✧ - первый вечер в Натлане (Тарталья/Люмин)

      В поселении Народа Родников очень много туристов. Тарталья щурится от солнца, заливающего дощечатые дорожки, возвышающиеся над лазурной водой. По левую руку простирается океан, а по правую — разноцветные магазины со всем, что может пригодиться на пляже.       Люмин ненавязчиво берёт Тарталью за руку и тянет к той, в которой продаются купальники на всякий вкус и размер.       — Нам одни мужские плавки! — весело говорит она и продавщица тут же протягивает несколько пар разных расцветок на выбор.       — А вам, девушка? Может быть купальник с розовыми иглобрюхами? Или парео?       Люмин старается незаметно заглянуть в кошелечек с морой и вежливо отказывается, прикидывая, сколько ещё у неё может быть предстоящих покупок здесь. Тарталья смотрит на неё сверху вниз и вдруг произносит:       — Девушке и то и другое, — он делает вид, что не замечает на себе взгляда Люмин и просто оплачивает покупку. — Не смотри на меня так. Не я тебя сюда позвал.       Тарталья делает вид, будто ничего такого не произошло. Для него совершенно привычно — платить. В любых смыслах это слова.       Сняв небольшое бунгало у самой кромки воды на день, Люмин и Тарталья заходят, чтобы переодеться. Тарталья делает это быстро, зайдя в крохотную уборную. Он никогда раньше не был на пляже, поэтому, когда он выходит под горячие лучи солнца и осматривается, то понимает, что здесь он самый бледный.       Люмин выходит из бунгало через пару минут. На ней — купальник с розовыми иглобрюхами, который купил ей Тарталья. И теперь он понимает, что Люмин была права, не стоило его брать. Потому что он больше походил на бикини.       — Прекрасно выглядишь, принцесса, — говорит Тарталья с улыбкой и понимает, что в его горле пересохло.       — Не смешно, — она хмурится, но он замечает, что это совсем не всерьёз.       — Тебя что-то смущает?       — Да, эти ниточки, — Люмин скрещивает руки на груди, стараясь прикрыться.       Её кожа тоже довольно бледная, Тарталья замечает, что её светлое плечо почти светится на солнце. Он подавляет в себе желание прикоснуться к нему. Всё-таки жара на него влияет совсем уж дурно.       Они медленно подходят к горячим источникам, наслаждаясь атмосферой пляжного отдыха.       По правилам посещения туристы должны сначала окунуться в пробную воду, но Тарталья ловко ускользает от смотрителей курорта и тянет Люмин за собой в горячую воду.       Он берет её за руку и первое касание обжигает. Тарталья не понимает, что горит сильнее, кожа в воде или под рукой Люмин. Они погружаются вместе. И вместе с покалывающим комфортом приходит долгожданное расслабление.       Тарталья выдыхает и закрывает глаза.       — Я же говорила, тебе тут понравится, — говорит сидящая рядом Люмин, наблюдая, как огненные пряди Тартальи становятся тяжелыми от пара.       — Ты жестокая, — он улыбается, словно ему это в ней нравится. — У меня впечатление, что ты решила меня сварить, — Тарталье немного тяжело дышать, но его тело и правда постепенно болит всё меньше.       — Может быть, так и есть, — Люмин смеётся, наблюдая за тем, как щёки Тартальи становятся всё румянее.       — Обещай, что когда будешь в Снежной, мы покатаемся на коньках, — говорит он, потому что только мысли о снеге и льде сейчас могут его спасти.       Между ними повисает тишина, нарушаемая только легкой музыкой, смехом купающихся людей и рокотом кохолазавриков, плескающихся неподалеку.       — Обещаю, — говорит Люмин и, наконец, касается плеча Тартальи, выглядывающего из-под воды. — Пойдём, в первый раз в горячем источнике нельзя находиться долго. А то у тебя голова пойдёт кругом.       Они вместе выходят на берег, когда солнце уже почти заходит за горизонт. На курорте зажигаются огни. Тарталья приглашает Люмин посидеть за столиком и послушать морской прибой, стараясь не думать, что у них впереди одно бунгало на двоих.       Люмин была права.       От горячих источников голова Тартальи пошла кругом.