Часть 32/1

Сидя в гостиной Нотт-Мэнора, я уже не знал куда себя деть. Прошло 5 дней с того вечера в ресторане, а я все никак не мог попасть в дом Блэков и увидеть Кас. Сразу после того, как я отвязался от чертового официанта, я побежал за ней, но Кас уже не было. Тогда я решил последовать на Гриммо. Трансгрессируя, я оказался у калитки. Быстро преодолев дорожку, стучу в дверь. Я барабанил по ней так, словно от этого зависела моя жизнь. Хотя в каком-то смысле так и было. Когда дверь отворилась, на меня смотрел недовольный Кричер. У этого домовика презрение ко мне было на лице написано. Хотя мне казалось, мы поладили за эти годы. - Впусти меня, - видя его выражение лица, решил не церемониться. - Сейчас же! - Приказываете? - он ухмыльнулся. - Кричер служит семье Блэк, но никак не Нотт. Так что, Кричер вполне может велеть вам убираться вон. - Кричер, впусти меня, живо, - едва ли не рыча, требую. Я упираюсь руками в косяк двери по обе стороны. - Мне нужно увидеть ее. - А Кричеру нужно, чтобы вы ушли. И как быть мистер Нотт? - Кас! КАС! Выйди! - поняв, что от этого мелкого наглеца ничего не добьюсь, стал звать ее. - Доброй ночи, мистер Нотт, - ухмыльнулся домовик и дверь захлопнулась перед моим носом. Вернувшись домой, я пробовал пробиться на Гриммо через камин - закрыто. Потом я просил Петера перенести меня туда - не вышло. Домовик сказал, что это не просто запрет на трансгрессию, это родовая защита дома, без дозволения хозяйки никто не может попасть в дом, даже домовой эльф. И теперь я сидел в своей гостиной смотря в потолок, и не знал, что делать дальше. Я даже сына навестить не могу. - Пап, привет, - из камина вышел Регулус, отряхивая пепел с обуви. Мне даже показалось, что я с ума сошел. Это правда он? - Регулус, – я бросился к нему, желая убедиться в его реальности. - Салазар, привет, - обнимаю сына. - Так ты не сердишься на меня? - удивился он. - С чего мне на тебя сердиться? - Ну…ты не приходил, - пожимает плечами. - Ага, ни домовик, ни сам дом меня не пускали. Регулус нахмурился. - Как это возможно? Я не усиливал защиту дома. - А твоя мама? - он нахмурился еще больше. - С чего бы ей это делать? - не понимал он. - Ну… быть может она злится на меня и не хочет видеть, - пожимаю плечами, чтобы не показать сыну, как меня на самом деле задевает ее поведение. - Почему она злится? Из-за ужина? - Скорее из-за того, чем кончился ужин, - хмыкнул. - И чем он кончился? - опять хмурится сын. - Мы…я целовал ее. Факт. Не было ни одного участка на ее плечах и шее, которые бы я не поцеловал. - И она не оттолкнула тебя? - прищурился Регги. Она пошла еще дальше, позволяя мне ласкать ее. - Не оттолкнула, - неловко обсуждать такие вещи со своим сыном. - Тогда не понимаю. - Думаю, все дело в том, что я сказал после… - Пап, мне из тебя все клещами тянуть? - то как он хмурился, как говорил, в такие моменты он походил на мать слишком сильно. - Ну… Я сказал, что люблю ее и она сбежала. - О… Только и произнес Регги. И что это должно значить? Он явно что-то понял для себя, чем-то обусловил ее поведение, и мне чертовки интересно узнать, чем? - Поделишься своими мыслями, сынок? - Ну, не могу быть уверенным, но думаю, все дело в твоем признании. - Что в нем плохого? Мы присели на диван, друг на против друга. Регулус долго молчал, прежде чем начать. - Я думаю, мама просто боится, что после вашего сближения, все снова закончится. Такое происходило уже дважды, и третьего раза она не хочет. - Не знаю что меня злит больше, беспочвенные страхи твоей матери, или то, что в 8 лет выражаешься и думаешь словно взрослый. - Ты просто не помнишь, но когда вы были на четвертом курсе, ты собирался сделать ей предложение перед ее отъездом в Болгарию, и тогда, мама застала тебя целующимся с Персефоной Мур. Потом, когда вам было 17, вы поженились, но война отняла тебя у мамы. Прошло почти 10 лет с тех пор, но раны еще свежи. Поэтому она и боится, - продолжил он. Я слушал его, и у меня сжималось горло от его размышлений и слов. Я не хочу, чтобы мой восьмилетний сын с такой серьезностью размышлял о разрывах, разбитом сердце, боли от расставания. - И как мне помочь побороть ее страх? - уже не смотря на Регулуса, спрашиваю. Где-то в глубине души, я надеюсь, что он посоветует что-то действенное. Салазар, насколько я жалок? - Я не знаю, пап. Наверное даже она не знает. Думаю, этот страх рос в ней годами, и теперь захватил ее полностью. - Говоришь так, будто тебе это знакомо. - Я был единственным близким человеком для нее на протяжении пяти лет, и многое видел. Там где все вы видели лишь ребенка, моя мама видела сознательную личность. И я был собой, потому что мне не было нужды быть кем-то