Пар горячей кружки

У неё была очень удобная одежда светло-бежевых и бронзовых тонов. Материал одежды был подобран идеально, полность подходил для нового диктатора этой беспорядочной земли. У неё были очки, которые она никогда не носила и которые поэтому не взяла с собой. Она не помнила, зачем ей вообще нужны эти очки и почему она хранит их в бархатном футляре. У неё была малерькая пирамидка, не бол ле теннисного мяча, на гранях которй самопожирающий змей вечно промахивался мимо своего хвоста и закручивался в спираль. И это было самое важное. Она построила крепкиэ паровых солдат, ведь обожала технологии пара, жар бурлящих двигателей и скрежет шестерёнок. Её трон стоял в зале с огромными шестернями и механизмами, что были запущенны верой сотни набожных людишек. Надеялась ли она на быструю победу? Расчитывала ли на идеальный исход? Никто не знает, откуда она пришла, но точно можно сказать одно — там, где она жила свою жизнь, фазовость была настолько невообразимо низкой, что возможно она даже была спящей. Но сейчас её одежда не была такой удобной, ведь она лежала лицом вниз, а к земле её прижимала тяжёлая нога с чёрной штаниной и белыми полосками на этой темнющей ткани. Рядом с улыбающимся владельцем этой ноги стоял человек с чрезмерно спокойным, но всё подмечающим, взглядом. А вокруг раздавался смех, ведь она— истинное посмешище. Даже дети здесь знали, как летать, как взрывать камни и как говорить с улитками. Хотя последнее, вероятно, умел только Тимми. Остальные считали его ненормальным. Да, она была зла. Её паровую армию разобрали на винтики, её саму буквально втоптали в грязь и теперь чуть ли не весь город пришёл посмеяться над ней. Когда все разошлись, Посланник и Заблудший связали ей руки и ноги,и сбросили в такую глубокую яму, по сравнению с которой само небо покажется лужей. А может и не только лужей...

