Часть 1

Всё началось с раны на животе. Это была его ошибка. Он должен был сразу заметить, как вокруг швов появляются черные пятна. Догадаться вытащить нити и дать телу восстановиться. Быть внимательнее. Кабуто смотрел на футболку в своих руках. Влажная ткань пахла озерной водой и почти вся была в крови. Он прокручивал в памяти события последних дней и находил всё больше моментов для «если бы…» Вот только было уже поздно. *** Рей легла на стол в лаборатории, положила абордажный крюк в сторону и как обычно попыталась отшутиться, мол, это царапина. Она расстегнула оставшиеся две верхние пуговицы жилета — остальных не было, — сняла его, бросила на пол. Плотно прилегающая черная блуза разрезана вдоль, оборванные края прилипли. Кабуто ухватил ткань и развел в стороны, открывая порез. Достаточно глубокий, чтобы счесть опасным — внизу, он острой поверхностной линией завершался у ареола. — Ещё чуть-чуть и ты бы поздоровалась со своими кишками. Он разорвал блузу до конца, оголил грудь, плечи и живот, чтобы ничто не мешало. Рей посмотрела на себя, затем на Кабуто, слегка приподняла брови и ухмыльнулась. — Вот это страсть… — Не принимай на свой счет, — уголки его губ едва заметно приподнялись. Свет скользнул по её смуглой коже, покрытой мурашками, затвердевшим соскам и мягкой линии живота. И шрамам. Они белели среди синяков и кровоподтеков, и Кабуто мог бы рассказать истории про большую их часть. — Знаешь, дорогой мой, там было больше десятка шиноби, и отделаться всего лишь этим, я считаю, хороший результат, — она провела в воздухе указательным пальцем. Под ногтями кровь. Бинты на руках обтрепались и потемнели. Губа и левая бровь рассечены. — Я же говорил тебе разделить их, — Кабуто потянулся за ватой и спиртом. — Я так и сделала. Сначала разобралась с главарем, потом с его подручными, потом по отдельности с теми, кто остался. Просто на обратном пути за мной погнались наемники из, видимо, дружественной группировки, и оторваться не получилось, поэтому пришлось драться, — она зашипела, когда Кабуто провел ватой слишком близко к открытой ране. — Ты умудрилась привлечь столько внимания, — Кабуто на мгновение замер. — Ревнуешь? — она улыбнулась. Кабуто тихо хмыкнул, подавив желание пошутить в ответ, и продолжил очищать рану. Она не была первой девушкой в его руках. Половые признаки в целом его мало интересовали, их значимость во время экспериментов была минимальна. Но Рей умела терпеть боль и парировать его замечания. А ещё она находилась подле Орочимару достаточно долго, чтобы Кабуто знал, где ей щекотно, и пока он контролировал её тело, она медленно подбиралась к его душе. Это тревожило. Внутри появилась непривычная теплота, она сделала его движения почти нежными. — Зачем ты принесла эту штуку? — Кабуто кивнул на абордажный крюк. Убрал окровавленную вату, положил рядом на столик иглу, нить и ножницы. — Это трофей. Та деревня живет речными перевозками, а ребята, которых я выслеживала, занимаются контрабандой. Рей поморщилась, когда игла потянула кожу, и судорожно выдохнула. — Так вот, их главарь встречался с кем-то на корабле и поставил охранника снаружи, а тот отошел от пирса и оставил крюк. Мне показалось забавным стащить его — надо же быть таким идиотом, чтобы разбрасывать свои вещи где попало. Она сжала челюсти, когда игла прошла насквозь, посмотрела в потолок. — Так и вижу, как ты прячешь крюк в кустах, чтобы после боя забрать с собой, — Кабуто потянул нить на себя, соединяя края раны. — Эй, у всех свои слабости, — она стиснула столешницу. — Любопытный синоним идиотизму, — он прижал пальцы рядом с линией шва, чтобы чуть облегчить боль. Рей замолчала. Её взгляд перестал блуждать по потолку и застыл на