Глава 1

Вечерний бал в особняке Блэков был роскошным и строгим, как всегда. Полыхающий огонь в огромных каминах отбрасывал пляшущие тени на тяжёлые гобелены, повествующие о величии древнего рода. В воздухе витал запах дорогого вина, магических благовоний и натянутых улыбок. Здесь каждый взгляд был продуман, каждое слово – оружием. Сириус с раздражением смотрел на всю эту аристократическую напыщенность. Он ненавидел эти вечера, ненавидел фамильную гордость своей матери, да и вообще семьи, ненавидел беседы о чистоте крови. Но сегодня всё было иначе. Сегодня здесь была Меллиса. Она стояла перед ним, ловкими движениями завязывая его галстук. Лазурные глаза, в которых светилась лёгкая насмешка, казались слишком живыми для этого застывшего в вечности дома. Её красно-жёлтые волосы сияли при свете люстр, словно пламя, вырвавшееся из камина. Сириус внезапно усмехнулся и сказал: — Поцелуй меня. Давай. Меллиса чуть наклонила голову, внимательно посмотрела на него и медленно улыбнулась: — А ты заслужил? Он засмеялся, будто мальчишка, не скрывая удовольствия от её игры. — Конечно, дорогая. Чего ты хочешь? Цветы? Чужую кровь? Может, целую планету? Меллиса прищурилась, словно оценивая предложение, и лениво протянула: — Вселенной будет достаточно. Её пальцы на секунду крепче сжали ткань галстука, притягивая его ближе. И прежде чем он успел что-либо сказать, она легко коснулась его губ. Это был не долгий, не страстный, но осознанный поцелуй – будто она сама решила, что он заслужил этот момент. Сириус чувствовал, как тёплая волна разливается по телу, но не стал её торопить. Он знал, что Меллиса всегда действует так, как хочет. Не раньше, не позже. Она поправила его галстук, а он, улыбнувшись, взял с вазы один из белых цветов и ловко вложил его ей за ухо. — Идеально. Она лишь хмыкнула, но глаза её сверкнули. Когда они вошли в зал, разговоры чуть стихли. Гости, уже державшие бокалы вина, на мгновение задерживали взгляды на паре. Меллиса окинула собравшихся взглядом, но как и ожидалось, среди них не было её родителей. Отец всегда презирал балы, но посещал их ради матери. Однако после её смерти, он больше не утруждал себя на них ходить. Впрочем, это не означало, что Меллиса могла покинуть дом без тщательной проверки - её всегда оснащали защитными артефактами, и их было так много, словно на новогодней ёлке игрушек. Впрочем.. Меллиса немного встряхнула головой, прогоняя ненужные сейчас мысли и продолжила идти вперед. Она держалась ровно, легко и безупречно элегантно. Но в её походке было что-то, что раздражало консервативных дам. Чрезмерная уверенность, слишком прямая спина, слишком живой взгляд. Сириус прекрасно видел выражение лица своей матери. Вальбурга Блэк медленно провела веером перед лицом, но это не скрывало лёгкого презрения в её глазах. Отец, Орион, молча сжимал бокал вина, наблюдая за сценой, которая несомненно сейчас произойдёт. — Меллиса… — голос Вальбурги был мягок, но в нём сквозило что-то опасное. — Дочка, ты очаровательна. Меллиса мило улыбнулась: — Благодарю вас, леди Блэк. Гостеприимная улыбка Вальбурги стала чуть шире – но глаза остались холодными. Она слегка повела плечами, словно смакуя момент. — Не подскажешь, в каком году был основан твой род? Меллиса всё так же мило улыбалась, её улыбка даже не дрогнула. Сириус немного напрягся, понимая что его мать собирается тонко поиздеваться над его девушкой. Только вот, Меллиса была слизеринкой и знала как обыграть любую ситуацию, что-бы остаться в выигрыше. — В 1891 году, — спокойно ответила она. На лице Вальбурги промелькнуло еле заметное пренебрежение. — Оу… Такой молодой род. — Действительно. Магия не сразу выбирает достойных. Сириус не удержался от тихой усмешки. Он знал, что мать не упустит случая уколоть, но Меллиса держалась с идеальным достоинством. Вальбурга продолжала ласково крутить веер в руке, но теперь это было не изяществом, а едва заметным нервным жестом. — Неужели вашу фамилию ещё не внесли в Книгу Священных Родов? — Разве в книгу можно внести род? — с искренним интересом переспросила Меллиса. — Насколько я знаю, магия сама выбирает достойных. Где-то за их спинами кто-то из гостей едва заметно