Часть 11: Флэшбэк

Принцессы могут выбирать. И порой они выбирают не замок, а того, кто спрятан в его подземельях. (с) Автор неизвестен

***

Вилла была залита мягким светом свечей, их отблески дрожали на сверкающих бокалах, отражались в отполированных до блеска поверхностях. Высокие потолки украшали хрустальные люстры. Музыканты в белоснежных фраках отыгрывали безукоризненный вальс. Достойный фон для Бала Дебютанток. Это бедные знакомятся в Тиндерах и барах, теряя время на банальные «Привет, как дела?» и мучительно выбирая между коктейлем и крафтовым пивом на первом свидании. А в этом обществе знакомства происходят иначе — они подписываются золотыми чернилами на контрактах, закрепляются рукопожатиями в курительных комнатах и скрепляются бокалами выдержанного виски. Здесь никто не ищет «химию» — здесь рассчитывают активы, семейные состояния и перспективы, а романтика, если повезёт, приложится бонусом. Я услышала, как неподалёку несколько девушек оживлённо перешёптывались: — Говорят, после полуночи приедет Бэррон Трамп. — Господи, правда? — Слухи такие. — Вот это поворот! — К счастью, он не похож на отца. Взял лучшее от Мелании. Такой красавчик! — Тююю! Бэррон! Вы видели Николая Лукошенко? Весь ТикТок им завален. — Кого? — Сын президента Белоруссии. — Белоруссии? Э…. Ну такое… — Что ну такое? Вон, смотри. Головы девушек склонились над экраном телефона. — Ой! Ого! Вот это принц! — С большим членом. Сто процентов! Это по взгляду видно. — Но с фамилией попроще… Пусть и президентской. — Точно! — Так Трамп выиграет предстоящие выборы, и будет вам тоже президентская фамилия. Мой дед в сенате, и я только и слышу от него, как страна сыта по горло демократами. Они заполонили всё бомжами, педиками и мексиканцами. Фу. Вернётся Дональд к власти и возьмёт всех левых за яйца. — Представьте, если кто-то из нас станет Трамп. Они захихикали, мечтательно переглядываясь, а меня передёрнуло. Лёгкая тошнота подкатила к горлу. Как будто этому вечеру не хватало ещё одной изысканной приправы — политических прогнозов под шорох шёлковых юбок. Не удивлюсь, если к концу мероприятия папаши начнут обсуждать, сколько акций в будущем семейном капитале принесёт удачное вложение в Трампа-младшего. Я без лишних слов взяла с подноса бокал шампанского и отпила глоток, надеясь, что алкоголь поможет мне пережить этот вечер без нервного тика. Отцы, уважаемые мужчины с состояниями, неспешно беседовали, обсуждая деловые соглашения, которые однажды превратятся в брачные контракты. В курительной комнате воздух был наполнен густым ароматом табака и дорогого виски — там шло настоящее обсуждение будущего, без всей этой пышной шелухи. Дочери тем временем продолжали парить по залу в своих невесомых платьях, воплощая собой изысканность и утончённость, воспитанную поколениями. Я же выбрала платье, которое выбивалось из этого стройного ряда благородной скромности — творение Tamara Ralph, полностью ушитое кристаллами, так что при каждом движении оно ловило свет и вспыхивало тысячами бликов. Винс пытался меня отговорить, уверяя, что для Bal des débutantes это слишком дерзко: «Аврора, ты хочешь светиться или ослепить всех к чертям?» Но когда платье оказалось на мне, даже он сдался: «Ну… по крайней мере, тебя сразу заметят» И да… Меня замечали. Очень замечали. Взгляды скользили по кристаллам, по линиям платья, по изгибам тела, ловя каждое моё движение, каждую тень на коже. Оценивали, восхищались, кто-то наверняка возмущался – слишком, слишком ярко, слишком вызывающе. Только не тот, чьё внимание я всегда искала. Не тот, кому я хотела предназначаться. Где-то там, за пределами этой сверкающей иллюзии, был он. Тёмный, безмолвный, недосягаемый. Я скользнула взглядом по залу. Какой-то лощёный сынок денежного мешка послал мне улыбку — не первый и, подозреваю, не последний за этот вечер. Я едва заметно кивнула в ответ, но в этот момент взгляд зацепился за фигуру отца, который разговаривал с высоким мужчиной в идеально сидящем смокинге. Он стоял спиной ко мне, но даже так было очевидно — он выделялся среди других. Широкие плечи, безупречно сидящий костюм, лёгкий наклон головы в сторону собеседника, свидетельствующий о сдержанном внимании. Волосы аккуратно зачесаны назад, но не слишком — без этой излишней, почти нервной прилизанности, как у многих здесь. Отец, заметив меня, тут же жестом подозвал ближе. — Аврора, познакомься. Коммандер Грейвз. Он повернулся, и первое, что я увидела — это его глаза. Уверенные, изучающие. Его взгляд скользнул по мне — мимолётно, но ощутимо. Он оценивал. И, судя по выражению лица, был доволен увиденным.

