Часть 1

      — Мама главная, вон, даже папа ей во всем потакает и всегда ее поддерживает. Помнишь, она нам кашу с комочками дала, мы пытались уговорить папу отдать кашу Барсику, а он!       — Заставил съесть две тарелки и сам съел столько же, ага.       — Да! Так что, мама главная.       Девочка, пришедшая к такому умозаключению, насупилась. Воткнула в глаз плетеному человечку камень, полюбовалась им с минуту и вздохнула.       — В общем, если хотим к деду, надо маму упрашивать, а то на праздник мы так и не попадём.       — Мама строгая, — кивнул брат, — а после последнего похода к деду сказала, что мы туда ни ногой без ее благословения, а то уши надерёт. А там дядька Лис... Эх...       — Вот-вот!       Обсуждали дети, к кому идти за разрешением уже не первый час. По летней поре их "дед", Архифей Двора Природы, устраивал весёлые фестивали, как говорил дядя Талиесин "с винишком и спрайтами", приглашал обычно всех желающих, но мать и отца двух сорванцов особенно. Детей на фестивали не пускали. Папка от одного упоминания морщился, а мамка качала головой и уходила лечить разболевшуюся папкину голову.       — Надо рискнуть, — в очередной раз вздохнула девочка, — а то проторчим в лесу опять все солнцестояние и ничего не увидим до осени, когда мамка сама к деду ходит.       — А дядька нам ещё змея обещал показать. И поиграть с ним обещал.       Теперь дети вздохнули вместе. Во Дворе дедушки жил кристаллический дракон, любящий кидаться снежками в прохожих. В последние дни он прятался, но поиграть с ним от этого меньше желания не возникало. Скорее наоборот, с утроенной силой хотелось вытащить Нюсенса за хвост из логова и устроить знатный переполох. ***       — Письмо. Опять.       Эльф опустился в плетёное кресло, отбросил на стол клочок бумаги.       — Креван просит третьего?       — Между строк, — отмахнулся эльф. К тому, что Архифей постоянно напоминает, что детей в доме должно быть много, а в лесу еще больше, они с супругой привыкли. Это уже даже превратилось практически в фоновый шум. С первыми двумя детьми, близнецами, и то, как после выяснилось, вышло только потому, что Феяк устал ждать и подкинул по-тихому проклятый предмет. Слишком удачно проклятый.       Жена, все это время колдовавшая над очередным сложным составом зелья, притупляющего иммунитет к яду, вымыла в тазу руки и присела рядом, прижалась щекой к плечу.       — Я не инкубатор, он же понимает, да?       — В детях счастье, — эльф чуть повернул голову, коснулся губами белобрысой макушки супруги.       — В наших?       Она хихикнула. С двумя родившимися эладринами с детства возились пикси и Талиесин, но долго общения не выдерживали. И лишь строгое воспитание обоих родителей позволило из малолетних преступников слепить что-то хоть сколько послушное. Однако временами дети уходили в разнос, от чего в первую очередь страдал лес, во вторую окружающие феи, а потом и сами дети, которых мать с отцом находили по следам разрушений и наказывали. Правда, в последнее время укоризненный взгляд и разочарование в голосе работали не так хорошо, как раньше.       — Нет, в наших только членовредительство, — вздохнул эльф. Супруга тут же потёрлась носом о его плечо.       — Я как-то слышала присказку, что яблоко от яблоньки…       — Я был спокойным ребенком.       — Конечно, — согласилась удивительно легко, чтобы не заподозрить ее в лукавстве, — но ведь есть еще я.       Полуэльфийка мягко улыбнулась, обвила руками талию и прижалась покрепче щекой.       — Лар, хочешь, я отправлю их в Сингорн на лето? Отец будет рад, а разрушить они там смогут разве что оранжерею без последствий для собственной безопасности.       На этом пришёл черёд весело фыркнуть мужу. Лар не сомневался в силах господина Доугарда, но списывать феноменальные способности детей со счета тоже не спешил.       — Ласочка, думаешь, поможет?       — Думаю, после этого он согласится на домик у Кревана, перестанет стареть и займётся огородом и клумбами. Может, проникнется даже Агатой и повторно женится. Карга еще ничего.       Эльф скептически поморщился, но промолчал. Прикрыл глаза, наслаждаясь прохладой в тени и пением гибрида фейской тварюшки с вьюрком.        — Как скажешь, Таль.       Талана поднялась, отерла рассеянно руки о передник и вернулась к алхимическому опыту.       — На самом деле Феяк просто зовёт нас на фестиваль, — без жены под боком стало заметно неуютно. — Даже обещал что-то в меру приличное.       В меру приличное в случае фэйри могло означать как просто групповые... занятия, так и действительно обычный, то есть, привычный стороннему существу, фестиваль с конкурсами, ярмаркой и подарками или призами. Раз на раз не приходился. Детей все равно стоило держать от празднований подальше, а вот до них или немного погодя можно было взять с собой.       Таль молчала, все что-то измельчая пестиком. Она словно взвешивала каждое слово на самых точных весах изобретателя, прежде чем сказать. Наконец вздохнула, нарушив лесную идиллию. Звякнула опущенная на стол ступка. Талана повернулась, прислонилась к краю стола.       — Мы вдвоем редко видимся, — полуэльфийка снова вытерла руки о передник, несколько нервно, как делала раньше, задолго до свадьбы, — живём на два леса, каждый в своих делах и заботах, дети почти всегда постоянно под боком... Может… Может, стоит сходить? В конце концов, не может же Феяк устроить что-то совсем непотребное, когда приезжают внуки, правда?       — В прошлый раз ты снимала их с дерева, — эльф лениво приоткрыл один глаз. — Не нервничай, Ласочка. Что ты придумала?       Полуэльфийка покраснела, опустила взгляд, неуверенно поковыряла мыском высокого сапога дощечку на полу.       — Если мы сможем хотя бы на пару дней сплавить детей, а сами отправимся… я не знаю… может быть… может, к морю? Помнишь тот домик с беседкой, которую я улучшала?       — Логово?       — М-м-м… да. Логово. Мы могли бы… впрочем, нет, не важно. Ты прав, нельзя без присмотра оставлять их у Кревана.       Она снова отвернулась к своему алхимическому набору, спрятав покрасневшее лицо и собственную вновь вспыхнувшую неуверенность. Аэлар тихо вздохнул. В то, что за жуткой хозяйкой полуфейского леса, которой пугают детей, незадачливых браконьеров и вообще всех приходящих в деревни окрест, прячется все еще не особенно верящая в себя друидка, все равно никто бы не поверил.        Сказать что-либо жене Лар не успел. На пороге летней кухни появились две вымазанные с головы до ног смолой, травяным соком и землей детские моськи. Эльф, убедившись, что супруга не смотрит, жестами послал детей отмываться, заодно прошептав им приказ одними губами. Моськи скрылись с шумным топотом и шуршанием травы. Талана обернулась, чтобы никого не обнаружить. Перевела взгляд на мужа. Тот беззаботно улыбнулся, вновь лишь губами произнес признание, и настороженность в глазах полуэльфийки сменилась легкой укоризной.       — Я тебя тоже… ***       — Вот! Это ты, а это мама.       Дети, отмытые и принаряженные так, словно с ними собрались на променад по центральной улице Сингорна, тыкнули пальцем сперва в одного плетеного человечка, а после в другого. Мать они изобразили значительно выше отца, да и расстарались над фигуркой явно больше.       — Мама главная. Она большая и ее надо слушаться.       Лар даже не успел задать вопрос, как дочь уже дала на него ответ.        — Ты ведь во всем соглашаешься с мамой, — вторил сестре старший сын.       — С вашей мамой сложно не согласиться.       — Да, — дети закивали.       — А почему у моей фигурки глаза из лютиков? Они же у меня не желтые.       Дети замялись, переглянулись и пожали плечами.       — Дело в том…       — … мама говорит, что у тебя…       — … кошачьи глаза…       — … мы отловили девять камышовых котов…       — … у всех желтые!       Лар засмеялся. Талана действительно говорила, что глаза у него кошачьи, но подразумевала зеленые, какими они и были в форме хауса, чуть более темными, нежели в обычном состоянии.       — У вашего отца глаза скорее аквамариновые, зеленовато-голубые. Или бирюзовые, что, в сущности, одно и тоже.       Два некрупных лютика сменились с легкой руки Таланы на округлые камешки бирюзы.       — А теперь признавайтесь, маленькие разбойники, почему подлизываетесь.       — К деду хотим, — дочь тут же сникла, затеребила подол нарядного платьица.       — И дядьке Талиесину, — с ходу сориентировался сын, так же, как  и сестра опустил покаянно голову. Аэлар кивнул супруге, чуть вбок, показывая, что ей лучше пока вернуться к делам.       — Ласочка, я разберусь.       Полуэльфийка хмыкнула, скрестила на груди руки и, покачав напоследок головой, ушла обратно в сторону домика.       — Заключим соглашение… ***      — Где Хаоран и Неттла?       Рано или поздно вопрос должен был возникнуть. Когда Лар вернулся домой без детей, а после поторопил жену с переходом через портал к морю, она уже что-то начала подозревать. Теперь же, когда прошло с момента перехода в Логово порядка нескольких часов, точно убедилась, что что-то идет не так.       Эльф мягко пошевелил пальцами, заставляя лозы послушно его приказу оплести руки полуэльфийки и опрокинуть ее обратно на плетеную постель.       — Они в полном порядке, Ласочка. А у нас минимум три дня, за которые они точно не успеют соскучиться по родителям.       — Ты отправил детей к Кревану накануне солнцестояния?       Талана сощурилась с тенью недовольства сощурилась, но бороться со все еще оплетающими руки побегами не стала. Медленно и глубоко вдохнула, так же медленно и размеренно выдохнула, успокаиваясь.       — Я говорил, что ты слишком много дергаешься? Все хорошо.  Лар подгреб жену ближе к себе, обнял сзади, кладя голову ей на плечо.       — Дорогая, я просто сбагрил наших детей, — чуть вкрадчиво шепнул в оказавшееся рядом ухо, — кажется, ты сама хотела пару дней без их проделок.       — Но Фе…       — Я отправил их к Кэрридуэн. Может, мать из нее и квочка, но бабушка она достаточно строгая.       — То есть мы послу…       — Нет, Ласочка, пока мы обойдемся без третьего. Нам бы с имеющимися разобраться.       Талана заерзала, пытаясь повернуться и устроиться поудобнее. Аэлар немного крепче ее обнял.       — Ты знае…       — Знаю. Я тебя тоже. А теперь расслабься и не дергайся. Иначе Креван и правда своего добьется.