Часть 4.

***

      Мужчина нервно нарезал круги по коридору больницы, не присаживаясь ни на секунду, чтобы дать ногам перерыв хотя бы. Боков выкурил уже, наверное, третью сигарету около этой палаты. Что там долго может делать врач, он до сих пор не понял. Осмотрел, сказал что надо — вышел, освободил место для разговора. Нога отбила уже какой-то симфонический концерт до того, как открылась дверь и к Евгению вышел лечащий врач. Работник выглядел совершенно спокойным по сравнению со следователем, который тут же подлетел к нему.       — Ну шо там? — резко спросил мужчина, выкидывая окурок в ближайшее ведро.       — Да все нормально с вашей журналисткой, ожоги присутствуют на руках, на теле немного осталось. Все рекомендации я ей дал, она все знает, — спокойно произнес врач, фиксируя что-то в истории болезни своей пациентки, которая провалялась здесь полтора дня. — Заходить к ней можно, а я пойду выписывать гражданочку… — опережая вопрос, мучавший Бокова уже добрые полчаса и все те полтора дня, пока Козырева лежала тут, сказал быстро врач и удалился вглубь коридора, где находился его кабинет.       Евгений провел рукой по короткостриженной голове, сгоняя последний стресс. Выдохнув через рот, он быстро дернул ручку белой двери, без стука заходя в комнату. Алина сидела посреди кровати, копошась. Услышав стук, она резко дернулась и подняла голову в сторону вошедшего. Лицо, до этого полностью спокойное и расслабленное, резко преобразилось и стало серьезным.       — Доброе утро, Мать Тереза! — остановившись около кровати коллеги, резво воскликнул Боков, оглядывая девушку. Она сидела в простом топе, который перекрывал все ненужные для чужих глаз части тела, и штанах, которые были подвернуты до колен. На плечах, на локтях, на щиколотках — чуть ли не везде были видны ожоги. Евгений резко сглотнул образовавший ком в горле, не отводя взгляд от этого.       — И тебе не хворать, — вполголоса ответила темноволосая, не отвлекаясь от своего занятия. На него следователь тоже обратил свое внимание — профессия такая все замечать и ничего не пропускать. Козырева перебинтовывала горизонтально свою правую ладонь, где виднелись мелкие покраснения и синяки — такая же повязка была и на другой руке. — Чего пришел? Нравоучения уже прочитал Валера, позлорадствовал он же… Так что все ваши задачи на сегодня закрыты другими, идите, товарищ-следователь! — не поднимая глаз на знакомого, просто произнесла Алина, заканчивая с рукой.       Боков медленно следил за каждым ее движением молча. То ли пораженный, то ли что, он не мог произнести ни слова в ее адрес. В глазах горели эти ожоги, которые она получила, пока спасала потерявшегося мальчика. А ведь, если бы он сразу пошел ей и Добровольской навстречу, может их встречи тут вообще не было, а палата пустовала еще какое-то время.       — Помощь нужна? — тихо произнес он… дрожащим голосом? Да показалось, наверное! Боков не мог волноваться. Он не особо-то волновался, когда расследовал очередное дело, когда начались проблемы, когда улики не вязались… а тут.       Козырева удивленно подняла голову, встречаясь с темными карими глазами, которые будто в душу смотрители сверху. Пару секунд в молчании будто стали для обоих часом целым. Не дожидаясь ответа, Женя быстро перехватил бинты с постели, подцепляя правый локоть журналистки.       — Мазь сначала нужно… — податливо поднимая руку, тихо прошептала темноволосая, чувствуя, как следователь умело и уверено начинает орудовать над ее рукой.       — Тю, а шо молчишь тогда? — размотав первый слой, Боков быстро взял в руки тюбик с заживляющим средством.       — Я сама могу…       — Так! Насамодеятельничала ты уже! Давай-ка уже молченько посидишь, а то мало ли шо! — Евгений аккуратно дотронулся до локтя девушки, помазав место ожога. Он сжал зубы, старясь все делать максимально медленно и бесполезнее для коллеги, которая уже незаметно морщилась. Мужчина быстро дунул на покрасневшую часть кожи, вновь начиная закручивать бинтами.       