усмехнулся. Вальбурга сжала веер чуть сильнее. — Ну а что же такого сделал твой род, раз удостоился такой чести? Меллиса чуть склонила голову, будто размышляя. — Основатель рода, мой дедушка - Эллиот Победар, положил конец войне, которую маги сами не могли завершить. В зале повисла напряжённая тишина. — Простите… — девушка чуть повернула голову, задумчиво прикрыв глаза. — Я просто вспомнила, как некоторые семьи умоляли его помочь. Это было жалкое зрелище. Её взгляд невинно скользнул по Вальбурге, а затем – по Ориону. Она прекрасно знала, что предки Блэков были в числе тех, кто упрашивал её деда. Сириус не смог сдержать довольной усмешки. Он знал, что мать бесится, даже если внешне она остаётся ледяной. — О, ну если мы начали рассказывать историю наших семей… — голос Вальбурги оставался мягким, но в нём сквозила сталь. — Давай я продолжу. — Конечно, леди Блэк, мне очень интересно. Вальбурга снова улыбнулась – холодно и расчетливо. — Достаточно открыть любую магическую книгу: наш род основал многие из существующих магических законов. Мы создали первые магические календари. Меллиса слушала её с вежливой, но чуть рассеянной улыбкой. — Простите, у меня вопрос… — вдруг перебила она с легкой ноткой невинного интереса. — А «мы» – это кто? Вы ведь тогда ещё не родились, верно? Губы Вальбурги чуть дрогнули, но она быстро взяла себя в руки. — Я имею в виду моих предков. Сириус едва не рассмеялся. Один Мерлин ведает сколько ему сил нужно было что-бы сдержаться. — Один из членов нашей был дружен с основателем Хогвартса. — О, это восхитительно, — мило улыбнулась Меллиса. Её голос был таким искренним, что даже самые проницательные не смогли бы сказать, было ли это насмешкой или восхищением. — И всё же, — Вальбурга чуть наклонила голову, — твой род молод. Надеюсь, вы его продлеваете? Меллиса чуть прищурилась и усмехнулась: — Но мы же не кролики, чтобы заниматься только этим. Хотя в охоте на кроликов мы хороши. Вальбурга замерла. В зале на секунду повисла абсолютная тишина. Сириус почувствовал, как его лицо медленно растягивается в широкой ухмылке. Вот за это он и обожал Мелиссу. Она не просто играла по правилам. Она сама их диктовала. Сириус, наконец, вмешался в их разговор, усмехнувшись с лёгкой насмешкой, которая была явно заметна на его губах. — Мать, если тебе не нравится Меллиса, то можешь ей просто это сказать, а не пытаться поддеть её за то, чего у неё даже нет. Ухмылка на его лице становилась всё более очевидной, будто он искренне наслаждался тем, как Меллиса отвечает его матери. Однако, после его слов, взгляд Вальбурги мгновенно стал холодным и ледяным, её глаза сверкнули так, будто зимний мороз прокрался в самую душу. — Как. Ты. Посмел. Сириус лишь ответил лёгкой усмешкой, глаза его не покидала шальная искра веселья. — О, не притворяйся, мать, это очевидно, что тебе не нравится Меллиса. Не знаю, почему, но, тебе точно что-то в ней не нравится. Её взгляд был полон ярости, словно каждый её взгляд мог бы пронзить его насквозь. Вальбурга была готова взорваться, её глаза говорили больше, чем слова, но она сдерживала свой гнев, будто готовилась нанести удар. Но прежде чем она могла что-то сказать, из тени, словно из ниоткуда, прозвучал мягкий, но полон уверенности голос Меллисы, с лёгкой усмешкой. — Могу я рассказать вам одну историю, мадам Блэк? Все присутствующие на балу мгновенно повернулись к ней. Вальбурга, всё ещё полная отвращения, сжала губы, пытаясь не сорваться, в то время как лицо Ориона изменилось, и его взгляд стал… заинтересованным? Он скользнул взглядом на свою жену и, наконец, кивнул, давая понять, что Меллиса может продолжить. Меллиса, не теряя ни капли своей элегантности, чуть приподняла бровь и, мягко улыбнувшись, продолжила. — Благодарю. Я хотела бы рассказать одну историю, которая случилась с моим отцом. Она плавно окинула взглядом Вальбургу, чьи губы сжались в зловещую линию, а глаза сверкали, полные гнева, но её попытка скрыть эмоции была очевидной. Меллиса же стояла в полном спокойствии, как ледяной поток, и её слова, казалось, были тщательно взвешены. — Во время одного из путешествий мой отец взял с собой одну из девушек, что заключили