— Приятно познакомиться, коммандер Грейвз. Я протянула руку, так, как меня учили. Он, не торопясь, отложил бокал с виски на поднос официанта и взял мою ладонь в свою. Но не пожал. Он прижался губами к тыльной стороне ладони. — Можно просто Филлип. Он не сразу разжал пальцы. Задержал мою руку в своей чуть дольше общепринятого. — Вы работаете вместе? — спросила я, переводя взгляд на отца. — А… эм… да… — он замялся, чуть отвёл глаза. — У нас один совместный проект. Для тебя ничего интересного. Всё понятно. Раз он так неохотно отвечает, значит, проект теневой. Отец не любил, когда я лезла в его дела. Особые дела. — Почему же? Мне вполне интересно. Грейвз усмехнулся, уголки его губ едва заметно дрогнули. — Что-то подсказывает мне, что ваша дочь очень амбициозна, Николас, - произнёс он спокойно, не сводя с меня изучающего, оценивающего взгляда. А вот это уже интересно. Немногие позволяли себе обращаться к отцу по имени. Насколько мне было известно, его бизнес-партнёры всегда держали дистанцию, предпочитая уважительную формальность. Должно быть, Грейвз пользовался особым положением. Или просто был из тех, кто не привык подчиняться правилам. А может, и то, и другое. — Иногда даже излишне, — отец кивнул, отпивая из бокала. — Я считаю, — я сделала лёгкую паузу, лениво ведя пальцем по краю бокала с шампанским, — что держать в неведении взрослую, — ну почти что взрослую, ага. — и амбициозную дочь, которая искренне интересуется делами семьи и, почему бы и нет, однажды могла бы примкнуть к особым проектам, — это, как говорится, mauvais ton. Oui, papa? (фр. Дурной тон. Да, папа?). Я невинно улыбнулась, делая неторопливый глоток шампанского. Губы Грейвза растянулись в широкой улыбке, открывая ровные, белые зубы. — Николас, если позволите, я бы хотел удовлетворить… интерес вашей дочери и немного посвятить её в суть наших дел. Разумеется, без лишних, жёстких подробностей, неуместных в такой вечер, — он перевёл взгляд на меня, цепкий, проницательный. — Вполне возможно, нам ещё предстоит работать с вами, Аврора, как с достойным protégé (фр. протежé). А он умён. Отец пристально взглянул на него, затем перевёл взгляд на меня. Сделал небольшую паузу, будто взвешивая что-то в голове, и наконец кивнул. — Безусловно. Но в рамках разумного. Я удовлетворённо улыбнулась, легко приподняв бровь. — В таком случае, protégé хочет узнать всё. Грейвз чуть склонил голову, усмехнувшись, и протянул мне руку. — Тогда позвольте начать с самого важного... танца, Аврора. Любая успешная сделка начинается с правильно выбранного партнёра. — С удовольствием, Филлип, — я вложила свою руку в его. Танцевать не хотелось, но я обещала отцу, что приду и, как минимум, буду соблюдать нормы этикета. А в них не входил односторонний отказ от танца с бизнес-партнёром семьи. — Николас, вы позволите? — он обратился к моему отцу. — Разумеется, — ответил папа одобрительно, даже довольно. Грейвз повел меня вглубь зала и властно привлек к себе. Он был из тех мужчин, чья внешность приковывала взгляд не идеальными чертами. Высокий лоб, широкая, угловатая челюсть. Глаза — чистые, ледяные, голубые, смотрели с лёгким прищуром, как у человека, привыкшего просчитывать ситуацию на несколько шагов вперёд. В привычном понимании он не был красивым, но было в нём что-то цепляющее, что-то откровенно опасное. — Аврора… Красивое имя. — Благодарю. Его пальцы мягко, но уверенно сжали мою талию, направляя меня в такт музыке. — Стоит поблагодарить того, кто его тебе дал. — Меня назвала мама. Я не собиралась рассказывать о женщине, которая сейчас нежилась у бассейна в Монте-Карло, потягивая шампанское в компании своего нового юного бойфренда из бейсбольной лиги. Я не могла не заметить, как взгляд Грейвза лениво скользнул вниз — по ключицам, затем ниже, туда, где ткань платья плотно обтягивала грудь, осыпанную сияющими кристаллами. — Вам нравится моё платье? — Оно притягивает внимание. Но, боюсь, не платье тому виной. Чёёёрт… А это приятно. — Вы всегда так красноречивы, Филлип? — Только при наличии достойной аудитории. — Вы обещали мне рассказать о совместном проекте с моим отцом. — Мы финансируем стабильность в нестабильных регионах. Я помогаю твоему отцу поддерживать проекты по защите гражданского населения в странах с высокой террористической активностью. — Финансирование стабильности в нестабильных регионах? — я медленно повторила его слова, чуть склонив голову набок. — Звучит благородно. Почти как гуманитарная миссия. Грейвз усмехнулся. — Именно так. Мы сохраняем порядок там, где официальные структуры бессильны. Разумеется, всё в рамках закона. Ну конечно… — И каким же способом вы поддерживаете порядок? — Через влияние. — То есть… вашими