Перед Играми

      Рейх продирался через толпу за поспешно удаляющимся Союзом. И вот, наконец, немец нагнал напарника и схватил того за руку. Совет развернулся и, смерив нациста презрительным взглядом, попытался высвободиться из хватки, но хоть в этом фриц преуспел – он крепко держал Совка, и в конечном итоге СССР пришлось прекратить сопротивление.       - Что надо, псина фашисткая? – проговорил коммунист.       - Идиот! Игра скоро начнётся. У нас нет выбора, если не хотим исчезнуть! Лично мне жизнь ещё дорога. Думаешь, я раз быть с тобой в паре? NEIN! (НЕТ!) – в бешенстве заорал фюрер с небольшим немецким акцентом.       От столь яростной вспышки Союз удивлённо отшатнулся, и после, тяжело вдохнув, неохотно сказал.       - Ладно, ты прав. Но не жди от меня помощи.       Третий несколько мгновений сверлил своего врага взглядом, после медленно отпустил руку Совета. Обе страны отвернулись друг от друга и стали ждать.       Время тянулось крайне медленно. Казалось, что прошла целая вечность до того момента, когда по помещению разнёсся уже знакомый всем голос.       - Игры Миров начались.       После этих слов одна из огромных стен начала медленно подниматься, и все присутствующие со страхом и одновременный трепетом смотрели на открывающийся им вид.       Рейх вытянулся в свой максимальный рост, но всё равно обзор ему закрывали другие страны, которые были куда выше немца. Тот мельком взглянул на Совка и с раздражением заметил, что тот прекрасно всё видит, так как являлся одним из самых высоких среди стран. СССР, заметив смотревшего на него напарника, злобно ухмыльнулся и, ни говоря ни слова, схватил нациста, и поднял, словно ребёнка.       Никогда в жизни фриц не испытывал столько унижения, и коммунист, казалось, прекрасно это понимал и специально пытался насолить врагу. Фюрер внутренне сжался, представляя, как нелепо выглядит - страна, которая держала в страхе всю Европу, сейчас сидит на руках у своего главного врага, будто маленький мальчик.       Но интерес был сильнее, и он, взглянув на открывающийся проход, завороженно уставился на открывшуюся ему картину.       В соседней, такой же огромной комнате, на полу светились несколько дорожек. Это были нарисованные лабиринты. Было их три, и каждый отличался от своих соседей. Помещение же само было оформлено в красно-чёрных цветах, что создавало небольшой эффект тревожности. Лишь линии на полу были ярко белыми, сильно выделясь на фоне своего окружения.       Но тут Третий со всего маху полетел на пол и больно ударился об твёрдую поверхность. В глазах на миг потемнело, а когда зрение прояснилось, Рейх увидел возвышавшегося над ним Союза, который с надменной усмешкой смотрел на распластавшегося внизу немца.       - Verdammter Russe (Чёртов русский), - прошипел себе под нос нацист, злобно смотря на своего врага. Глаза фрица метали молнии, и, если бы не та история с браслетами, он бы с радостью вцепился в Совета, стерев с его лица эту улыбку.       - Нельзя было поосторожнее? – фыркнул фюрер, поднимаясь с земли.       Совок ничего не ответил, и, бесцеремонно схватив Третьего за рукав, словно тот был куском гнилого мяса, и, намеренно выражая своё отвращение, пошёл следом за остальными. Рейх с негодованием стряхнул с себя руку СССР, на что получил несильный удар по затылку.       - Scheisskerl (Мудак), - огрызнулся немец.       - Ты что там бубнишь? Я по-собачьему не понимаю, - сказал коммунист.       Нацист невольно сжал кулаки. Казалось, старший русский специально добивался того, чтобы фриц вышел из себя. И тут осознание пришло к нему. Союз, видно, хотел, чтобы фюрер так же затеял драку и браслеты стали действовать уже на него.       «Du wirst es nicht bekommen» (Не дождёшься), - подумал Третий и с неохотой последовал за напарником.