с ним контракт. Не имеет значения, кто она. Но вот на одном балу эта девушка решила устроить сцену — прямо у всех на глазах. Конечно, она была молодой и, возможно, из-за этого ей не хватило сил молчать. Бедняжка. Она думала, что раз её род древнее, чем род моего отца, ей простят многое... Но её род был прерван. Меллиса позволила себе мягкую, почти невинную улыбку, прикоснувшись к Сириусу, как будто для уверенности, и продолжала смотреть на Вальбургу с тихим, но насыщенным смыслом в глазах. Каждый её жест был чётким и намеренным. Вальбурга продолжала смотреть на неё, хмуро, почти неприязненно, но уже с трудом сдерживаясь. Орион, напротив, ухмылялся, словно оценив скрытый подтекст слов Меллисы. Он прекрасно понял, что она делала. Это был намёк, слишком очевидный, чтобы его не заметить. Сириус, чутко прислушиваясь к разговору, не сдержал лёгкой ухмылки, понимая, что цель Меллисы была ясна. Она играла с его матерью, почти так же, как он сам. Прислушивающиеся к разговору аристократы тоже заметили тонкий намёк в словах Меллисы. Молва быстро распространилась по залу, глаза собравшихся замерли, а шёпоты едва ли не сливались в единую волну, пока Вальбурга пыталась сдержать вспышку своего раздражения. Точно зная, что каждое слово будет взвешено, Вальбурга с усилием убрала отголоски эмоций с лица, но кто-то из гостей заметил, как её пальцы на веере слегка задрожали. Вальбурга попыталась вернуть себе контроль, но её губы всё ещё едва заметно подёргивались от сдерживаемой ярости. Она посмотрела на своего мужа, и Орион, похоже, нашёл в этом моменте лёгкую иронию, его лицо осталось почти безэмоциональным, но в глазах мелькнуло что-то вроде безмолвного удовольствия. Однако никто не мог не заметить, как тонкий взгляд Меллисы продолжал оставаться уверенным и спокойным, будто она только что рассказала одну из самых простых и обыденных историй. Она отпустила Сириуса и слегка поправила своё платье, как если бы ничего не произошло. — Думаю, я сказала всё, что нужно. — Меллиса улыбнулась с лёгким поклоном, как будто срезая напряжение в воздухе. Но её слова, несмотря на их кажущуюся невинность, продолжали висеть в воздухе. Вальбурга не могла просто так оставить это без ответа. Она сжала зубы и, наконец, заговорила, её голос был холодным, как зимний ветер. — Ты... Ты осмеливаешься угрожать мне, девчонка? Все взгляды вновь устремились на Вальбургу, и она почувствовала, как напряжение в комнате растёт. Даже среди тех, кто привык к её высокому положению, не было ни одного, кто не почувствовал бы, как чаша весов вот-вот перевесит в одну из сторон. Меллиса не была испугана. Она просто взглянула на Вальбургу с холодной уверенностью, её глаза оставались чистыми, а губы слегка приподнялись в уголках. — Я не угрожаю, мадам Блэк. Я просто напоминаю вам, как важно знать, когда лучше молчать, чтобы не навлечь беды на собственную семью. Её слова были тихими, но резкими, как меч, и прямо в цель. Сириус, стоя рядом, не мог сдержать улыбку — он знал, что мать была на грани, но не мог не восхищаться тем, как его девушка держала ситуацию под контролем. И, как всегда, она умела это делать с такой утончённой грацией. Вальбурга, стиснув зубы, посмотрела на сына, её глаза сверкнули угрозой. — Я поговорю с тобой позже, Сириус. — Её голос стал ещё более резким. — Ты тоже не ушёл от ответа. Сириус только фыркнул, продолжая наслаждаться этим маленьким представлением. — Думаю, мать, у нас будет время для беседы. Но, кажется, в данный момент важнее, что ты мне ответишь, не правда ли? Вальбурга в последний раз бросила взгляд на Меллису, но уже не могла скрыть свою злость, так что решила быстро закончить этот разговор, переведя взгляд на мужа, который оставался непреклонно спокойным, наблюдая за происходящим с явным интересом. Вскоре, наполняя пространство напряжённой тишиной, Вальбурга с отвращением отвернулась и направилась к выходу, её элегантные туфли почти не касались пола, как бы подчеркивая её гордость и сдержанность в этот момент. За ней последовал её муж, но, как всегда, оставив ощущение, что, несмотря на все усилия Меллисы, последняя победа всё-таки осталась за ним. Тем временем, Сириус снова