Алина действительно сидела молча и старалась даже не дышать, чувствуя, как Женя накладывал повязку ей. Она чудом не краснела, когда осознавала, что он о ней сейчас так заботится. Было неловко. Особенно учитывая, что при последний встрече, они друг друга чуть ли не послали.       Их взаимоотношения ставили Козыреву в хороший такой тупик — то в отделении грызутся, то на кладбище он ее успокаивает, то ругаются, то он ее тут подлечивает. Либо Бокова пора проверять на раздвоение личности, либо она лежит в коме и это все сон. Она бы явно предпочла и первый вариант, и второй сразу.       Следователь тем временем завязал бинт на правом локте журналистки и почесал затылок, прокашливаясь. Он не успел даже сделать движение, чтобы также помочь с другой рукой, как дверь в палату снова распахнулась. Алина резко дернулась, натягивая на себя какую-то кофту и опуская штаны на ноги, прикрывая места ожогов.       — Мамуля! Мамулечка! — Диана резким ураганом влетела в комнату, с разбега прыгая коленками на кровать, где лежала девушка, и кидаясь ей на шею. Козырева быстро прижала к себе дочь, крепко обнимая ее двумя руками и не обращая внимание на появившуюся жгучую боль в руках от резких движений — врач сказал, что не рекомендуется как-то резво передвигаться или что либо делать.       — Радость моя, как я по тебе соскучилась… — тихо прошептала темноволосая так, что услышала только маленькая девчушка. Девушка медленно поцеловала ребенка в макушку, вдыхая знакомый аромат волос и ощущая свое дитя будто всем телом. Без нее она не могла прожить и дня как будто. Она места себе не находила в больнице, понимая, что оставила свою девочку наедине с тем ужасом, который творится на улице.        — А мне дядя Валера рассказал, как ты спасала мальчика! Я так тобой горжусь, ты у меня самая лучшая мамочка на свете! — на ухо журналистке произнесла Диана, целуя ее куда-то в волосы. — А я тебе сумку с вещами принесла, как ты Степу просила! — оторвавшись от матери, тут же воскликнула неугомонная младшая Козырева.       Она тут же ступила на пол, бросившись к двери, где в гордом одиночестве стоял Степан с небольшой сумкой в руках. Девчушка тут же вырвала из его рук маленький багаж и понеслась обратно, прикладывая все силы, чтобы донести.       — Ух, какую дочурку заботливую ты воспитала себе, товарищ Козырева! — ухмыльнулся Боков, неподалеку наблюдая за развернувшейся картиной. Он сначала с осторожность воспринял быстрый жест коллеги, а потом все встало быстро на свои места — не хочет, чтобы дочь видела последствия такого героизма на своем теле. Маленькая еще. — Молодец, Динка!       — Спасибо, дядь Жень! — девочка тут же кинулась к Евгению, обнимая его за ноги — до чего доставала. Мужчина рассмеялся и ловко поднял ее на руки, чтобы она смогла получше выполнить свое действие.       Степа же, воспользовавшись моментом, подошел к тете и аккуратно обнял ее, стараясь не причинить боли. Он точно видел, как она отреагировала на их появление и понимал, что после таких событий бесполезненого конца не могло быть.        — Ну шо, ребятня, давайте-ка дадим нашей героине переодеться на выписку и сходим за ее врачом, чтобы забрать документы, — быстро перейдя на более серьезный тон, произнес Женя, удерживая до сих пор на руках Диану, которая крепко к нему прижалась. — Давай, Степка, в темпе освобождаем! Имей в виду, Козырева, там холодрыга на улице!       Мужчина тут же направился на выход, подгоняя племянника девушки на выход и позволяя темноволосой спокойно выдохнуть.       Мелкие слезы потекли по щекам, а с губ сорвался тихий стон — руки до сих пор горели, полностью. Козырева закинула голову назад, быстро моргая. В голове красным горела только одна фраза, застрявшая надолго.       Спасла ребенка.       Алина протянула руки к сумке, которую она просила собрать Степу вчера по телефону и принести ей — в вещах, которые были на ней до этого, теперь можно только картошку копать и то от глаз чужих скрываться. Козырева быстро начала рыться внутри, вытаскивая одежду наружу и ища, что одеть сверху раз снаружи холодно. Черные штаны, атласная бордовая рубашка, белая футболка и…       Блядство.

