измученный тоскою и недугом

«А он красив...» — подумала вдруг Ковалевская. Её совсем не привлекал розовощекий, пышущий здоровьем Грущницкий, но от болезненной тонкости черт Печорина вдруг затрепетало сердце. Он показался ей чуть ли не святым мучеником, и ей до смерти захотелось узнать, что скрывается за его резковатым цинизмом, за усмешкой, притаившейся в уголках тонкогубого рта.