повернулся к Меллисе, улыбаясь с лёгким восхищением в глазах. Он не мог не отметить, как ей удалось заставить даже его мать поддаться на её манёвр. — Ты снова удивила меня, Меллиса. — его голос был тихим, но полным нежности и уважения. — Никогда не думал, что смогу увидеть, как ты ставишь мою maman на место. Меллиса, всё ещё с лёгкой улыбкой на лице, наклонилась к нему, её взгляд стал немного мягче, но в её глазах всё ещё горела та же уверенность. — Я просто старалась не позволить ей забыть, кто я такая, Сири. Она шагнула немного в сторону, не обращая внимания на шёпоты вокруг. Люди продолжали тихо обсуждать произошедшее, но Меллиса оставалась в своей спокойной зоне, словно им было абсолютно всё равно, что они думают. В этот момент она не просто стояла рядом с Сириусом — она снова была на высоте, уверенная и несгибаемая, как всегда. Когда Меллиса и Сириус отошли немного в сторону, наслаждаясь лёгким моментом покоя, к ним подлетел Джеймс Поттер. Его быстрые шаги и характерная весёлость не оставляли сомнений — он уже готов был вклиниться в разговор. Его рука сразу же легла на плечо Сириуса, и тот, улыбаясь своему другу, приготовился услышать очередную бурю эмоций. — Бродяга, ты видел? — воскликнул Джеймс с видимым восторгом в голосе, не скрывая своей радости от происходящего. — Твоя мать! Она еле сдерживалась. А Меллиса… Меллиса, как ты смогла её так довести? Ты не поверишь, я думал, что она вот-вот взорвётся и проклянет тебя! Меллиса, стоявшая рядом, лишь спокойно повернулась к Джеймсу, её взгляд оставался таким же непреклонным и холодным, как всегда, но в её ответе не было и намёка на напряжение. Она оставалась абсолютно собранной, как если бы эта сцена была для неё просто частью ежедневных ожиданий. — Мы просто поговорили с мадам Блэк. — её голос был ровным, спокойным, как будто не было ни малейшего волнения в том, что произошло. — А то что тебе привиделось, Джеймс, это уже твоё дело. Она на мгновение посмотрела на него, но выражение её лица не изменилось. Она уважала Сириуса, но Джеймса, несмотря на его харизму и дружбу с ним, всегда считала слишком громким и шумным. Он был одним из тех людей, которые искренне не могли оставаться в тени, и эта его неугомонная энергия немного раздражала её. Джеймс, конечно, не был готов сразу отпустить этот момент. Он всегда был человеком, который не мог пройти мимо интересных событий без того, чтобы не выказать свои эмоции. Он скинул руку с плеча Сириуса, делая шаг вперёд, и снова подмигнул Мелиссе. — О, ну ты, конечно, не переживай, я просто удивлён, что у тебя хватило храбрости встать на встречу её... ох, как это сказать... волшебному характеру. Меллиса, несмотря на его шуточку, не сдвинулась с места. Она отреагировала на это, все с той же спокойной уверенной осанкой. — Я не знаю, что ты имеешь в виду, Джеймс. Я просто говорила с мадам Блэк, как с равной. А если это пугает тебя, то что ж, ты всегда можешь искать укромные уголки, чтобы успокоиться. Меллиса вновь взглянула на Сириуса, не скрывая лёгкой улыбки на губах. Джеймс был шумным, но ей не приходилось с ним много общаться, и в этом была вся суть их взаимоотношений. Она не любила, когда кто-то слишком громко высказывался, но она не ставила на этом точку. Сириус, на своей стороне, наблюдал за этой короткой перепалкой с лёгким интересом, он знал, что Меллиса всегда умела держать себя в руках. Сам же, Сириус выглядел удовлетворённым. — Слушай, Сохатый, давай оставим обсуждения моей матери на потом. — Сириус вмешался, но в его голосе звучала только мягкая ирония. — Меллиса и так прекрасно справилась. Джеймс не стал продолжать спор, его улыбка лишь слегка померкла, и он в конце концов сдался, решив, что пока Меллиса не заинтересована в продолжении разговора, он не будет настаивать. Он весело хлопнул Сириуса по спине. — Ладно, ладно, это тебе виднее. Но я всё равно впечатлён, как ты её держала под контролем. Меллиса лишь кивнула, чуть наклонив голову, как будто бы и не замечая всего шума вокруг. В конце концов, для неё это была просто ещё одна встреча с аристократами, их игрой в высокие ставки и маленькие войны, где каждый шаг может стать решающим. Но её спокойствие