7. Учитель фехтования

      Сикоку и Токио были совершенно разными, но их объединяло одно — мосты. Если в старые времена добраться до острова можно было только по воде, то теперь Какаши уверенно вел «Тойоту» по скоростной трассе, пролегавшей по мосту Онаруто.       Под ними кипели водовороты Наруто: потоки воды из Тихого океана сталкивались с водами Внутреннего Японского моря, образуя завихрения бурлящих волн. От берега к водоворотам спешил прогулочный катер, полный туристов.       Сакура зевнула, прикрыв рот рукой, и скосила взгляд на Какаши. Они подъезжали к маленькому городку под названием Наруто. Забавно, что ее школьного товарища тоже звали Наруто. О причинах, побудивших родителей дать сыну такое имя, она никогда не задумывалась.       Не задумывалась Сакура и о том, как назвать своих будущих детей от Какаши. УЗИ показало близнецов, забавно держащихся за ручки. Срок был около девяти недель. Какаши долго рассматривал снимок и утверждал, что их дети улыбаются. Будущий папаша был на седьмом небе от счастья.       При этом он долго отнекивался от поездки в Кочи.       Пытался уговорить Сакуру пригласить родителей в столицу, уверяя, что такое событие, как знакомство, стоит отметить с размахом, а маленького городка для этого вряд ли будет достаточно. Но Сакура мягко, но уверенно настаивала: они должны съездить к ее родителям.       Вообще, рядом с Какаши в ней пробудилась какая-то сила. С ним она чувствовала себя уверенной и смелой. Смогла бы она так настойчиво чего-то добиваться от Саске? Да никогда в жизни! Тот случай, когда они дрались в додзе, она считала поворотным: именно тогда и почувствовала в себе эту силу. Она не до конца понимала, от чего зависела ее смелость, но использовала ее на полную катушку. Какаши был готов исполнить любое ее желание.       Вчера, например, ей захотелось свежего китового мяса посреди ночи — и Какаши достал его без проблем: заказали, кстати, из Кочи. Днем раньше ей опротивела еда в дорогущем ресторане, и им пришлось срочно искать другой. Все из-за неуютной атмосферы.       Какаши с радостью принимал все причуды новоиспеченной мамочки. Стоило Сакуре намекнуть, что она хочет китового мяса из ресторана на берегу океана, — и ее альфа собрался с духом и поехал в Кочи. Скоро они прибудут в маленький городок, где родилась и выросла Сакура. И у них будет еще не один повод поесть китового мяса…       Сакура была поражена, когда узнала, что Какаши свободно владеет холодным оружием. Во время боя в додзе он держался намного лучше, чем Саске. Наруто потом сбивчиво рассказывал ей, что Какаши когда-то учил и его, и Саске.       От выходки Наруто Сакуре до сих пор было неприятно: как можно сидеть, спрятав голову в колени, когда сражаются не на жизнь, а на смерть? Наруто объяснил это просто — ему стало дурно в присутствии двух сильных альф.       Тем же вечером Сакура осторожно выспросила у своего супруга о фехтовании. Все оказалось в точности так, как сказал Наруто: Какаши действительно был учителем фехтования в Кочи.       — Тогда почему же я тебя там никогда не видела? — удивилась она.       — Я учил только мальчиков и совсем недолго.       — Как ты вообще попал в Кочи? — продолжала она расспрашивать.       После смерти отца Какаши долго не мог найти себя. Казалось, его больше ничто не держит в этом мире. Он ездил по паломническим местам в поисках высшего смысла, но все было без толку. Прошел Путь Сантьяго в Испании, Путь Авраама в Турции, пешком преодолел Кумано-Кодо, а затем отправился на Сикоку, чтобы обойти 88 храмов острова.       