Глава 27

Утро настало неестественно тихо, словно сам воздух затаился, наблюдая за нами. «Почему так тихо?» — пронеслось в голове. Мир будто замер в ожидании, и от этого становилось только страшнее. Я открыла глаза, и первое, что ощутила — тепло его тела рядом, но… ненавязчивое, будто он сознательно оставил между нами расстояние. Я не сразу осмелилась повернуть голову, боясь разбудить его, если он ещё спал… или встретиться с его взглядом, если нет. Солнечные лучи играли на его спутанных волосах, и я с удивлением поняла: божество, пережившее века, сейчас выглядело так же растерянно, как юноша после первого свидания. «Он… спит?» — подумала я, осторожно приподнимаясь на локте. Его лицо было расслабленным, но брови слегка сведены, словно даже во сне он не мог избавиться от напряжения. Я невольно протянула руку, желая разгладить эту складку, но в последний момент остановилась. «Нет, нельзя. Если он проснётся…» Я резко села, почти подпрыгнув от внезапного решения, сжимая в кулаках одеяло — будто оно могло защитить от нахлынувших воспоминаний. Ткань въедалась в пальцы, но я лишь сильнее вцепилась в неё, словно это могло удержать меня от бегства. Вчерашний поцелуй, его руки в моих волосах, наше глупое бегство друг от друга по комнате, когда страсть внезапно сменилась паникой… «Ли Лин…» — Его голос вновь отозвался в памяти, сдавленный, будто он задыхался. «Мы ведь… мы не должны… Или должны…» И мой ответ — слишком громкий, слишком резкий, как у загнанного зверя: «Что, великий бог Сяньлэ боится маленькой демоницы?» — Слова вылетали сами, будто я пыталась убедить не только его, но и себя. «Это же просто шутка. Просто игра. Ничего серьёзного…» Но страх был взаимным. Четыреста лет избегали этого! Четыреста лет дразнили друг друга — и вот теперь, когда граница почти перейдена, оба застыли в ужасе перед неизвестностью. Се Лянь пошевелился, и я тут же замерла, словно пойманная на месте преступления. Его пальцы судорожно сжали подушку — точь-в-точь как тогда, когда я в шутку толкнула его на кровать. «Он помнит…» — пронеслось в голове, и от этой мысли стало одновременно жарко и холодно. — Ты не спишь? — его голос звучал хрипло, словно он всю ночь твердил себе запретные мысли. Я закусила губу, чувствуя, как дрожат пальцы. «Как ответить? Сделать вид, что ничего не было? Засмеяться? Обернуться и…» Я не повернулась, боясь увидеть в его глазах то же смятение, что грызло меня. — Нет. Просто… думала, как объяснить слугам, почему у нас во дворе лежат обгоревшие подушки. «Глупо. Писец, как глупо, но что ещё сказать?» Я сжала веки, представляя, как выгляжу со стороны: вся напряжённая, сгорбленная, будто готовая к удару. Он фыркнул, но смешок получился нервным. — Ли Лин… — его пальцы осторожно коснулись моей спины, но тут же отпрянули, будто обожглись. — Мы ведь… ничего не… Прикосновение обожгло, словно раскалённое железо. Я резко вдохнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки, будто Ши Уду опять поиграл с моим прахом. «Он… он боится? Или сожалеет?» Я резко обернулась, почти налетев на него, увидев его широкие зрачки и подрагивающие веки. «Боже мой, он действительно думал, что…» — Если бы мы «что-то» сделали, — прошипела я, чувствуя, как горит лицо. — Ты бы точно об этом помнил, Сяньлэ. Его глаза расширились, губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но слова застряли. Щёки его вспыхнули алым, и вдруг он показался мне таким… смертным… человечным. Не богом, а просто… мужчиной. Парнем, который так же растерян, как и я. — Просто… завтракать будем? — выдавил он, явно цепляясь за эту соломинку нормальности. Я кивнула, слишком быстро, и тут же споткнулась о собственную одежду, пытаясь встать. «Чёрт!» — мысленно выругалась я, хватаясь за край кровати. Ноги не слушались, будто ватные.Он инстинктивно протянул руку — и мы замерли, его пальцы в сантиметре от моего плеча. «Дотронься, пожалуйста… Нет, не надо. Я не выдержу…» В этот момент в дверь постучали. Мы дёрнулись, как пойманные на краже подростки. — Советник? — голос служанки прозвучал многозначительно. — Вам… помощь требуется? Мы переглянулись: в его глазах читался настоящий ужас, в моих, уверена, тоже. «Чёрт, чёрт, чёрт… Безликий Бай… » — Нет! — выпалили мы в унисон, и от этого синхронного крика стало ещё неловче. За дверью воцарилась красноречивая тишина, потом осторожные шаги удаляющейся служанки.И тихий, предательский шёпот: — Кажется, наконец-то… Я закрыла лицо руками: «Когда кажется, креститься надо! Чего они так ждали? Не они же вечно трещали, что мы ведём себя постоянно пошло?» Се Лянь издал странный звук — нечто среднее между смехом и стоном. — Теперь они будут гадать, почему мы кричим «нет», — возмутилась я за него и вдруг расхохоталась. И он присоединился — нервно, истерично, но искренне. Наверное, так и выглядит счастье — когда тебе четыреста лет, ты бессмертен, но до сих пор не знаешь, как любить… и учишься этому вместе. — Если кто-то у меня спросит: «Когда у нас будут дети», я отвечу, что ты бесплоден, — фыркнула, когда перестала смеяться. Правда после этой фразы Се Лянь подавился слюной. — Тут ты не можешь родить, ты же демон, — возмутился он. — А если становление богом лишает детородной функции, — я улыбнулась, показывая ему свои зубы. — Никто же не слышал, что у богов есть дети, а у демонов они есть. На этой фразе бедное божество, потому что по другому его никак не охарактеризовать, пока он живёт со мной, повисло. — Надо будет проверить, когда вознесусь. — Я тебя сразу с небес на землю стащу, а если будешь сопротивляться, то в диюй сразу же, — предупредительно сказала ему. — Или ты решил, что сможешь свинтить от меня в Небесную столицу? Ты меня бросишь? — Я о том, чтобы бросить тебя даже не задумывался. И я не удивлюсь, если ты в диюй меня стащишь.