было её оружием, и она не собиралась терять эту уверенность ради пустых слов. Вскоре Меллиса оставила Сириуса с Джеймсом, не удостоив их лишним взглядом, и направилась к знакомым лицам. Она не торопилась, её шаги были размеренными и уверенными, словно каждый её шаг был частью тщательно продуманного плана. В её движениях была грация, которую мог бы заметить любой, кто хоть немного знал её. Меллиса знала, как привлекать внимание, но никогда не искала его. Она была рядом, но не в центре — именно так ей было комфортно. Слизерин всегда был особенным для неё. Несмотря на то, что факультет оставался в тени, под властной рукой старост, многие ученики не могли не заметить её присутствия. Она не любила вмешиваться в каждую проблему факультета, предпочитая смотреть со стороны и в нужный момент вносить свою тонкую, но решающую поправку. Меллиса оставалась вне прямой борьбы, но её мнение, даже если оно не всегда озвучивалось вслух, считалось важным. Она была тем, кто контролировал процесс из тени, не обременяя себя лишними обязанностями. Её сила, ум и хитрость оставались почти мифом для многих, кто не осмеливался подходить близко. Кто-то называл её «теневым лидером», хотя она никогда не претендовала на такую роль. Она была как зловещая тень, которая могла быть рядом, но никто не знал, когда и как её воздействие проявится. Все это делало её ещё более загадочной, тем более, что она была далека от тех игр, в которые вступали многие её сокурсники. Когда она подошла к группе знакомых, разговор сразу же прекратился, и несколько пар глаз обратились к ней с уважением и интересом. Кто-то из них был её другом, кто-то просто знакомым, но все знали: с Мелиссой нельзя было шутить. Она не нуждалась в многочисленных поклонниках, чтобы чувствовать свою власть. Её влияние было очевидным, даже если она не пыталась это демонстрировать. Среди тех, кто подходил, были как старосты факультета, так и другие важные личности, которых нельзя было назвать просто «средними учениками». Меллиса спокойно поздоровалась с ними, её улыбка была лёгкой и невидимой для большинства. Она знала, что всё, что происходило в их маленьком мире, так или иначе связано с ней, но предпочитала, чтобы её участие оставалось на уровне кулис. Однако никто не мог не заметить, как этот невидимый авторитет на факультете стал результатом её сильной личности. И хотя многие, особенно среди слизеринцев, уважали её, порой не могли понять, как такая спокойная и не слишком яркая личность могла иметь такую связь с кем-то вроде Сириуса. Меллиса всегда оставалась загадкой для окружающих, а её отношения с этим шумным Гриффиндорцем, который всегда критиковал Слизерин за его отношения к чистоте крови и был против всего, что могло напоминать о величии прошлого, казались многим абсурдными. Это удивляло, но одновременно и привлекало внимание. Вроде бы они такие разные, но в их компании было что-то особенное, как если бы они разделяли какие-то тайные и необычные взгляды на мир. Сириус был готов показать свою неприязнь ко всему слизеринскому, но при этом делил своё пространство с такой загадочной фигурой, как Меллиса, которая была холодной и независимой. Для большинства это было непонимание, но Меллиса, как всегда, молчала, оставляя других гадать как так получилось. В конце концов, для неё не было смысла объяснять что-то тем, кто был ей чужим. Важнее было то, что каждый шаг, который она делала, не оставлял сомнений в том, что за её спокойствием скрывается нечто большее — сила, которая в нужный момент выйдет на поверхность. Вечер постепенно угасал, сменяясь мягким светом тусклых свечей, а музыка, несомненно, придавала всему этому торжеству какую-то особую атмосферу. Меллиса, наслаждаясь моментами, танцевала то с Сириусом, то с друзьями, то с более неожиданными партнерами. Барти Крауч-младший с его темным взглядом и новыми идеями, Эван Розье, который был всегда на шаг впереди и знал свою подругу лучше остальных и несколько знакомых лиц, с которыми она поддерживала нейтральные, но уважительные отношения. Все эти танцы были легкими и беззаботными, словно они были частью какого-то тщательно спланированного спектакля. Но был один танец, который