Ты понимаешь?

Волосы хранят воспоминания. Айзава Шота - учитель со своими нравами и принципами, на вид, без широкого эмоционального спектра, человек, который просто любит поспать… Как бы не так. Дорогой, прелестный сон стал отдушиной мужчины, целью – избежать старой ситуации с другом из ЮЭЙ, который погиб. Юный Сотриголова и Сущий-Мик тогда не были готовы к такому повороту, хоть и прекрасно осознавали опасность работы героя. С тех пор Шота не может смириться с потерей, всячески избегая коллег, дабы по своей неосторожности не привязаться так, как привязался к Хизаши и бывшему голубоволосому, как небо, другу. Ох, дорогой Айзава, ты потерял бдительность и опять потерял дорогих для тебя коллег, чуть не потерял учеников, видел дважды смерть одного из них. Всё это дало особый осадок, не так ли? Ты сильно сблизился, привык к ним, но не переживай, Мик же... он всегда рядом, разве нет? Всё так. Правда, очень жаль, дорогой, что ради своей зоны комфорта ты начал избегать всех. Ты не оправился, так же как и ученики, от этой ужасной войны. Знай, видит даже Эри, но она пока мала для таких глубоких тем. Все это видят, просто не говорят. Ты тоже это видишь, но ничего не делаешь, лишь отталкиваешь всех от себя, если кто-то заводит разговор о той ситуации. Отталкиваешь без разбора, холодно, не жалея — у тебя нет слов, у тебя есть глаза, говорящие всё за тебя. *** Кажется, ты оправился в глазах людей, ты для них снова тот самый учитель с любовью ко сну. Но ты опять избегаешь реальность через вечную дрему. Правда, сейчас другие обстоятельства: надо следить за восстановлением города, заниматься с Эри. Она же, практически как твой ребёнок, а ты ведь учитель, герой, ты же отчасти отец… И вот ты стоишь в своей старой, давно забытой квартире. Она уцелела после войны, ждала тебя, пропиталась сыростью. Тут были твои самые старые мучительные воспоминания, твоя апатия и опущенные руки, крики и истерики. Кажется, она вновь вогнала тебя в это состояние перед тем, как ты её приведёшь в порядок и сдашь правительству, чтобы она стала новым домом для тех, кто потерял свой уют из-за потехи ВЗО. Опустившись на пыльный, оцеревший как эта квартира, диван , Айзава ощутил, как мир вокруг начинает расплываться, как краски на старой картине. Его глаза, обычно острые и внимательные, теперь были наполнены усталостью и безразличием. Каждое движение казалось тяжёлым, как будто воздух вокруг стал густым и вязким. Он чувствовал, как апатия медленно поглощает его, обволакивая теплыми, но липкими тенетами. Тишина комнаты разрывалась внутренним криком, который никто не мог услышать. Истерия бурлила под поверхностью, готовая прорваться наружу, но Айзава удерживал её, чувствуя, как эта борьба истощает последние силы. Слёзы и смех, смешанные в одну неразделимую эмоцию, были как приливы и отливы, неизбежно сменяющие друг друга. Его руки…, руки дрожащие от изнеможения. Руки героя, которые спасали жизни, теперь казались бесполезными и слабыми. Бремя ответственности, когда-то подстёгивающее его вперёд, теперь стало невыносимым грузом, притягивающим к земле. Каждая неудача, каждое разочарование, словно ржавые гвозди, вбивались в его душу. Депрессия была рядом, как тёмная тень, прячущаяся в углах его разума. Она нашёптывала о бессмысленности всего, о том, что нет выхода и не будет спасения. Он ощущал её холодные объятия, как леденящий ветер, проникающий в самое сердце. Пустота внутри него росла, поглощая все чувства и желания, оставляя только серое, бесконечное ничто. Айзава был погружён в этот мрак, как в бесконечный океан. Чувствовал, как волны апатии, истерии, утраченной надежды и депрессии захлёстывают его, лишая способности бороться. Он был героем, но сейчас даже герои могли потерять свою силу. В тишине своей комнаты он оставался один на один со своими демонами, чувствуя, как они медленно, но неумолимо разрывают его на части. Ты бесконечно благодарен полученному опыту, но всё то старое и гнетущее прошлое настолько давило, что ты не видишь другого решения, как, пока никто не видит и не слышит, в куче негативных эмоций и воспоминаний, с глазами, которые умеют говорить за тебя, срезать к черту эти патлы. Когда-то, твои темные волосы были длиннее, символ твоей стойкости и непреклонности. Но теперь они стали грузом, хранилищем всех мучений. В отчаянии, хватаешь ножницы и срезаешь их, надеясь, что это освободит от боли… Думаешь, что стало легче? … Легче - стало Но стоя в старой, давно забытой ванной, будто бы освещённой, тусклым, красно-зелёным светом, Айзава почувствовал, как новое, ещё более тяжёлое чувство накрыло его. Он медленно опустился в пустую ванну, не включая воду. Закурив сигарету, он глубоко вдохнул, надеясь, что никотин хоть немного затмит его разум, мрак внутри. Дым заволок его лицо, но не смог скрыть пустоту в глазах. Смотря на свои запястья, на шрамы, оставленные в моменты глубочайшей безысходности, это были Шармы, нанесены которые были им же и понимал, что даже герой может быть сломлен. Но ведь никто не догадается, подумают мол, в бою нанесли… *** После того, как мужчина, навел порядок в квартире и сдал ее, решением исправить недоразумение на голове стало неплохой затеей, так как ржавые, нетронутые ножницы, сделали только хуже. На смену имиджа и непонятное состояние Сотриголовы - каждый отреагировал по разному, это накрыло хуже прежнего, еще когда Эри в один момент просто расплакалась сказав, что чувствует от Айзавы что-то не ладное. Хотелось убежать от всех, бросить пост героя, учителя, но никак не отца. Вот правда в том, что Шота понимает насколько он никчемный в воспитании детей, не смотря на то, что он вполне неплохо справляется с Эри. В попытке избежать круговорота, все тех же вязких и неприятных воспоминаний, недавних событий, ты снова хватаешь лезвие? Да. Ты хочешь знать, жив ли ты вообще, ты все еще герой, учитель и в какой-то степени отец? Да, все еще, да. *** Только один Хизаши знал, насколько волосы были ценные для тебя , что заставило его напрячься и поговорить. Все твои рассказы о войне, тяжелые мысли и невозможность идти дальше, все таки повторяются только уже не вечным монологом в голове, а на живую, в лицо блондину. Из одностороннего разговора, выводит звонкий хлопок по щеке, только он знает, насколько такое действе помогает ему прийти в себя. -Айзава ты уже не мальчик, это все серьезно! Надо идти к специалисту! Ты понимаешь эти слова, но ничего не говоришь и не делаешь. Мик это видит и тому больно, что все рушиться на глазах без возможности помочь, он понимает, что не смотря на то, что тот герой, не смотря на то, что его причуда Голос, он не сможет докричаться до Айзавы пока Шота сам не захочет решать проблему. *** Айзава нашёл в себе силы подняться. Он остался героем в глазах людей, но внутри оставался тем же безысходным мальчиком, потерявшимся в своих проблемах и не нашедшим пути к исцелению. Он продолжал держать всё в себе, не показывая своих страданий миру. Его глаза, когда-то полные жизни, теперь были окнами в душу, полную боли и утрат. Он был героем, но не для себя, а для других, продолжая жить, чтобы защищать и учить….