Финал?..

      Рейх и Союз стояли за финишной чертой и наблюдали за тем, как другие участники проходят это испытание. На протяжении почти всего времени взгляд немца был наполнен холодным равнодушием.        Кто-то проходил, а кто-то погибал. Вскоре к нашим героям присоединилось ещё около пяти пар. Но нацисту было искренне на них плевать.        И лишь когда перед лицом опасности оказались Германия и ГДР, фриц заметно занервничал. Они, увидев отца, на пару мгновений в оцепление замерли. Фюрер не видел их много лет, а они его.        На таком расстоянии Третий не мог понять, о чём думают его дети, но всему своё время.        Ребята уверенно стали продвигаться вперёд, на время выбросив неожиданную встречу из головы. И, пусть с трудом, но они добрались до победного конца.        ГДР бросила на отца робкий, и немного испуганный взгляд, а после отвернулась. Герман же даже не удостоил отца вниманием и молча, держа за руку младшую сестру, пошёл прочь.        Внутри у Рейха всё сжалось от отчаяния. Он, позабыв про Совка, бросился следом за немцами. К счастью, толпа была маленькой, и найти их не составило труда.        Нацист, ускорив шаг, всё же нагнал их. Ребята одновременно обернулись на него, и в глазах их на миг мелькнула растерянность.       - Es tut mir leid... Ich habe viele schlechte Dinge getan, aber das gehört der Vergangenheit an! Ich bitte dich... (Простите… Я натворил много плохого, но это в прошлом! Умоляю…) - запинаясь, проговорил фриц. В голосе его читалось искреннее раскаяние и любовь… Любовь к своим детям.        Но тут раздался голос, полной ненависти и злобы.       - "Es tut mir leid"?! Du wagst es, dich nach allem, was du getan hast, zu entschuldigen?! Du hast dich selbst erschossen und uns die Verantwortung für alles überlassen, was du getan hast! Sie nennen mich immer noch einen Nazi und das liegt nur an dir! Du bist ein Monster, du warst eins und du wirst eins bleiben! («Простите»?! Ты смеешь извиняться после всего, что натворил?! Ты застрелился и оставил нас ответственными за всё, что сделал ты! Меня до сих пор кличут нацистом, и это всё из-за тебя! Ты монстр, был им и останешься!) - проорал Германия и бросился прочь.        Третий застыл, словно каменная статуя. На глаза его невольно навернулись слёзы. Он не помнил, когда в последний раз плакал, и плакал ли вообще. Но сейчас всё было иначе.        Сердце Рейха словно разлетелось на куски. Все жизненный силы в миг покинули его тело. Немца бросил даже собственный сын.        Он с неописуемой болью смотрел на то место, где пару мгновений назад скрылся из виду Герман. Но тут из оцепенения его вывело чьё-то мягкое прикосновение. Он медленно перевёл взгляд вниз и увидел ГДР.        Дочь приобняла отца, и взгляд её серых глаз выражал сочувствие и одновременную нежность.        - Papa (папа) - мягко произнесла она. 

***

      Антракт в этот раз прошёл спокойно. Никто не умер, и это уже хорошо. В живых осталось лишь 8 пар, а, значит, конец уже близок.        Рейх больше не встречался со старшим сыном, но даже небольшая поддержка со стороны дочери разожгла в немце слабый огонёк.        И, казалось, корни, что ещё недавно полностью контролировали нациста, отступили. Это не могло не радовать.       Он избегал Союза. Фриц видел, что Совок всеми силами пытается хоть как-то вновь наладить отношения с напарником, но фюрер каждый раз находит повод уйти куда подальше.       Почему? Ему было стыдно за всё. За то, что он, помимо того, что наорал на Совета, чуть не убил их обоих. А так же за своё прошлое…       В прошлой игре он осознавал всё, что делает, но тело не слушалось его.        И, чтобы подобного не случилось снова, он решил отгородиться ото всех. Третий опасен как для себя, так и для окружающих.        «Warum bin ich noch nicht gestorben?» (Почему я ещё не умер?) - вновь пронеслось у него в голове.        Эта мысль уже долго не выходила из его головы. Разве достоино такое чудовище, как он жизни?        «Nein» (Нет) - отвечал Рейх самому себе.        Но из раздумий его вырвал уже знакомый голос ведущего.        - Скоро начнётся последняя игра.        - Miststueck (Сука), - выругался он и неохотно поднялся с койки, дабы ничего не пропустить. 