руках Кабуто. Она вдруг накрыла его ладонь своей — пальцы у неё были ледяные, в сбитых костяшках запеклась грязь. — Кабуто, — тихо позвала она. Тон изменился: ни флирта, ни бравады. Только страх, который она больше не могла прятать. — Я ведь разваливаюсь, да? Кабуто замер. Он посмотрел на её живот: шрамы перекрывали друг друга, образуя уродливую карту боли. Старые, новые, и вот этот, последний — рваный край, который отказывался стягиваться. — Я тебя починю, — ответил он ровно, не глядя ей в глаза. — Ты всегда так говоришь, — она слабо улыбнулась, но уголки губ дрогнули. — А я чувствую... словно фитиль внутри догорел до самого дна. Огонь еще есть, а гореть уже нечему. Понимаешь? Кабуто аккуратно высвободил руку и снова взялся за иглу. — Меньше болтай. Рей послушно отвернулась, но он заметил, как она судорожно сглотнула. В этот момент она не была шиноби. Перед ним лежала сломанная кукла, которая впервые осознала: мастер не всесилен. Дверь в лабораторию открылась. Вошел Орочимару. Следом — невысокий парнишка с забинтованной головой. Его глаза расширились, увидев полуобнаженную девушку на столе. Опустил взгляд, нерешительно шагнул вперед и остановился недалеко от входа. — З-здравствуйте, — промямлил он. Рей приветливо кивнула. — О, моя любимая пара, — сказал учитель, подходя ближе. Заглянул Кабуто через плечо и осмотрел Рей. Кабуто напрягся. — Увы, — она посмотрела на Орочимару с ухмылкой. — Сегодня без прелюдии. — Я слышал, для старых супругов это нормально, — ответил он, глядя на Кабуто. Ещё один стежок, игла входит в тело, соединяет ткань — на пальцах остаётся кровь, — выходит с другой стороны. Натянуть нить, но не слишком сильно. Повторить. Грудь Рей поднимается чаще. — Что тебе нужно? — спрашивает Кабуто строго, бросая взгляд на паренька. — Боль не проходит, — тот не смеет поднять голову, через повязку голос звучит едва слышно. «И не пройдёт» — подумал Кабуто. Эксперимент подавал надежды, но, увы, даже улучшенный геном бессилен, если тело поражено болезнью. Кабуто разогнулся и указал на бутылёк с деревянной пробкой и красным кругом на этикетке. — Принимать также. Старое можешь выбросить. Парень схватил лекарство и, поклонившись, вышел. Орочимару задумчиво посмотрел ему вслед. За дверью раздался громкий влажный кашель. — Хм… — учитель снова посмотрел на рану. — Ты превзошел себя. Такой аккуратный шов. Кабуто захватил последний участок на ареоле, и Рей судорожно выдохнула через рот. — Готово, — он отрезал нить, положил инструменты на стол. — Обрабатывай края раны раствором, который я тебе давал. Почаще. Дня три никаких тренировок. А лучше просто лежи. — Да, дорогой, — Рей потеребила торчавший из шва на груди кончик нити. Кабуто отвёл её руку. — Не надо. — Полагаю, миссия прошла успешно? — спросил Орочимару. Рей коротко пересказала события и протянула ему свиток. Учитель спрятал его в рукав хаори. Кабуто очищал ножницы и иглу, когда раздался едва слышный треск и короткий женский стон. — Интересно… — проговорил Орочимару, слегка наклонив голову. Кабуто уронил ножницы в раковину и подбежал к столу. Рей лежала зажмурившись, со сжатыми губами и шумно дышала через нос. Она согнула ноги в коленях, упершись пятками в гладкую поверхность и вцепилась в столешницу так, что костяшки пальцев побелели Идеально ровный и плотный шов лопнул. *** Всё началось с раны на животе. А, может, раньше. Странно, что Орочимару не поделился наблюдениями, ведь, наверное, пока ставил опыты на Рей, он что-то понял. Кабуто сжал футболку. Проколотый палец запульсировал болью. Сжал руки сильнее. Может, если бы учитель сказал, всё сложилось бы иначе. Но он не хотел ничего говорить, ему было интереснее наблюдать. Эксперимент с