Часть 1

На кладбище всегда царило непоколебимое молчание. Шум дорог не касался этого места, крики и музыка от ближайших дворов тоже сюда не просачивались. Не просачивались сквозь стену ледяного воздуха, вставшего стеною между кладбищем и городом. Редко, лишь иногда, здесь был слышен церковный хор. Слегка завывающие голоса певчих, звонко разносящих свои молитвы и надежды кладбище принимало и позволяло звучать. И ворон оно тоже принимало. Эти черные крылатые перелетали с дерева на дерево, неспешно разгуливали по крестам и оставляли черные перья.  Здесь им было самое место. А еще здесь были постоянные обитатели. Родственники, друзья отошедших в мир иной. Они приходили навещать своих родных, подолгу сидя на холодной земли возле могил.  Здесь нельзя было громко говорить. Но твои мысли, послания и обещания кладбище возьмет, возьмет также, как тела лежащих в сырой и холодной земле.  Тёмные и тяжелые ботинки сминали под собой осенние листья. Этот мужчина был здесь частным посетителем, хотя не приходился любимым человеком почившему, к чьей могиле он стремился. Не был лучшим другом, братом или частью семьи. Но он был лучшим врагом. Светловолосый наклонился над могильным камнем. Провёл рукой по пыльной поверхности, очищая буквы. Затем хмыкнул, наклонил голову вбок и сел напротив, рассматривая надпись. «Джуффин Халли.  07.04.1987 — 09.10.2019» Лойсо поежился. Холодный осенний ветер пробирал до костей, неприятно сквозя между железными заборчиками и петляя по мокрой земле. Он нес с собою сырость, а её и на душе хватало. Что говорить он не знал. Он приходил сюда всего пять раз до этого, один из которых для того, чтобы убедиться, что Чиффа действительно сдох. В тот раз, также непонимающе сидя напротив ледяного камня он был несколько удивлён. А позже удивлен, что смерть противника может так выбить из колеи. Было ощущение, будто эта вражда и была смыслом его жизни — превосходство, сражение с равным себе соперником, вечная погоня. А без нее было…  Как было, даже не знал он. Пусто, что ли. Бессмысленно. А как потом и стало понятно, что он не только соперника потерял. За сотни битв самый злейший враг мог стать самым близким врагом. Он слегка поддался вперёд, снова касаясь камня. Ниже имени была выгравирована мордочка лисы. Ишь, Чиффа. Даже после смерти выперндриваешься, что слегка выбешивает и восхищает. Были, значит, близкие, раз знали, как похоронить и уделили тебе внимание.  А у меня кроме тебя и не было, черт увертливый. Лойсо отвёл взгляд, смотря на облака, плывущие по сером небу. Вздохнул и повернулся к сумке, доставая вещи. Он не просто так сюда пришел. Терпкое и сладковатое вино коснулось донышек хрустальных бокалов. Один из них переместился на плитку, на которой возле него теперь сиротливо ютилась единственная серебристая свечка с ароматом розмарина. Самый ненавистный запах Джуффина. Пондохва взял свой бокал, дал вину подышать. Затем слабо улыбнулся, чокнувшись со стоявшим бокалом.  — Здоровья погибшим, как говориться, — он усмехнулся, сделав глоток. Что говорить — не ясно, как говорить сквозь комок холодных, не понятых и одиноких чувств в горле — тоже. Алкоголь согревал. Это было как раз кстати, так как осень, знаете ли, холодная. Прошло пять лет с тех пор. С тех пор неправильной случайности, что положила конец вражде.  Ты не мог так просто выйти из сражения. Я до сих пор в это не верю, да и верить не хочу. Ты не сдавался, и за это я тебя уважал. Так черт возьми, почему ты бросил игру!  Возмущенные эмоции внутри сформировались во вполне ясные слова, которые он собирался сказать вслух. Но почему-то вырвалось тихое, дрожащее от злобы: — Меня ты почему тут оставил? Лойсо замолчал, плотно сжав губы. Такого от себя он не ожидал и сжал покрепче бокал, обдумывая звук собственного голоса, что сейчас услышал. Затем достал зажигалку, что везде носил с собой. Зажег свечу и встал.  Сюда больше возвращаться было нельзя. Воспоминания о Джуффине неприятно кололи где-то в груди, а это не полезно.  Забывать не хотелось. Да и такой бой никогда не забудется полностью. Но здесь его нет. Может, он и существует где-то там — за краем вечности, но здесь просто лежит тело. У тела больше нет души и насмешливых лисьих повадок, и поминая их не вернуть. Они уже не вернутся, ни к друг другу, ни к битве. Она закончена горьковатой победой Лойсо. Но если он не отпустит это, то и к себе вернутся тоже будет невозможно.  И раз они не попрощались тогда, то попрощаются сейчас. Он присел на одно колено, горделиво вздернув подбородок. Закрыл глаза, вновь вспоминая лицо Чиффы. Хитрое, ненавистное и близкое. — Прощай, и если навсегда, то навсегда прощай. Над кладбищем взлетели, махнув мощными крыльями, вороны.