***

      Страны собрались в комнате, которая была раза в четыре меньше предыдущих. Она так же была разделена на две части, между которыми высилась стеклянная стена. На доступной участникам стороне стояли деревянные стулья. По одному на каждого.        Без лишних вопросов игроки расселись, и, на всякий случай, сели по парам. Немец последовал примеру остальных, но так и не решался взглянуть в глаза напарнику.        - Приветствую вас на последнем испытании «Кровавый клинок». Вам предстоит сразиться друг с другом, и мы наконец-то узнаем, кто из вас победитель. На каждый раунд будет отведено 3 минуты. Ошейники будут отключены. Ну что ж… Да начнутся Игры Миров.        В душе каждого зародилась тревога. Но вот началась игра.        Первым на «арене» оказались Россия и ГДР. В руках их появились кинжалы.        Они несколько мгновений в оцепенении стояли, не зная, что делать.        Нацист в ужасе смотрел то на свою дочь, то на Роса. Он боялся того, что вновь потеряет близкого человека. Но тут в голове его вспыхнула мысль, от которой ему стало не по себе.        Он впервые взглянул на СССР и прочитал в его глазах точно такой же страх. Сейчас их дети должны были убить друг друга.        Коммунист, видно, почувствовал чужой взгляд, повернулся к фрицу. Сейчас в них обоих нельзя было узнать тех могущественных и вечно непоколебимых государств.        Но истошный крик заставил их в миг обернуться на поле боя. Противники сцепились друг с другом, и ГДР, либо специально, либо случайно, всадила в плечо Федерации лезвие.        - Не-ет! - услышал рядом с собой отчаянный вопль фюрер. Но тот даже не обернулся. Битва была не закончена.        РФ с новой яростью накинулся на девочку и пригвоздил ту к земле. Рана его кровоточила и заливала алой жидкостью до смерти напуганную Германию.        Третий хотел было приподняться, сделать хоть что-то, но не мог пошевелиться. Было чувство, что это сонный паралич, но тем не менее, это было реальность.        Было видно, как силы России убывают, но он, не обращая на это внимания, душил ГДР. И вот по телу девочки пробежала предсмертная судорога, и она обмякла.       Через пару мгновений Рос так же повалился за землю и, сделав последний судорожный вдох, затих.        Первая битва унесла сразу две жизни.        Зал оцепенел. Казалось, время просто напросто остановилось. И тут раздался отчаянный вопль. Это был Союз.        В этот миг участники снова смогли двигаться, и Совок, подорвавшись с места, бросился к стеклу. Совет начал бить кулаком об него, от чего на костяшках пальцев выступила кровь. Будь это обычное стекло, оно бы точно разлетелось вдребезги. Но ничего не менялось.

Они не могли ничего изменить. 

      Из глаз СССР потоком лились слёзы, а у присутствующих при взгляде на него, железный обруч словно сковывал сердце.        Рейх же пустым взглядом смотрел на распластавшееся на земле тело дочери. Все его чувства сменились одной сплошной болью и горем. ГДР исчезла навсегда, и немец больше её не увидит. Никогда.        Он, словно во сне, поднялся и вслед за коммунистом подошёл к стеклянной стене. Но он лишь беспомощно смотрел на мёртвые тела.        Тут он услышав тихие всхлипывания. Нацист обернулся на звук и увидел, что Союз уже сдался. Он, закрыв лицо руками, безмолвно плакал. Тело его сотрясала еле заметная дрожь.        Фриц несколько мгновений неуверенно смотрел на напарника. И тут, словно поддаваясь некой команде, сжал ладонь Совка. Он понимал, что Совету нужна хотя бы слабая поддержка. И он её получил.        СССР затих. Озноб отпустил его, и сейчас он стал похож на каменную статую.       Застывшую и такую неживую. 