Рей он закончил задолго до её последнего ранения, эксперимент с Кабуто не дошел даже до середины. *** Рей зашипела и дернулась. Игла соскользнула и воткнулась Кабуто в палец. — Лежи ровно, — сказал он нахмурившись. Через долгие минуты кропотливой работы, периодических вскриков и вздохов, рана была зашита снова. — Всё, — буркнул Кабуто, потирая затекшую спину. — Спасибо, солнце, — чуть хрипло ответила Рей. — И просто лежи в ближайшие дни. Если я увижу, что ты шляешься по коридорам, я привяжу тебя к кровати и запру. У меня нет желания зашивать тебя в третий раз, — сказал Кабуто, накрывая Рей полотенцем. — Если запрешься вместе со мной, я не возражаю. Кабуто закатил глаза. Рей захихикала и тут же поморщилась. — Прекрати, ты делаешь только хуже. — Я знаю, но ничего не могу с собой поделать, — ответила она, вымученно улыбаясь. Медленно попыталась сесть, придерживая полотенце на груди, но содрогнулась и охнула. Кабуто положил руку ей на плечо. — Ляг, тебе ещё нельзя вставать. — Я хочу в свою комнату…я дойду… — тихо сказала она, её лицо перекосило от боли. — А забег на скорость устроить не хочешь? — Я не буду лежать на операционном столе! — вызверилась Рей, отталкивая его руку. — Конечно, лучше умереть от заражения крови... — Здесь холодно и воняет трупами! Я не хочу тут лежать ни минуты больше! Взгляд Кабуто потемнел. — Хорошо, давай. Иди. Я посмотрю. Но учти, как только все швы снова лопнут, и ты начнешь истекать кровью, я ничего делать не буду. — Договорились, — прошипела Рей и осторожно встала, опираясь на стол. Орочимару по-прежнему слегка улыбался. Он приподнял бровь, когда они с Кабуто встретились взглядами. Как же поступит его ученик? Ведь тот знает, почему Рей никогда не исцеляли с помощью обычных дзюцу. Почему ей всегда приходится терпеть больше боли, чем всем остальным, и что будет, если сейчас позволить ей идти одной. Кабуто посмотрел в спину Рей. Та делала небольшие шаги, опираясь на стол и дышала так, что не оставалось сомнений — ей тяжело. Он сжал челюсти, бросил короткий взгляд на Орочимару и подошел к ней. Насколько возможно мягко подхватил за талию и перекинул её руку себе через плечо. *** Казалось, прошла вечность, прежде чем они добрались до комнаты. Кабуто помог Рей лечь. — Как ощущения? — он приподнял бровь, посмотрел чуть насмешливо. — Иди в жопу, — сдавленно ответила Рей и закрыла глаза. Он сел рядом и чуть отвел в сторону полотенце, чтобы проверить шов на животе. Кабуто молчал, выражение лица было пустым. Нити на месте. Границы шва чуть покраснели и кое-где выступили капельки крови, но, в целом, приемлемо. Убрал полотенце в сторону, открывая всю рану. Он старался делать мелкие стежки, но шрам всё равно будет большим. Больше, чем все остальные. Вернув полотенце на место, Кабуто посмотрел на Рей. Сжатые челюсти. Хмурится. — Ты хреново притворяешься, что тебе не больно, знаешь ли, — сказал он ровным тоном. — И не пытаюсь, — прошептала она и открыла глаза. — У тебя есть что-нибудь? Я не выдержу, если так будет всю ночь. Кабуто кивнул. Их комнаты были по соседству, поэтому прошло не больше минуты, прежде чем он вернулся с тремя баночками и высыпал на руку по одной таблетке из каждой. — Пей, — он протянул таблетки вместе с водой. Рей послушно закинула их в рот и сделала несколько глотков из кружки. — Скоро станет легче. Может клонить в сон. — Идеально, я готова спать целый день. Кстати…можешь помочь переодеться? — Может ещё массаж сделать? — Я бы не отказалась, но в другой раз, сегодня я не в форме. Ну пожалуйста, — она сложила ладони вместе и приложила к губам. — Вдруг я неправильно пошевелюсь, и шов снова лопнет. Кабуто скривил губы. — Во что? *** Кабуто не верил, что делает