с последними событиями, фестиваль будет проходить только на территории академии. — Но насколько правильно устраивать сейчас нечто подобное? — решился спросить Киришима, который ранее относился к подобному более беспечно. Стажировка повлияла и на него. — Хороший вопрос. — поддержал Токоями. — Меры безопасности будут гораздо выше, чем раньше. Также, сейчас это необходимо, в особенности для учеников других факультетов, ведь культурный фестиваль нацелен именно на них. — Это имеет смысл...Все на стрессе из-за происходящего и людям нужно расслабиться. — Фаруюки не ожидала, что все затихнут, когда она начнет говорить это только для одноклассников возле себя. — Совершенно верно. — кивнул Сотриголова. — Пусть в основном акцент будет на ребятах с других факультетов, вам в любом случае придется что-то представить. А теперь по старой схеме...Староста, заместитель, прошу сюда. Мужчина указал на место возле доски, а после залез в спальный мешок и устроился в углу кабинета, чтобы передохнуть. Иида же с Акиямой вышли встать перед классом, заодно быстро ознакомившись с положением касательно проведения фестиваля, которое ожидало их в виде пары бумаг на преподавательском столе. — Так, нам нужно придумать выступление на сцене или станцию с развлечениями. — кратко подытожил Тенья, попутно отточенным движением поправляя очки. — Сейчас мы составим список идей. У кого какие предложения? Хор голосов оказался оглушительным, но громкий стук Фаруюки ладонью по поверхности стола и обманчиво миловидная улыбка на её лице призвали всех притихнуть. — Благодарю, заместитель. — Всё для вас, староста. — крылатая подкинула в руке стилус планшета, подключенного к доске, и подготовилась записывать идеи. — Высказываетесь по очереди. Спустя некоторое время ученики 1А задумчиво оглядывали выводимый на доске список, не зная на какой идее сделать акцент. Поэтому крылатый заместитель решила упростить задачу, убрав лишние. — Без обид, но я сразу уберу самые проблемные предложения. Так..."кафе с горничными" вылетает. "Проект по исследованию местной истории", Иида, прости, но это будет слишком скучно для фестиваля. С группой обучения та же проблема, Яойорозу. "Состязание насмерть"? Серьезно, шпиц? — Безжалостная Фару-чан. — произнес Токоями, когда его идею с парадом тьмы тоже вычеркнули. — Эй, сама то ничего не предложила! — тут же возмутился Бакуго, и Иида повернулся к своему заместителю. — У тебя действительно нет идей? — Они есть, но...— голос девушки был неуверенным. — Насколько правильным будет с нашей стороны стараться? — О чем ты? — вопросительно приподнял бровь Тенья, заметивший странную смесь эмоций на лице Фаруюки. Тем временем Сотриголова с любопытством прислушался. — Айзава-сэнсей сам сказал, что этот фестиваль не для нас, поэтому я не уверена, что мы имеем право забирать шанс проявить себя у остальных. Мы и так привлекаем слишком много внимания. Лишние старания с нашей стороны могут у других вызвать только негатив. — атмосфера в классе моментально изменилась, на что Акияма нервно прикусила губу, практически до крови, проклиная свою привычку высказываться прежде, чем подумать. — Но идея с танцами очень даже хорошая! Мне она наверное ближе всего. Фаруюки сказала первое, что пришло на ум. Её сжигало желание провалиться под землю, и её сомнительное положение хоть немного спас прозвеневший звонок. Сотриголова не был доволен их собранием, которое по итогу ни к чему не привело, и перед уходом поставил перед учениками дедлайн до утра. После же в коридоре его успел поймать Шото, который спонтанно решил что-то обсудить с классным руководителем. Крылатая разумеется не слышала о чем они говорили, но предчувствие у неё было плохое. И вечером, сидя на дополнительных занятиях вместе с остальными стажерами и Бакуго, она не могла избавиться от этого предчувствия. Нечто внутри неё ожидало не опасности, а того, что определенно перевернет настроение или вовсе душевное спокойствие, которого, впрочем, в последнее время особо и не было. Занятие практически подошло к концу, когда на телефон Айзава-сэнсея пришло уведомление. Некоторое время он что-то задумчиво читал, и позже посмотрел на крылатую ученицу. — У меня хорошие новости, Акияма. Директор Незу разрешил тебе выступить на фестивале, если это не будет представлено, как от вашего класса. — Урарака, Киришима, Мидория, Асуи и Бакуго в недоумении посмотрели на одноклассницу, которая выглядела шокированной и совершенно ничего не понимающей. — Простите..."выступить"? Еще и не как от класса? — Да, с танцем. — заметив абсолютное недоумение, Айзава понял, что оказался в довольно неловкой ситуации. — Тодороки предложил эту идею после собрания. Я предполагал, что вы это как-то успели обсудить. — Какой, к черту, танец?! Я ему... — под нос возмутилась Фаруюки и тут же, закинув вещи в сумку, поспешила покинуть кабинет. Перед этим она не забыла сдать тест преподавателю, опустив исписанные листы на стол с глухой яростью. "Шото! Я прибью тебя!" — Мне теперь страшно возвращаться в общежитие. — с нервной улыбкой сказал Эйджиро. — Будем надеяться, что любовь перевесит гнев. — задумчиво протянула Тсую. — Уверен, что Аки-чан на самом деле не так злится, как кажется. — скорее сам себе внушал Изуку. — Бакуго, перестань так злорадно улыбаться. — попросила Очако, глядя на слишком уж довольного блондина. — Двумордому конец. Надеюсь, кто-нибудь из класса догадается снять эту фееричную битву. — Каччан... В этот момент Айзава в сотый раз пожалел о том, что когда-то всё же сдался под напором директора и взялся за классное руководство.