***

      Но игре было плевать на это всё.        Не прошло и пары минут со смерти двух ребят, как их тела исчезли, и на «арене» появилась уже другая пара.        Рейх и Российская Империя.       РИ был как всегда непоколебим. Что нельзя было сказать про немца. Он был сломлен гибелью дочери.        Но, при взгляде на Империю, воспоминания волной накатили на него. Мёртвое тело ГИ, и возвышающийся над ним император.        Взгляд нациста наполнился яростью и ненавистью. Но тут новая мысль вспыхнула в его голове.        «Er ist der Vater der UdSSR. Glauben Sie, dass dies ein guter Trost für ihn nach dem Tod seines Sohnes sein wird?» (Он отец СССР. Ты думаешь, это будем хорошим утешением для него после смерти сына?) - послышался в его голове укоризненный голос.        Но внезапно заговорила та сущность, что ещё в первом антракте полностью захватила фрица.        «Bedeutet dieser Russe etwas? Das Russische Reich hat Ihren Vater getötet, warum zögern Sie also? Oder bist du ernsthaft bereit, dich für ihn zu opfern?!» (Разве этот русский что-то значит? Российская Империя убил твоего отца, так почему ты медлишь? Или ты серьёзно готов пожертвовать собой ради него?!)        Фюрер застыл. Он не знал, как поступить. Одновременно не хотелось доверять своей тёмной стороне, но в то же время он понимал, что та от части права…       Третий вновь взглянул на противника и увидел, что до сих пор непоколебимо стоит на своём месте.        И тут Рейх, вновь потеряв контроль над телом, крепче сжал нож и большими шагами стал приближаться к Российской Империи. Он остановился в паре шагов от РИ и посмотрел на него холодным взглядом, в котором читалась лютая ненависть и одновременная неуверенность.        Но тут Империя неожиданно рванул к опешившему он неожиданности немцу. Кинжал оказался всего в паре сантиметров от нациста, но тот, придя в себя, в последний момент отскочил и приготовился к битве.        Но император был проворней. Он грациозно и непредсказуемо посылал во фрица удары, от которых тот еле успевал отбиваться своим орудием, которые теперь служило ему щитом.        Фюрер не мог атаковать в ответ, и лишь непрерывно отступал, пока не понял, что через пару шагов уже будет стена.        Тогда он стал лихорадочно соображать, что делать. Российская Империя был подобен шторму.       И лишь сейчас Третий заметил во взгляде РИ бешеный огонёк, присущий лишь тем, кто поддался тёмной сущности в ту ночь. Всё стало ясно.        Но, когда Рейх на миг отвлёкся, Империя, не теряя времени, замахнулся клинком. Немец поздно среагировал и инстинктивно попытался закрыться руками.       Лезвие вошло в ладонь нациста и прошло её насквозь, выйдя с другой стороны.        Фриц издал крик боли. Кровь фонтаном хлынула из раны.        Но в то же мгновение взгляд фюрера заволокла кровавая пелена. Пламя ярости превратилось в настоящее пожарище, и он, рывком оказался около противника и, словно дикий зверь, вцепился тому в руку.        Акульи зубы и острые когти Третьего сделали своё дело. Император истошно заорал и попытался вырваться, напрочь забыв про оставленный в ладони Рейха нож.        Немец отпустил одну руку и, вытащив из второй то самое лезвие, со всей силы пырнул им Российскую Империю. Он нанёс около пяти ударов в одно место, но тут азарт битвы прошёл и тело его пронзила невыносимая боль.        Нацист отшатнулся и посмотрел на кровоточащую руку, на которой зияла сквозная рана. После он перевёл взгляд на побеждённого РИ и увидел, что тот судорожно пытается сделать вдох, но безуспешно. Изо рта Империи тонкой струйкой течёт алая жидкость, а глаза смотрят в пустоту. На его груди красовалась рваная рана.        По телу императора прошла последняя судорога и душа его потухла. Навсегда.        Все чувства покинули фрица. Он равнодушно нагнулся над трупом и, оторвав кусок одежды, перевязал свою рану.        И через пару мгновений наступила тьма. 