это. Словно синухи при господине, он послушно снял с неё обувь, штаны и перчатки, а теперь стоял согнувшись и влажной тряпкой стирал кровь с её бедер и живота и это, казалось бы, довольно интимное действие, её ничуть не волновало. Ни один из подопечных Орочимару не получал таких привилегий. — Так, давай перевернись на бок, — тихо скомандовал Кабуто, отбросив полотенце и начал аккуратно стягивать остатки блузки с плеч. Ткань сползла с тихим шорохом. Голые лопатки, волосы разметались по подушке, на шее пульсировала вена. Кожа от затылка до ямочек на пояснице выглядела такой мягкой. Слишком мягкой для мира, где все сделано из стали и чакры. Одно неверное движение скальпелем — и эта мягкость превратится в ничто. Кабуто ненавидел эту хрупкость и одновременно не мог оторвать от неё взгляд. — Знаешь, ты видел меня без одежды столько раз, что шутки Орочимару про супругов уже не кажутся мне шутками, — слабо ухмыльнулась Рей, переворачиваясь обратно на спину. Кабуто наклонился и положил ей ладонь под затылок и помог приподняться, и пока он вытаскивал блузу, до его лица долетело её дыхание. — Очень странные шутки, если учесть ваши с ним близкие отношения, — ответил Кабуто, бросая остатки одежды на стул. Глаза Рей расширились. — Что?! Ты что, думаешь, что я и Орочимару… — Разве нет? Ты с ним флиртуешь, и он отвечает взаимностью. К тому же я видел, как ты пару раз выходила из его комнаты под утро, — сказал Кабуто, расправляя ночнушку. — Подними руки. Аккуратно. — Ты вонючий шпион! — она послушно подняла руки, но не сопротивлялась. Кабуто потянул ткань вниз. — Я лишь докладывала о миссиях, ничего больше, — её голос глухо звучал из-под одежды. — И, знаешь, да, он весь из себя сахарный, когда ему нужно, а потом — бах! и он отправляет меня на суицидальную миссию, где мне вспарывают живот. Голова и руки прошли в ночнушку. Кабуто сел на кровать и потянул ткань на себя, накрывая туловище Рей. — О, значит, наши миссии для тебя слишком тяжелы, м? — сказал он насмешливо. Кружевной подол ночнушки был на уровне белья, когда Рей вдруг схватила руки Кабуто. — Я не сплю с Орочимару. Она удерживала его кисти. Костяшками больших пальцев он касался её бедер, в лицо не смотрел. — Ты что, ревнуешь? Его или меня? — спросила Рей прищурившись и отпустила его. Кабуто фыркнул. — С чего бы мне ревновать, — он потянул ткань ночнушки дальше, пока та не закрыла ноги Рей до середины бедра. — И уж тем более к Орочимару. — Ты так уверен в себе? — она ухмыльнулась. — Я могу лечь на бок? — Он едва ест и спит. Ему плевать, что вокруг него и где он сам, если это не связано с его великими целями. И ему плевать на людей, — говорит он монотонно. — Нет, нельзя. — Но у него такой длинный язык… — ухмылка Рей стала шире. Кабуто приподнимает бровь. — Это всё, что тебя волнует? — Ну… наверняка у него и остальное… впечатляющее, — она расплылась в хитрой улыбке. — Не делай такое лицо, Кабуто. Я знаю, что ты тоже об этом думал. Медицинский интерес, м? Кабуто сохранил каменное выражение лица, но резким движением натянул одеяло ей до самого подбородка, прерывая поток красноречия. — Я думаю о том, что зря не подрезал тебе голосовые связки, — ровно произнес он. — Пф-ф, — она фыркнула и хрипло рассмеялась, но смех тут же оборвался. Она высвободила руку из-под одеяла и перехватила его ладонь. Пальцы сплелись. В комнате повисла тишина. Резкая, звенящая после смеха. — Может, останешься? Он гладит большим пальцем её кожу, его губы трогает едва заметная улыбка. Чуть наклоняет голову в сторону и отвечает: — Швы разойдутся. Он мягко высвободил пальцы, выпрямился и вышел в коридор. Щелчок закрывшейся двери прозвучал в тишине оглушительно, словно захлопнулся капкан.