словами, пара вооружённых мужчин в балаклавах на задворках какой-нибудь пустыни — это влияние, способное поддержать порядок? — Не пара. Намного больше, Аврора. И без балаклав. Мы работаем прозрачно. — И в чём заключается ваша, — я тут же себя поправила, — наша выгода? — В контроле ресурсов, оружейных сделках. Так, а он уже выходил за рамки обещания моему отцу — не выдавать жёсткие вещи. Это прекрасно. — Позвольте узнать, а в чём конкретно ваша основная задача? — Устранять помехи. — Какими методами? — Силовыми. — Кровь, убийства и доминирование над слабыми вы называете силовыми методами? — Я называю это бизнесом. Он чуть сильнее сжал мою талию, и я едва удержалась, чтобы не вздохнуть глубже, чем следовало. — Разумеется, в таких проектах всегда есть доля конфиденциальности, — продолжил он, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Но твой отец — умный человек, он понимает, что сила — это валюта, которую нельзя недооценивать. — Интересная философия. Я хочу чтобы вы посвятили меня в неё глубже — Когда-нибудь обязательно, мы зайдем… глубже. Кажется, ладони начали предательски мокнуть. — Простите меня за мою настойчивость. Отец слишком ограждает меня. — Не могу его за это винить. Он просто понимает, как устроен этот мир. У тебя громкое имя. Это автоматически делает тебя мишенью. И, конечно, красота тоже не в твою пользу. Иногда она опаснее, чем деньги и власть. Красота… Интересно, а Гоуст считает меня красивой? Этот внутренний вопрос оставил за собой лёгкую горечь. Я вдруг почувствовала странную пустоту. — О чём ты думаешь, Аврора? Грейвз мягко, но настойчиво притянул меня ближе. — Ни о чём. — Не лги мне. Ты резко стала грустной. О чём ты думаешь? Тебя кто-то обидел? По чью душу мне прийти? Я не смогла сдержать улыбку и по позвоночнику пробежала едва заметная дрожь. Но от мыслей про Гоуста внутри остался тянущий осадок. — Я просто думала о том, что некоторые вещи остаются неизменными, а некоторые... исчезают, даже если тебе этого не хочется. Грейвз чуть склонил голову набок, пристально разглядывая меня. — Знаешь, ни у одной девушки в этом зале нет такой тени в глазах. Ни одна не носит на лице отпечаток печали так, как ты. — Вы что, за мной наблюдали? Он кивнул и ответил серьезно: — С самого начала. Я едва провела пальцами по его плечу, ощущая под ними ткань дорогого пиджака. — Ты позволишь мне задать тебе вопрос личного характера? — спрашивает он. — Смотря насколько он личный. — Сколько тебе лет? — Шестнадцать. Уголок его губ дрогнул в легкой улыбке. — А вам? — Многим больше. На вид ему лет тридцать пять. Сейчас его изучающий взгляд… Он был странным. Не знаю что у него там было в голове, но мне захотелось отстраниться. — Что, ожидали, что я старше и можно сразу приступать к делу? — ему известно какому. — Можем заканчивать танец, коммандер Грейвз? Я захотела увеличить дистанцию, он не дал. Грейвз усмехнулся, но как-то не по-доброму, не светски, а я бы сказала хищно. — Напротив, Аврора, — его рука чуть сильнее сжала мою талию, приближая нас ещё ближе. Он склонился к моему уху и прознёс. — Наш танец только начинается. Я сглотнула и слегка отвернула голову, чтобы кожа моей щеки не касалась его. Несколько мгновений мы двигались молча, под аккорды плавной музыки. Я делала вид, что сосредоточена на музыке, но слова сами сорвались с губ: — Вы не похожи на военного, Филлип. Он улыбнулся — не знаю, чему. — Почему же? Как ты себе их представляешь? — Ну, обычно у военных выражение лица такое, будто им вставили зонт в задницу и раскрыли его наполовину. Грейвз тихо рассмеялся, легко. Этот мужчина... В нём было что-то изысканное, но не лощёное. Скорее, безупречно выверенная смесь брутальности и стиля, как у Бонда. Джеймса Бонда. — У тебя небольшой опыт общения с представителями военных структур. Это радует. Звонкий звук удара ложечки о край бокала прорезал зал. Грейвз чуть повернул голову, а я воспользовалась моментом, чтобы сделать шаг назад. — Дамы и господа, — раздался уверенный голос ведущего, и в зале моментально воцарилась внимательная тишина. — Позвольте объявить начало благотворительного аукциона! Грейвз усмехнулся, выпуская меня из объятий, но не сразу. Его пальцы задержались на моей талии. — Похоже, веселье только начинается, — заметила я. — Будете делать ставки? Он ответил с полуулыбкой, глядя мне прямо в глаза: — Только если лот действительно того стоит. — Благодарю вас за танец, Филлип. — Я буду польщён, если увижу тебя вновь. — Не уверена, что это произойдет. — Как знать… Когда я выходила из зала, я чувствовала на себе его взгляд, не зная, что ставка уже была сделана. И что игрок, привыкший всегда выигрывать, уже решил, кому достанется главный приз.