выделялся среди остальных — танец с Орионом Блэком, отцом Сириуса. Это было неожиданно, и именно поэтому разговор, который завязался между ними, был таким непринужденным и интересным. Орион, несмотря на всю свою жесткость, казался удивленно впечатленным. Он не мог не отметить, что никто не мог вывести его жену из себя так, как это сделала Меллиса. Даже Сириус не имел такого влияния на неё. Но вот Меллиса, кажется, сделала это просто своим присутствием. — Я впечатлен, — сказал Орион, его голос звучал сдержанно, но в нем было что-то, что не оставляло сомнений в искренности. — Никто, кроме Сириуса, не мог этого добиться. И вот теперь, похоже, ты тоже смогла это сделать. Меллиса, улыбаясь, слегка пожала плечами, её взгляд был спокойным и уверенным. — Я не старалась. Я просто сказала, что думала, — ответила она, взгляд её был проницательным, как будто она прощупывала его, пытаясь понять, что скрывается за его словами. Танец продолжался, и разговор плавно перешел на более нейтральную тему — «погоду». Казалось, это был способ Ориона немного расслабиться, дать себе шанс перевести разговор в безопасное русло. Но с течением времени, как это часто бывает в общении с Мелиссой, разговор снова принял неожиданный поворот, как будто сама атмосфера скрывала в себе нечто большее. — Ты знаешь, — продолжил Орион, чуть понизив голос, — я всегда удивлялся твоей решимости. Ты ведь знаешь, что происходит в нашем доме… как и что произойдет с моим сыном, если он решит пойти против нас. Меллиса не торопилась отвечать, её спокойствие казалось таким же прочным, как и сам её взгляд. Но она чувствовала, что вопрос Ориона был частью некой игры, частью сложной стратегии. Он хотел увидеть её реакцию, узнать, как далеко она готова зайти. — Если они решат выгнать его… или, не знаю, сжечь его с магического семейного гобелена… — продолжал Орион, как бы проверяя её. — Ты будешь с ним встречаться? Заберешь его себе? Меллиса коротко и уверенно ответила, не давая ни тени колебания: — Да. Она позволила этим словам звенеть в воздухе, не поддаваясь на какой-либо эмоциональный отклик. Орион, казалось, не ожидал такой уверенности, и это на мгновение застопорило его мысли. Но, как настоящий Блэк, он быстро вернулся в себя. — Без денег и статуса? — спросил он, искренне заинтересованный, но также с едва заметной ноткой иронии в голосе. — Ведь у Сириуса по сути ничего не будет. Меллиса снова посмотрела на него с тем спокойствием, которое не оставляло места для сомнений в её словах. Она была уверена в себе и в своих словах, и её ответ не изменился. — Да, — сказала она, не скрывая уверенности. — У моей семьи денег не меньше, чем у вашей. Да и статус тоже есть. Её голос был ровным, но в нём был скрыт тот яд, который мог бы парализовать любую попытку найти слабое место в её словах. Орион продолжал смотреть на неё, как если бы её ответ был чем-то слишком неожиданным. Но в его взгляде не было презрения, только какое-то странное уважение к её решимости и внутренней силе. Этот короткий, но глубокий разговор снова напомнил Мелиссе, почему она так любила этот мир. Он был полон темных игр, коварных интриг, но в этих играх она всегда знала, как удерживать свою позицию. Даже среди таких, как Орион Блэк, она чувствовала себя не просто равной, а даже немного выше — в конце концов, её уверенность была её настоящим оружием. В этот момент танец подходил к концу, и Орион Блэк, взгляд которого ещё долго не покидал Мелиссы, заметил, как его сын Сириус наблюдал за ними с небольшой усмешкой, стоя неподалеку. Он явно не потерял ни слова из их разговора, и теперь его взгляд, в котором смешивались недоумение и невольное уважение, был устремлен на Мелиссу. Необычно спокойная и уверенная, она держалась так, словно каждый её шаг был тщательно продуман. Сириус, казалось, был этим восхищён, даже если пытался скрыть свои чувства за лёгкой насмешкой. Когда танец закончился, Меллиса с улыбкой немного кивнула Ориону, а затем, легко пройдя к Сириусу, остановилась и посмотрела на него. Он, с характерной для него ухмылкой, подойдя ближе, слегка наклонил голову. — Ну, мать моя, а ты как-то так оживилась, — с игривой ноткой в голосе