***

      Фюрер открыл глаза и понял, что сидит в зале. Рука всё ещё ужасно болела, но вскоре он понял, что всего лишь перенёсся с поля боя.        Российская Империя пропал, и на его месте уже стояли двое новых бойцов. Но Третьему было плевать на них.        Рейх осмотрелся и увидел Союза. Во взгляде его читалась неописуемое отчаяние и горечь. Всего за пять минут он потерял сына и отца.        Совок не смотрел на немца, и нацист был рад этому. Ему отнюдь не хотелось смотреть в глаза напарнику после случившегося. Да, это было необходимо, но… Сердце его сжималось про виде окончательно сломленного Совета.        Но после на фрица накатила холодная волна равнодушия.        «Achten Sie nicht auf die UdSSR. Er ist für uns kein Hindernis,» (Не обращай внимания на СССР. Он для нас не помеха.) - раздался в голове злорадный голос.        Фюрер ничего не ответил.        «Lass mich die Kontrolle übernehmen. Du kannst dich nicht vor dir selbst verstecken. Gib mir nach, Reich. Ich bin stärker. Nur mit mir werden Sie große Erfolge erzielen.» (Позволь мне взять на себя контроль. Ты не сможешь прятаться от самого себя. Сдавайся, Рейх. Я сильнее. Лишь со мной ты достигнешь величия,) - продолжала сущность.        От этих слов по телу немца пробежал легион мурашек. Это зашло слишком далеко.        «NEIN! Ich habe mich verändert und du hast keinen Platz mehr in mir! Ich lasse nicht mehr zu, dass du mich kontrollierst.» (НЕТ! Я изменился, и тебе больше нет во мне места! Я больше не позволю контролировать меня!) - твёрдо ответил нацист. В ответ послужила тишина.        Он понимал, что тварь, живущая внутри него, никуда не исчезла. Она лишь ждёт подходящего момента.        И это пугало. 

***

      И вот, из 16 игроков в живых осталось лишь твое. ЯИ, Союз и Рейх.        Каждый из них уже прошёл по одной битве, и вышли победителями. Русский с Польшей, Японка с Китаем, немец с РИ.       И теперь они в оцепенении сидели, смотря на мёртвые тело прошлых участников, которые вновь убили друг друга. Они понимали, что сейчас кто-то из них погибнет. Но кто?       И тут трупы исчезли, сменившись Совком и Империей.        Внутри у нациста всё сжалось. Он не знал, за кого боится больше - за старую подругу, или за нового друга… Или уже не друга? Что стало с их отношениями после убийства Российской Империи? Фриц не знал.        Но он понимал, что эти противники - злейшие враги. Раньше они готовы были разорвать друг друга на части при любой возможности. Но они просто ошарашено стояли и смотрели друг на друга.        И тут фюрер заметил, что у Японии оторван рукав. В памяти мгновенно вспыхнула перевязанная нога Совета. Пазл в голове сложился.        Но, только Третий стал надеяться на лучшее, как вспомнил про то, как выбранные игроки теряют рассудок. Всё было так же, как ночью.        Но СССР и ЯИ не спешили начинать битву. Они медленно опустили орудие и, не отводя друг от друга взгляд, словно другой был диким зверем, отступали назад.        Рейх видел, как взгляд их то заволакивает туман, то вновь проясняется. 

Время шло. 

      Никто ни сделал ни попытку нападения. И тут раздался голос ведущего.        - Осталось пол минуты.        Никто не обратил на это внимания.        - Десять… Девять… Восемь…       Начался обратный отсчёт. В этот миг в глазах противников мелькнул страх, но они продолжали сопротивляться.        - Два… Один…       И тут ошейник и браслеты на Японской Империи вновь загорелись. Послышалось жужжание, а после вопль, наполненный невыносимой болью.        В воздухе появился запах плавленной плоти. Из-под приборов Японии потекла кровь, а под ними можно было проглядеть оголённое мясо.        Коммунист и немец в ужасе застыли. Они беспомощно наблюдали за мучительной смертью японки. И вот крики стихли. Голова отделилась от тела, и мёртвая Японская Империя повалилась на пол.        - В случае ничьи умирает любой участник, - пронёсся по помещению голос.        И тут раздался истошный вопль нациста. Глаза его заблестели от слёз, а взгляд был наполнен отчаянием. 