***

      Темноволосая вышла из стен здания, где провела практически последние два дня, и жадно вдохнула свежий воздух, подставляя голову потоку ветра, который тут же ударил в нее. Мечта. В руках покоились документы, необходимые для выписки, и сумка с тряпками, именовавшимися раньше одеждой, где еще валялись тюбики с мазью и бинты на несколько дней вперед.       — Мать честная… — послышался голос рядом с девушкой. Козырева закатила глаза, поворачивая голову в сторону мужчины. Боков, оперевшись об перила, стоял где-то на второй ступеньке крыльца, с ухмылкой оглядывая прикид коллеги. На ней покоилась его мужская кожаная куртку, когда-то подаренная ее дочке.       — Молчи, — приподняв брови, рыкнула Алина, сложив руки на груди.       — Мам, тебе тепло? Точно? — с надеждой в глазах спросила Диана, подбежав к матери. — Я тебе специально куртку дядь Жени положила еще, потому что Степа сказал, что будет холодно, а других курток я не нашла…       — Умничка моя, спасибо тебе, — журналистка поравнялась ростом с дочерью и быстро чмокнула ее в лоб, беря ее за руку. Она поднялась на ноги и кинула взгляд на до сих пор улыбающегося Евгения. На это оставалось только закатить глаза и недовольно цокнуть. — Куда нам надо?       — В столовую едем, у тебя дочь голодная и пора бы уже дело спокойно обсудить, куда да как двигаться, — проведя в какой раз рукой по голове, протараторил следователь и направился к служебной машине. Через два шага он резко остановился и обратно развернулся к коллеге. Ловким движением он взял ее вещи из рук, без всякого сопротивления. — Позвольте, — девушка лишь натянула слащавую улыбку на пару секунд и под руку с дочерью направилась в ту же сторону, издалека заметя около машины старшего брата и Добровольскую.

***

      Вся процессия медленно вошла в практическую пустую столовую, где бегали только официанты да повара, а за крайним столом сидела какая-то кучка работников с завода. Боков резво занял один из столиков в середине зала, подзывая остальных. Диана со Степой же быстро заняли один из самых ближайших столов к выходу, так как в машине им доходчиво объяснили — разговор будет не для детских и нежных ушей. Даже уже для маленькой девчушки не нужно было что-то объяснять — в ее голове все обрисовывалось достаточно ясно, когда она видела срывы матери и дяди посреди ночи куда-то после звонков. А Степану даже не нужно было объяснять — во двор выходит и телевизор включает, новости все знает.       Алина за пару минут обсудила с дочерью меню и заказала у пробегающего мимо официанта все, что было нужно, а затем приблизилась к столу, где сидели остальные коллеги за исключением Бокова. Тот, уже что-то заказав, удалился в сторону туалетов. Козырева быстро скинула с плеч чужую кожанку, которая знатно ее грела всю дорогу. Тут приходится сказать спасибо следователю, к ее сожалению. Темноволосая села напротив брата и Наташи, которые уже закурили, пока официантка завела разговор с ними.       — А что Ваш этот без конца заказывает водку? Как придет иногда с утра, так вместо кофе пьет это? — аккуратно спросила она, наливая из графина спиртное в стакан. Журналистка тихо усмехнулась, подняв глаза на слегка улыбающуюся Добровольскую, которая сидела напротив.       — А у него черная полоса в жизни, — протянул Валера, читая пункты в принесенном меню.       — Так кто же черную полосу белой запивает? — пожав плечами, удивилась официантка. Тут же послушался звук отодвигающегося стула и быстрых шагов, и рядом с Алиной резко сел Женя, раскрывая список блюд.       — Можете воды просто принести сразу? — улыбнувшись работнице, произнесла в одну секунду темноволосая, стараясь увести разговор в нужное русло — обед.       Женщина тут же достала блокнот, начиная записывать все, что ей говорят, а затем быстро ретировалась, убегая на кухню. Через две минуты она принесла для Козыревой воду, а Добровольской и Валере по черному кофе, которое они заказали до этого.       — Ну шо вы приуныли, товарищи? — Евгений тут же опрокинул налитые ему сто грамм водки, шмыгнув носом.       — Не чокаясь пьете? — ухмыльнулась темноволосая, делая глоток воды.       — Понял, исправляюсь! — Боков быстро схватил графин и налил себе вновь стакан, поднимая вверх. Все легонько чокнулись, поддержав настрой следователя. Козырева скрыла рвущуюся наружу улыбку за кружкой.       Поморщившись, мужчина вытащил из кармана сигарету. Он быстро зажег ее, делая затяжку. Ловким движением пальцами девушка выдернула из рук коллеги губительный предмет и потушила его об стоявшую на столе пепельницу.       — Товарищ Боков, у меня хоть руки и в ожогах, но это не значит, что сигарету отобрать не смогу, — саркастично протянула Алина, ухмыляясь в лицо Жени.       — Да шо бузишь, товарищ Козырева, спокуха!       Журналистка не успела ничего не ответить — ее пламенная речь была перебита официанткой, которая принесла заказ. Все тут же уткнулись в свои тарелки, заводя разговор по делу, который медленно приобретал серьезные и ругающиеся нотки. В итоге Алина была уверена, что за дальним столиком заводчане могли различать слова их разговора.       — Да что ты завелся из-за этого дела? Если будем спешить, то есть шанс, что не того поймаем, понимаешь, Жень? — в какой раз повторял вслух Валера, слушая, как Боков в сотый раз говорил о том, что дело стоит быстрее расследовать.       — Мне в Ростов обратно надо, к сестре… — подняв на пару секунд глаза, произнес Евгений, продолжая есть.       — Сестра что не подождет неделю? — недовольно пробубнил старший Козырев так что его за столом все услышали.       — Она раком больна, Валер. Я не знаю сможет ли она день подождать меня, — резко рявкнул следователь, оторвавшись от пищи. За столом резко повисла практически гробовая тишина, которая начинала пугать. Алина тяжело задышала, услышав реплику коллеги. В горле встал ком, когда девушка перевалила услышанное. Она резко будто всем телом почувствовала взгляд брата и Жени, устремленный на нее — оба знали, какая реакция может последовать за этим. Положение резко спасла вновь официантка.       — Товарищ Боков, там межгород, Вас просят!       Мужчина тут же сорвался с места, подхватывая свой пиджак и кидая все. Темноволосая дрожащей рукой налила себе стакан воды, задумавшись на пару секунд, а затем долила пару грамм из графина своего коллеги и залпом выпила стакан.       — Алина… — предупреждающе произнес Валерий, наблюдая за сестрой.        — Все нормально, я наелась. Детей отвезите домой, а я к генпрокурору, — поднявшись, она наткнулась на две пары заинтересованных глаз, которые смотрели на нее. — Рано утром позвонили в больницу, предупредили. Хорошего дня!       Девушка быстро намекнула на себя кожанку и пролетела зал столовой пулей, выбегая в коридор. Она быстро направилась в сторону служебной машины, не отвлекаясь на неподалеку стоящего коллегу.        — Алина! — раздался резкий мужской голос. Журналистка закусила губу, прикрыв глаза. — Алина!        — Да все нормально!       — Козырева, остановилась!       Девушка встала столбом, не решаясь повернуться лицом к мужчине. Быстрыми шагами он обогнул ее, встав перед выходом. Евгений скользнул взглядом по лицу, пытаясь будто что-то разглядеть на нем.       — Воротник поправь, а то такую красоту носишь от меня… — ухмыльнулся Женя, приблизившись и поправив кожанку на девушке. — Иди, куда бежала.       — Благодарю! — хмыкнула темноволосая и, опомнившись после пары секунд, вылетела пулей из выхода здания.       Журналистка чуть ли не бегом подлетела к машине, ударяя по ней со всей силы, чтобы привлечь внимание Хвана, который обедал шаурмой. Она быстро запрыгнула на переднее сиденье, открывая окно нараспашку.       — К генеральному вези, срочно! Хван, пожалуйста! — заметя непонимание на лице Виктора, быстро произнесла темноволосая. Тот без слов завел машину и выехал со стоянки столовой.