заметил Сириус, делая вид, что его не касается разговор, только что состоявшийся между его отцом и Мелиссой. Но его взгляд был прямым, и в нём читалась смесь гордости и некой тревоги. Он знал, что его отца всё-таки удивили слова Мелиссы. Сириус протянул руку к её талии и дождавшись от девушки еле заметного кивка, положил руку на её талию и притянул ближе к себе, утягивая её в новый танец. Мелисса в ответ мягко усмехнулась, не поддаваясь на его игру и грациозно двигалась вместе с ним. — Ты знаешь, я всегда говорила, что лучше не сдерживать правду, — ответила она, глядя прямо в его глаза, не пытаясь скрыть свою уверенность. — Это освобождает. И это весело. Наблюдать за ними. Сириус поднял бровь и довольно хмыкнул, явно впечатлённый её холоднокровием, но вскоре его лицо снова стало более серьёзным, когда он обмолвился: — Орион как-то странно на тебя смотрит, думаю, он оценивает твои шансы на успех с моей матерью. Меллиса, не сбавляя темпа, повернулась к Сириусу, слегка касаясь его плеча своим пальцем. Её взгляд был спокойным и проницательным, а улыбка, почти невидимая, всё-таки появилась. — Орион вообще не так уж и строг, как тебе кажется, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Это Вальбурга на меня смотрит так, словно я только что посягнула на её корону. Сириус снова хмыкнул, наслаждаясь моментом, но его лицо всё-таки выражало обеспокоенность. Он не был уверен, до какой степени его мать и отец готовы принять Мелиссу, хотя и знал, что её присутствие в их доме нарушит привычное течение жизни. — Ты с ним что, подружилась? — с удивлением спросил он, делая шаг в её сторону. Мелисса лишь пожал плечами, её глаза всё так же спокойно изучали пространство вокруг, как будто она вовсе не ощущала напряжения. — Я вообще не стремлюсь дружить с людьми, которые меня не интересуют, — сказала она, её голос был настолько ровным и уверенным, что Сириус не мог не удивиться. — Но вот с тобой я, похоже, нашла общий язык. Этот момент, короткий и лёгкий, ещё раз показал Сириусу, насколько Меллиса была для него загадочной и многогранной. Он нашел взглядом Ориона, который всё ещё стоял неподалёку, и почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло — его мать и отец казались ему его врагами, но вот Меллиса… Она могла быть тем, кто изменит все. И возможно даже его мнение. Не говоря больше ни слова, Сириус закружил Меллису в танце, но его мысли оставались где-то далеко от этого праздника. Это был момент, когда он уже не мог точно сказать, что именно за чувства он испытывал к ней — удивление, восхищение или что-то большее. Но одно было точно — он был горд тем, что она была рядом с ним, несмотря ни на что. Бал постепенно затихал, и последние гости начали покидать зал, наслаждаясь последними моментами веселья. Сириус и Меллиса, ускользнув от всех любопытных взглядов, оказались на одном из балконов, скрытых от посторонних глаз. Тихий вечерний воздух наполнялся лёгким запахом цветов, а тени от древних деревьев падали на каменный пол. Меллиса, прислонившись спиной к перилам, стояла с лёгкой усмешкой на губах, наблюдая за Сириусом, который в свою очередь оказался более чем близким к ней, чем требовали правила. Он слегка наклонился вперёд, нависая, но не нарушая её личного пространства, рассказывая очередную историю, которую он услышал от Джеймса. — Ты даже не представляешь, что Джеймс сегодня устроил, — Сириус чуть наклонился, его голос был полон лёгкой иронии. — Он прямо как только смог, так и начал обсуждать «нашедшуюся пару» Барти с одной из Слизеринок. Представляешь? Он даже утверждал, что Барти пытался… ну, ты знаешь… отвести её от Фрэнка, того самого из Когтеврана. Меллиса, не скрывая заинтересованности, усмехнулась и подалась чуть вперёд, её взгляд снова встречался с его. — И что ты думаешь по этому поводу? — её голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая ирония. — Ты же знаешь, что Джеймс порой просто преувеличивает. Но всё равно это забавно. Сириус, почувствовав её настроение, ухмыльнулся и на мгновение задержал взгляд на её лице, будто стараясь прочитать её мысли, но вскоре его внимание вернулось к делу. — А вот я думаю, что Джеймс не всегда