***

      И вот сейчас Рейх и Союз стоят друг напротив друга. Уже не как напарники, а как противники.        В глазах обоих читалось непонимание и страх. Они должны были убить друг друга.        И тут немец поднял свободную руку вверх.       - Danke, (Спасибо) Совок, - произнёс он и занёс лезвие над своим сердцем.        Но тут Совет рванул вперёд и в последнюю секунду схватил нациста на ладонь, в которой тот сжимал клинок, и потянул на себя.        Фриц от неожиданности уронил орудие и в смятении посмотрел на СССР.        - Ну уж нет, товарищ, - загадочно произнёс коммунист.        - W-Was?.. (Ч-что?..) - непонимающе промолвил фюрер.       И тут Союз, протянув Третьему своё оружие, с грустной улыбкой проговорил:       - Я отдаю победу тебе, Рейх. Я вижу, что ты изменился, и достоин жить не меньше меня.       Немец оцепенел. Взгляд его наполнился болью, нерешительностью и сожалением.        «Töte ihn!» (Убей его!) - беспрерывно кричала сущность внутри нациста.        Но он не шевелился.        - З-зачем?.. - пролепетал фриц.        - Мы теперь друзья. И что бы не случилось раньше, никогда не поздно исправиться. И ты смог, Рейх! Всё будет хорошо, - смиренно ответил Совок.        Немец несколько мгновений ошарашено смотрел на противника напарника и лихорадочно соображал.        Но вот он трясущимися руками берёт у Совет кинжал. Нацист в последний раз взглянул в изумрудные глаза СССР и медленно поднял оружие.        - Auf Wiedersehen Freund… (Прощай, друг…) - с тоской прошептал фриц на родном языке, и, закрыв глаза, замахнулся.        Но ударил он не коммуниста, а себя. Боль пронзила всё его тело, а кровь из новой раны хлынула на пол. Лезвие вошло прямо в его чёрное сердце.        Фюрер услышал вопль Союза и голос в своей голове.        «IDIOT!» - орала сущность, но Третьему было плевать.        Всё в мире потеряло смысл. Жизнь очень быстро покидало его тело, и, перед тем, как пасть в небытие, Рейх прохрипел.       - Danke für alles, Kamerad. Es ist Zeit für mich, die Schulden zurückzuzahlen. (Спасибо за всё, товарищ. Пришло время мне вернуть должок) 

      И тут всё погрузилось во тьму. 

***

      Немец открыл глаза.        Перед ним был до боли знакомый берег реки. Тут из кустов показались два паренька. Им было около 12 лет.        Он сразу их узнал.        Это был он и Совок, только в детстве. Они не замечали стоявшего рядом нациста, словно тот был неким фантомом.        Ребята дружески общались и тут фриц заметил в руке Совета удочку в ведро, а маленький фюрер нёс, по видимому, наживку.        Друзья сели у воды и СССР стал объяснять Третьему, что к чему.        А сам Рейх в оцепенении смотрел на детей. Он прекрасно помнил тот день.        «Ist das... der Himmel? Aber…» (Это рай? Но…) - подумал он, но тут картина сменилась.        Теперь немец был в теле своей копии из прошлого. Он стоял перед огромной картой, вывешенной на стену в его кабинете.        И тут в дверь без стука врывается разъярённый коммунист. Он был чуть моложе того, которого помнил нацист, но это было логично. Он знал, что сейчас будет.        - Тварь! Мы с тобой были союзниками! Как ты только, блять, посмел напасть на меня, фашистская гадина?! - на одном дыхании проорал Союз.        И тут заговорил фриц. Тело не слышалось его, и с уст фюрера сорвалось вовсе не то, что он хотел. По крайней мере новый Рейх не хотел.        - Dummer Russe (Глупый русский). Идёт война, и ты это понял уже давно. Мне нужно обезопасить свою Nation (нацию), и ты - большая красная угроза. Уж прости, такова жизнь, - послышался насмешливый голос немца.        Совок застыл. Казалось, он сейчас кинется на нациста и разорвёт того на куски. Но этого не случилось.        Вместо этого Совет бросил холодный взгляд на фрица и проговорил:       - Рейх. Война - это не игрушка, и ты это прекрасно понимаешь. У тебя был друг, но ты лишился его сегодня утром. Теперь ты один против всего мира. Тебе это надо? -спросил он и, не дожидаясь ответа, добавил,- Знай, что твоя жажда власти погубит тебя рано или поздно.        После этих слов он развернулся и пошёл прочь. 