***

      Козырева чуть ли не во время движения вылетела из служебки, направляясь к зданию, где заседал прокурор. Она быстро пролетела стойку администрации и все этажи до нужного ей кабинета. Алина нервно выдохнула, остановившись около двери, и быстро постучала пальцами по твердой поверхности. По ту сторону даже не дали разрешение войти, как девушка распахнула преграду к своей цели и вошла внутрь.       — И вам здравствуйте, Алина Дмитриевна, — приподняв брови, произнес Александр Николаевич, держа в руках какие-то бумаги.       — Добрый день, я по одному деликатному и личному делу, — темноволосая постаралась быстро отдышаться и прошла к столу, отодвигая себе стул.       — Ого-о-о, обычно так за повышением зарплаты приходят! Хотя у Вас и так вроде бы все устраивало до этого… — задумчиво протянул генеральный, откладывая документы и принимаясь слушать подопечную.       — Понимаете, у товарища Бокова в Ростове болеет сестра раком — очень серьезная болезнь, как известно. А в Москве одни из лучших врачей и много кому выдают квоты из органов, оплачивают лечение. Связь улавливает? — как можно спокойней объяснила журналистка, нервно постукивая ногтями по столешнице.       — Евгений уже приходил ко мне. Я сказал — нет, точка! — резко стал серьезным прокурор, нахмурившись.       — Почему? — переняв то же выражение лица от начальника, вскинула голову девушка.       — Нет средств на это сейчас. Дело закроет и пусть в своем Ростове сестру лечит, — мужчина поднялся со своего места, направившись к своему шкафу и что-то ища там вновь.       — Хорошо. В счет моей зарплаты за следующие дни, — твердо произнесла Алина, сверля спину Александра. Тот резко повернулся к Козыревой, по лицу которого было видно, что он удивлен. — За отработанные уже Вы мне заплатите, а остальные в счет лечения сестры Бокова и недостающую сумму я оплачу сама.       — Ну-у-ус, — задумчиво протянул генпрокурор, садясь обратно. — Доплачивать лечение необязательно, но в больницу Вы устроите ее сами, — ухмыльнулся он, сложив руки.       — Чек и квота, — протянув руку, потребовала журналистка.       — Будут немного позже, — ответил тут же мужчина. Темноволосая не сдвинулась с места, оставаясь в своей позе. Александр ухмыльнулся и набрал номер на своем телефоне. — Вера, подготовьте, пожалуйста, чек для Алины Дмитриевны за отработанные дни и квоту для Бокова. Он недавно заходил к нам, я информацию передавал. И передайте Алине Дмитриевне через пять минут.       Журналистка радостно улыбнулась и поднялась со своего места, облегченно выдохнув. На выходе она обернулась на начальника.       — Благодарю Вас, Александр Николаевич! А говорили не получится…

***

      Козырева быстро шагала по коридорам одной из лучших больниц в городе — самой лучшей можно сказать так. Александр сказал устраивать пациента самостоятельно — пожалуйста. Алина будучи журналисткой никогда не боялась пробиться куда-то, выбить что-то. Для нее это как в магазин сходить.       Сердце бешено стучало, когда она подошла к кабинету главврача медицинского учреждения. Табличка с инициалами хозяина четко застряла в ее голове, судьбе и жизни, поэтому долго трусить не пришлось. Темноволосая, не стесняясь, будто заходя к себе в родную квартиру, распахнула дверь и прошла внутрь. За столом сидел мужчина лет тридцати и еще один слегка помоложе. Взгляд Алины четко был направлен на первого, будто второго в комнате даже не было никогда.       — Выйди, — строгим голосом, как обычно отдают приказ, произнесла девушка, не посмотрев даже на врача.       — Я прошу проще… — начал было работник, как нагло был перебит.       — У батюшки в церкви за грехи будешь прощение просить, а сейчас вышел! — стрельнув глазами в сторону испугавшегося парня, рявкнула как не своим голосом Алина. Тот быстро поднялся и вышел, только успев склонить голову в сторону главврача в знак уважения, а Козырева села на его место, будто ничего не сделала.       — Думал заработался настолько, что тебя вижу… Не-е-ет, услышал твой прекрасный крик и понял, что не брежу! А как же твои клятвы, что сдохнешь, а порог этот не переступишь? — саркастично потянул светловолосый мужчина, поддавшись вперед.        — У моего коллеги сестра болеет раком. Операцию и обследовать ее будешь ты, — не церемонясь, сказала журналистка, лениво подняв взгляд в сторону медика.        — Милая, а я смотрю за года аппетит разыгрался, — поджав губы, он подставил руку под голову, ясно давая понять, что не согласен с условиями.       — Плачу такую сумму, что шлюх своих и водку лакать сможешь еще три месяца ежедневно, — отзеркалив его позу, ухмыльнулась едко Алина. — Или ты уже СПИД подхватил со своими шалавами и больше не можешь?       — Заманчиво, но что если не соглашусь? — продолжая играть в кошки-мышки, произнес главврач, прищурившись. Ему было явно забавно от поведения прибывшей и интересно, что она предпримет дальше. Темноволосая заливисто рассмеялась и засунула руку в карман, что-то доставая оттуда и демонстрируя.       — Это служебное оружие и я нахожусь постоянно типо при исполнении — мне похуй, отмажут.       — Ну ладно, привози свою больную, — откинувшись на спинку стула, улыбнулся мужчина, крутя в руках ручку. Девушка молча встала, даже не собираясь благодарить за оказанную ей услугу. На пороге кабинета она остановилась лишь из-за голоса, который резко разрезал тишину комнаты. — С дочерью хоть дашь увидеться?       — Антон, — предупреждающе и зло протянула Козырева, повернувшись. — Если ты забыл, что я тебе сказала пару лет назад, то я напоминаю. Ты прекрасный врач и специалист, но как муж и отец — говно дворняжки из Ленинграда получше будет справляться с этой ролью. Диану ты будешь видеть только в своих снах, и то, надеюсь, в каждом из них она такому папаше ебло разобьет и колени прострелит. Адьес! — темноволосая вылетела из кабинета бывшего мужа пулей, даже не закрывая двери — сам пусть встает. В голове была только одна мысль.       Эта встреча не напрасна, я смогу помочь.       Клятва, когда-то данная ей же перед могилой погибшего друга, стучала и звенела в голове. Если я смогу помочь кому-то с такой же проблемой, то из кожи вон вылезу. А помочь Алина хотела до боли в голове. Помочь той девушке, помочь Бокову. И если ради этого пришлось просить помощи у такого подонка под названием «бывший муж», то придется потерпеть свое.       Через пару часов Козырева, взяв отгулы в два дня на работе, уже ехала поездом в Ростов, предварительно позвонив семье коллеги по номеру, который ей выдали у генерального прокурора. Она уверяла себя, что это все происходит из-за этой клятвы, полностью игнорируя скребущееся чувство на затворах души, которое кричало ей про Евгения. Ей казалось, что она не простит себя, если не поможет ему в первую очередь.