ошибается. В таких вопросах он иногда оказывается довольно прав. Ты ведь знаешь, что за этим может скрываться не только чья-то слабость, но и нечто гораздо более опасное. Ты же видишь, как себя ведёт Барти, когда его не контролировать. Меллиса кивнула, её взгляд слегка потемнел, но она не произнесла ни слова. Она знала, о чём говорил Сириус, и, несмотря на всю свою спокойную манеру, всегда была настороже, когда дело касалось игры с Слизерином и его персонажами. В это время из скрытого окна, расположенного немного дальше, за ними наблюдала Вальбурга Блэк. Она стояла, сдерживая свои эмоции, и внимательно следила за происходящим. Её губы были поджаты в тонкую линию, а глаза излучали холодное оценивающее выражение. Она наблюдала за тем, как её сын, в компании с этой странной девушкой, не теряет времени и явно наслаждается её обществом. Вальбурга могла бы продолжать стоять и терпеливо наблюдать, но внутри неё, помимо холодного спокойствия, пробуждалась некая тревога. Она понимала, что Меллиса — это не просто обычная девушка. За её спиной скрывался огромный ум, хитрость и мощь, а так-же сила хоть и молодого, но несомненно сильного рода. Меллиса, тем временем, всё так же прислоняясь к перилам, казалась полностью поглощённой разговором. Но её внимание было не только на словах Сириуса. Она почувствовала, что что-то не так. Её интуиция никогда не подводила, и сейчас, несмотря на всю свою уверенность и безмятежность внешнего вида, она чувствовала взгляд. Это был взгляд Вальбурги, точно нацеленный на них с невидимой, но ощутимой угрозой. Она не показывала этого, но её глаза чуть прищурились, когда она, наконец, позволила себе обернуться в сторону окна. Её взгляд, холодный и ясный, метнулся в сторону наблюдательницы, но всего на долю секунды. И хотя Вальбурга, вероятно, не могла этого заметить, Сириус в этот момент, почувствовав перемену в атмосфере, оглянулся на Мелиссу. Он не понял, что именно произошло, но почувствовал, что она заострила своё внимание на чём-то или на ком-то, чего он не мог видеть. Меллиса слегка усмехнулась, её глаза не выдали никакого беспокойства. Она прекрасно почувствовала взгляд Вальбурги, который не прекращался, несмотря на её усилия оставаться скрытой. Однако она не торопилась делать никаких резких движений, предпочитая сохранять спокойствие и хладнокровие. Вместо того чтобы выразить раздражение или беспокойство, она просто вернулась к разговору с Сириусом, как будто ничего не случилось, продолжая вести себя так, как всегда — уверенно и непринужденно. Через несколько минут, чувствуя, как взгляд Вальбурги продолжает пронзать её спину, Меллиса мягко и едва заметно усмехнулась. Как будто этот взгляд только добавлял ей уверенности. Легонько, словно невзначай, она прошлась рукой по плечу Сириуса, притягивая его к себе и накрывая его губы своими. Сириус, не понимая, что происходит, но всегда готовый к подобным жестам, не стал возражать. Он лишь позволил себе расслабиться и с улыбкой откликнулся на её проявление нежности, не задумываясь о причинах её поступка. Для него это было так же естественно, как и всё остальное, что происходило между ними. Вальбурга, стоявшая в тени, наблюдала за этим и в её взгляде прослеживалась уже не просто холодность, а нарастающее раздражение. Её губы поджались ещё сильнее, почти превращаясь в тонкую линию, когда она видела, как Сириус отвечает на поцелуй, не проявляя ни малейшего сомнения или отторжения. Вальбурга пыталась скрыть свои чувства, но внутреннее напряжение становилось с каждым моментом всё более ощутимым. Она знала, что у её сына не будет традиционного пути, не будет подчинения и покорности. Но она не могла не чувствовать определённую тревогу, наблюдая, как её сын поглощён этим незнакомым, на её взгляд, миром. В мире, где её присутствие и контроль не имеет значения. Меллиса, тем временем, не обращала внимания на Вальбургу. Она была целеустремлённой и уверенной, понимая, что её действия могут вызывать такие реакции. И хотя её внешний вид оставался спокойным, внутри её росло некое удовлетворение от того, что она продолжала играть по своим правилам, заставляя других подстраиваться под неё, а не наоборот.