Картина вновь сменилась. 

      Немец всё так же в теле прошлого себя сидел за столом. За окном то и дело слушались взрывы и крики солдат. Это был 45 год.        Нацист, словно во сне, выдвинул один из ящиков в столе. Там лежал револьвер.        И тут в комнату вновь ворвались. Это был СССР. Он выглядел куда старше, чем в прошлый раз, но на этом сказалась война.        И пусть тело его было ужасно измучено, душа коммуниста горела, а в глазах полыхало пламя ярости, ненависти и торжества.        - Вот и пришёл твой конец, псина фашисткая, - злобно проговорил он, - Ты поплатишься за всё, что натворил!       Фриц ехидно ухмыльнулся. Глаза его закрывал козырёк фуражки, но было видно, что он что-то задумал.        - Ich habe vielleicht verloren, aber du wirst mich nicht lebend erwischen. (Может, я и проиграл, но живым вы меня не получите) - произнёс он и, перед тем, как Союз успел хоть что-то понять, фюрер выхватил из ящика оружие и, приложил к виску. 

Выстрел. 

      Третий вновь открывал глаза. Он больше не в воспоминаниях. По крайней мере, так кажется на первый взгляд.        Рейх огляделся и осознал, что лежит в своей постели в мире мёртвый.        - W-was mache ich hier? (Ч-что я тут делаю?) - вслух спросил он самого себя.        В памяти вновь вспыхнули те самые слова ведущего.        «Кто умирает - исчезает навсегда»       Так что же немец делает тут?       Нацист приподнялся и вышел в прихожую. Всё было как обычно.        «War das ein Traum?..» (Это был сон?..) - пронеслось у него в голове.       Но тут он взглянул на свою руку и заметил ту самую перевязку.        Фриц осторожно снял ткань и перед ним предстала ужасная рана.       «Nein, das ist kein Traum» (Нет, это не сон) - понял он.        Но тогда что вообще произошло? Почему он всё ещё существует?       Но тут в голове фюрера вспыхнул знакомый образ. UdSSR (СССР)

***

      Рейх путей вылетел из дома и понёсся в смутно знакомом ему направлении. Он пробегал мимо других непонимающих стран. Видно, они, как и немец, не понимали, как вновь оказались в загробном мире.        Нацист бежал довольно долго, но вот он увидел вдалеке сильно выделяющийся дом.        Это была простая деревянная дача. Такие строили лишь в одном месте. В Советском Союзе.        Фриц подбежал к двери и дёрнул ручку. Она поддалась и фюрер оказался внутри.        - Ist jemand hier? (Здесь кто-нибудь есть?) - прокричал он.        Фюрер не знал, отпустит ли игра победителя, или не сделает ещё чего похуже, поэтому надо было убедиться, что тот, кого ищет Третий, здесь.        Некоторое время стояла гробовая тишина. Но тут из одной из комнат раздался странный хлопок, а после звук разлетающихся бумаг.        Рейх, не долго думая, бросился туда. Он заглянул в проход и увидел Союза. Тот сидел на полу, потирая ушибленную голову. Вокруг него были раскиданы книги и различные документы.        Но тут Совок поднял взгляд и увидел нежданного гостя.        Обе страны в оцеплении застыли, уставившись друг на друга. И лишь через несколько мгновений молчание прервал добродушный голос Совета.       - Ну здравствуй, товарищ.