другим. Рядом с мамой я был просто мальчиком, просто ребенком. Мне не нужно было защищаться, потому что защищала она. Поэтому между нами были доверительные отношения, я копался в ее голове чаще, чем в своей собственной. Его слова отозвались где-то внутри тупой болью. Ты ее ощущаешь, но не чувствуешь так остро. Он уже делился подобными размышлениями раньше, в этом нет ничего неожиданного, но все же это больно. - Но теперь, помимо матери, у тебя есть еще и отец. И я на все что угодно пойду, ради тебя и твоей мамы. Вы моя семья. И пусть она пока боится, но я буду рядом и развею ее страхи. Обещаю. - Верю, - кивает он. - Тогда пойдем домой, теперь камин открыт для меня. - Пойдем, - и в первые за эти пять дней я почувствовал что-то кроме раздражения и безнадеги. Стоило моим ногам ступить на пол в гостиной Блэков, я внутренне выдохнул, я здесь, наконец-то. Регулус сложил руки на груди и с усмешкой наблюдал за мной. Его вид был такой заговорщицкий, что я на мгновение прищурился, пытаясь понять, что он задумал. А потом он просто кивнул в направлении кухни, и приложил указательный пальчик к губам. Тихо, чтобы не создать лишнего шума, крадусь на кухню. Я аж обомлел. Кас, стоя ко мне спиной, одно за одним тащила в рот печенье. В полной тишине был слышен хруст. Брови подскочили, мне было непривычно видеть ее такой…домашней. Она просто стоит и ест печенье, а у меня аж сердце зашлось в бешеном ритме. Обернувшись, вижу Регулуса, что оперся плечом на арку. Мы так и стоим в тишине, слушая лишь хруст печенья. А потом она обернулась. Печенье, что Кас хотела положить в рот так и замерло на полпути. Ее глаза стали размером с галеон, а рот так и остался приоткрыт. - Привет, Кас, - говорю тихо. И этих двух слов оказалось достаточно, чтобы она побежала. Черт, она пронеслась мимо словно ураган, я аж растерялся. - Если она доберется до кабинета, то не выйдет оттуда, - смеется Регулус. Стоило ему договорить, как я бросился за ней следом. Догнать Кас не составило труда. Правда нагнал я ее уже только у самого кабинета. - Убегаешь от меня? - прижав ее к стене, выбиваю чертово печенье из ее руки, которое она так и не отпустила. - Говорил же, догоню в любом случае. Она смотрела прищурившись. Тело было словно в режиме готовности. Мы оба были в этом режиме. Чтобы она сейчас не выкинула, я с этим справлюсь. - Какого черта явился? - шипит она. - За тобой, - тихо отвечаю. - То, что произошла в ресторане ничего не значит. - Лгунья, - убрав одну руку с ее плеча, едва касаясь, веду пальцами по ее шее, где бешено пульсирует артерия. Медленно перемещаю ладонь на затылок, сжимая ее волосы. Это не было больно, скорее приятно. - Тебе нравились мои прикосновения. Нравились поцелуи. Нравилось, когда я был в тебе…- шепчу, прижимаясь своим носом к ее. - Нравилось. Не вижу ничего плохого в хорошем сексе, - ее интонация, прищур, все это выводит меня из себя. Теперь, когда я очевидно понимаю причину ее отторжения, мне мерзко слышать эти жалкие отговорки и ложь. - Это никогда не было просто сексом, не так ли? - потеревшись своей щекой об ее, скользя губами по бархатной коже, шепчу. - Это всегда было любовью, и останется ею. - Ты чокнутый, отвали от меня, - фыркнула она, пытаясь оттолкнуть меня. - Знаешь в каком случае, я действительно отвалю? Если будешь честна со мной до конца. Прищур синих глаз дает понять, что она размышляет над моими словами. Может и правда все выложит. Но отваливать я разумеется не намерен. Раз уж Кас наконец-то здесь, и я могу ее касаться, могу говорить с ней, могу любить ее, я ни за что на свете не отпущу ее. Если понадобится, привяжу к себе, но уйти не позволю. - Неприложный обет? - ухмыляется она. - Все что пожелаешь, - шепчу, видя эту издевательскую ухмылку. Но прежде чем она отвечает, целую. Салазар, ее губы такие же мягкие, как и в моих фантазиях. Мне так сильно необходимо касаться ее, что я лишь прижимаюсь сильнее, одной рукой удерживая ее за талию, второй поглаживая щеку. Что-то странное, инородное формируется в груди. Это «что-то» приказывает мне поглотить Кас, спрятать ото всех, вживить себе под кожу. Не знаю, может это отголоски той самой связи, да и плевать, сейчас наши желания совпадают. И даже если она оттолкнет, будет избегать, я все равно не отступлю, не отпущу ее и буду рядом. Мой личный обет для себя самого. - Я люблю тебя, - но она не бежит, лишь смотрит на меня, будто пытаясь принять тот факт, что сбежать я ей больше не позволю. - Тебя и Регулуса, вы для меня все, - а после снова целую. Да вот только она больше не старается оттолкнуть. Она льнет ко мне. И на сегодняшний день, я буду считать это победой, даже если завтра опять предстоит погоня.