***

— На что она вообще надеялась? Хотела быть гением, который господствует над хаосом? — спросил недоумевающий Заблудший. — Я думаю, хаос наградил её силой маленького мозга — ответил Посланник, всё также широко улыбаясьи посмеиваясь. Он чувствовал в кармане ту каменную пирамидку. Две из трёх, какая ожидаемая удача. — Ты же сильнее меня знаешь, что завтра она всё ещё будет падать. Это просто верх идиотизма, она действительно считала, что станет тут диктатором. — Ну, задумываться о причинах там никогда не приходится, а о причинах чьих-то уверенностей так тем более. Они стоят у края бездны, вглядываясь внутрь. Бездна не даёт ответов. Бездна не смотрит в ответ. Бездна молчит. В темноте этой огромной дыры уже и не видно силуэт той паровой маньячки. Пришла как дешёвый косплей на неизвестно что и ушла похожим образом. Она не кричала и не огрызалась, когда приговор приводили в исполнение. Посланник думал о следущем шаге, а Заблудший о том, как вкусно всё-таки можно поесть в Старой Стабильности, есть знать, что брать. Взять например хвостатые помидоры. Выглядят как останки чего-то мучительно умершего, даже не понятно, где хвосты и гле помидоры. Но на вкус просто божественно. За их спинами раздаются шаги. Лёгкий ветер, подобно шёпоту судьбы, проносится мимо совершенно незамеченный. Это мог быть случайный прохожий и как было бы хорошо, если бы это он и был. Сзади доносится мягкий женский голос, прекрасный и чарующий, как лепестки кладбищенских роз. Вскоре слышится и едва уловимый запах чего-то сладкого и тёплого. Обернувшись, Посланник и Заблудший видят девушку с рыжими волосами и глазами ангела, готового четвертовать без суда и следствия, будто ты совершил самый страшный грех. — Неплохо вы с ней разобрались. А главное, с каким шумом — медленно произносит девушка. — О, привет. Извини, если тот скрежет сильно помешал, мы вот... — договорить Заблдший не смог, увидев довольно редкое зрелище — лицо Посланника без улыбки. Посланник стоит ровно, неподвижно как воздух в пустыне, в жаркий летний день. Он взирает на девушку с ненавистью, но и со страхом, будто знает, на что она способна. — Что-то... не так? — спросил Заблудший. Посланник быстро суёт ему в карманы два пирамидальных камня. — Если через секунду не окажешься за горизонтом — мы оба умрём — ответил Посланник неожиданно серьёзным голосом, несвойственным такому любителю улыбаться без причины. Заблубший решил не проверять опасения товарища и рванул прочь, сверкая пятнами и космическими звёздами. Они медленно идут на встречу друг другу и она принимает свой истинный облик. От человеческоц маскировки не остаётся и следа. Солнце отражается в полной мере от абсолютно белой маски, кощунственная улыбка и пустые чёрные глаза — оскорбление такого понятия как "лицо". Идеальные чёрные волосы, длина которых расчитана с точностью до миллиметра, подобно тому, как она расчитывала каждое своё слово. И уже ставшее легендарным чёрно-белое платье, что темнее ночи и светлее неба в Белизне. Они останавливаются в метре друг от друга. Дыхание Посланника учащается, а руки трясутся. О ней можно сказать тоже самое, но для неё это не проблема. — Даже не думай раскрывать свою пать на этой земле — он тычит в неё пальцем, будто его слову нужно такое подкрепление — ты сейчас же отправишься в ту дыру, из которой выползла, или, клянусь всем, на что падает солнце, я выбью тебя из этого Слоя. — О, ты мог бы хотя бы попробовать. Неужели нельзя просто прогуляться по такому красивому городу? — её голос запросто мог бы усмирить даже разъярённого быка. Или разъярить престарелую черепаху. — Как ты вообще смеешь говорить со мной? Ты думал, я не приду за тобой? Думал, мы не встретимся? Ты ведь прекрасно знаешь, чего на самом деле заслуживаешь, мудак. — Ох, это я мудак? Напомни-ка, что будет, если ты вдруг решишь уснуть не на том боку? Напомни мне, кем я был. Напомни, кто я есть. Не напоминай, в кого мы превратились. — С меня хватит. Это должно закончиться — она сказала это уже в двадцатый раз. Он тянется куда-то рукой и достаёт оружие громкое и эффектное, но совершенно непопулярное в условиях хаоса — пистолет. Пистолет, что не стрелял годами, опять же, потомучто как тут вообще целиться? Четверть секунды, чтобы достать его, направить ей в лицо, а затем увидеть такой же перед собственным лицом. — Стреляй — говорит он, ни на секунду не задумавшись. — Ты первый — отвечает она так, будто ждала того, что он сказал. — Что, ручонки слабенькие? Где же твоя хвалёная сила, гнида? Где же та сила, которая сделала то, что сделала? — Сентиментальный идиот. Тебе никогда не хватало решительности, чтобы закончить это. — Если бы ты только позволила этому закончиться... — Ну так стреляй же. Я же здесь зло, верно? Или на меня не поднимается рука? Высокомерный больной ублюдок, давай же, перестань бежать от последствий! — Как же тут воняет хуями, когда ты открываешь рот. Ты у нас теперь палач справедливости? Давай же, выдай мне по заслугам. Пыль невероятно тихо шуршит, подчиняясь ветру вокруг них. Здесь только они и пыль. На одном из домов весит табличка — "улица Пустая". Это была чистая правда — никогда за всю историю здесь никого не было. Кроме них. — Ты так похож на него. Я раскопаю его могилу, уложу тебя сверху и спою о прекрасных цветах над свежей кучей земли. — Ты была мне избавлением. Так избавь же нас от этих прелюдий. Его рука дрожит уже очень даже заметно. Глаза совершенно высохли от пристального взгляда на её лицо; он не может позволить себе моргнуть, дать ей шанс, возможность. Её рука тоже дрожит. Она прошла через огненный ад и ледяную пустошь, чтобы наконец найти этого ублюдка снова. Ей хватило сил, чтобы перекроить себя, но никогда не хватит сил признать, как ей не хватало его надоедливого отвратительного голоса. Он пытается нажать на курок. Правда пытается. На таком расстоянии от её лица, даже в таком хаотичном месте, пуля точно достигнет цели. Только вот у него с пулей была одна и та же цель, а он никогда не любил уступать. Только в её присутствии он чувствовал такой гнев, такое призрение, такую ненависть. Он ощущает, как этот чёрный огонь вечной злобы съедает его изнутри. Но, как и раньше, он оградит её от любого огня и даже от маленьких искорок. Ему хватило сил, чтобы начать собирать себя по частям, но никогда не хватит сил понять, что он не хочет жить без возможности видеть её. Когда хаос стал их инструментом, а информация их ареной, тогда началась эта вечная война, где победой будет поражение. Они всё-таки разошлись в тот день. Ни одного выстрела не прогремело. Ни один взмах мечом не был сделан. Но оба понимали, что не смогут уйти далеко. — Куча кощунственных идей. Как вообще этот мир выносит твоё существование? Как вообще они могут не видеть, что ты сделала тогда. — Клоун в двух масках. Как ты смеешь заставлять их чувствовать это? Как они могут не видеть, насколько ты опасен?