На середине пути остановился в Кочи — и остался там почти на полгода. Тогда дела компании «Дэнки» его не интересовали. Как сын богатых родителей, окончивший университет Кэйо, он искал свое предназначение. Ритуальное самоубийство отца лишь сильнее подстегнуло его искать то, чего нет. И пока учил детей фехтованию, переосмысливал себя — и в итоге решил вернуться в Токио, чтобы разобраться с делами отца.       А потом столичная жизнь закрутила его в своем водовороте и не отпускала… До недавнего времени. До встречи с Сакурой.       Навигатор указал дорогу к родному дому Сакуры. Оставалось каких-то двести метров. В груди заворочалось тревожное чувство.       — Какаши, — тихо попросила она. — А что, если я подожду в машине, а ты сам поговоришь с родителями?       — Нет, — мягко отказал он. — Мы пойдем вместе. Ничего не бойся, хорошо?       — Какаши, но…       — Ты бесстрашно бросалась на острие катаны, а теперь боишься своих родителей?       — Ты не понимаешь. Это другое.       Какаши остановил «Тойоту» у живой изгороди из розовой камелии и вышел, чтобы открыть перед ней дверь. Сакура к этому времени уже успела красиво выйти: сначала аккуратно выставила ногу, затем выбралась сама. Какаши не раз говорил, что она делает это так, будто выходит на красную дорожку.       — Сакурена! — удивилась ее мать. — Ты же должна быть на занятиях.       — Все хорошо, мам!       — А это кто? — Она перевела взгляд на Какаши, возвышавшегося за спиной дочери.       Какаши представился Мебуки-сан по всем правилам приличия. Однако его приветствие не произвело на нее должного впечатления. Этого Сакура и боялась: при всем своем обаянии Какаши не смог очаровать ее мать. Поджав губы, Мебуки молча провела их в дом.       Они расположились в комнате для гостей, оформленной в традиционном стиле. Здесь время словно замирало: раздвижные двери из рисовой бумаги, вид во внутренний двор, свежие циновки, искусно собранная икебана у токономы и изречение, каллиграфически выведенное на рисовой бумаге.       Его смысл сводился к простой истине: «Лови момент».       Кажется, Сакура поймала свой момент. Их судьбы сплелись в одно целое из-за секундного порыва. Энтропия, привнесенная самой природой.       Какаши сидел в позе сейза, и его темно-серый пиджак напоминал ей хаори цвета крыла ласточки. В этой комнате и правда казалось, что время остановилось…       Сакура оделась просто — все же она ехала домой. Надевать кимоно и возиться со сложным узлом пояса оби ей не хотелось. В последние девять недель она стала слишком ленива и постоянно хотела спать.       В дверях показались ее родители. Как и принято, отец был альфой, мать — омегой. Сакура внутренне подобралась, ожидая разноса по полной программе. Какаши поклонился им, и она повторила за ним.       — Ну, здравствуй, Какаши, — поприветствовал Кизаши.       У Сакуры появилось странное ощущение, будто они уже были знакомы. И чем дальше заходил разговор, тем больше она в этом убеждалась. Оказалось, Какаши — потомок одного из боевых товарищей семьи Харуно в старые времена. После революции Мэйдзи пути Хатаке и Харуно разошлись: первые основали свою компанию в столице, а вторые остались на Сикоку.       — Сакура, я удивлена, что ты этого не знала, — раздался назидательный голос матери.       Отец встал на защиту своей дочери и подвел разговор к сути:       — Вы хотите взять в жены нашу дочь?       Какаши улыбнулся и кивнул. Затем посмотрел на Сакуру и негромко попросил:       — Сними шарф.       Родители ахнули, увидев на ее шее метку Хатаке. Их поставили перед свершившимся фактом. Возможно, не слишком красиво, но в тот момент, когда он почувствовал Сакуру, традиции уже не имели значения.       — Так значит, помолвки с Учихами не будет? — с ноткой веселья уточнил отец.       — Нет, папа, не будет, — твердо ответила Сакура. — Какаши — мой истинный альфа.