---

— Я повторяю ещё раз для особо одарённых: в совершенно любом цивилизованном обществе, как наша школа, несоблюдение договора влечёт за собой ряд санкций. Малоприятного характера, — говорил твёрдо, слегка раздражённо Тору. Его руки были скрещены на груди, брови немного нахмуренны. Даже в таком состоянии он не продолжал терять своего изящества. Специально или случайно, это совершенно неважно. Уголки губ Минори немного расплылись в ухмылке, которая вырвалась вместе с лёгким смешком и коротким выдохом. Его поза не слишком сильно отличалась от позы Тору, разве что более расслабленная. — Бывает приятного? — хоть Кубота и сказал это с насмешкой, была очевидна нотка раздражения, которую он и не пытался скрыть От этого Тору нахмурился ещё сильнее, а руки почти сжались в кулаки. Очевидно, что такая «шутка» ему совсем не понравилась. Наоборот, только увеличило итак не малое раздражение. Пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы не звучать злым. Это действие, очевидно, не прошло мимо Минори, но он не обратил на это особого внимания. Или сделал такой вид. — У нас и простые, и именитые студенты находятся под одинаковым весом правил, пока я президент студсовета. Меня избрали для этого: сидеть и следить за вами, чтобы имидж школы оставался неизменным. Думаешь, очень легко двадцать четыре часа в сутки талдычить тут об одном и том же каждодневно, исключая воскресенье? — звучало как жалоба. Отчасти так и было, ведь делая постоянно одно и тоже становилось не то чтобы скучно, скорее слегка безумно. Повторение одного и того же действия, в надежде на изменение, называется безумие. Но также Тору сказал это, чтобы товарищ хоть немного понял его позицию. Пальцы Хаякавы дергались, словно думали, сжиматься или нет. С каждой секундой этот диалог становился всё более и более неприятным. — Вот твоя семья отдыхает, наверное… — словно с издёвкой сказал Минори. Это было скорее сказано в злую шутку, а не из самих злых побуждений. — Я комментариев не просил. Тишину слови наконец, Кубота, — то ли перебил, то ли моментально продолжил говорить Тору. Его голос стал в разы резче, но всё ещё не злой, хотя очевидно, что упоминание семьи только злило его. Эта реакция только сильнее раззадорила Минори. — Слушаюсь, господин вожатый, — почти пропел Минори. Его голос так и сочился издёвкой, а поза будто делала его выше, несмотря на одинаковый рост парней. Вот тут уже Хаякава, или его пальцы, не выдержал, сжав руки в кулаки. — Боже мой… Хоть к кому-нибудь уважение в тебе осталось? Чем ты такой уникальный, чтобы плевать на школьную иерархию? — голос Тору повысился, но ещё не доходил до крика или полукрика. — Ну, я уважаю президента студенческого совета. Без вопросов, — словно ненароком сказал Кубота. Его ухмылка стала немного шире, но через пару мгновений исчезла — а ты что сделал для моего уважения? Хаякава хотел что-то сказать, но эта мысль сразу улетучилась после последнего предложения. Раздражённое лицо превратилось в смесь ступора и задумчивости. И вправду, что он сделал для уважения Минори? Может они и были друзьями детства, но время шло и всё менялось. Произошло не мало событий из-за которых сильно поменялись характеры обоих парней. Неужели Минори действительно уважал его исключительно как президента студсовета? Конечно, Хаякава не мог за это винить Минори. Он много чего сделал не самого хорошего для их личных отношений, но от этой мысли немного защемило сердце. Пустой коридор в котором они оба стояли словно подтверждал это. Ещё пару минут назад он был полон, но не сейчас. Сейчас все были на уроках и только Тору и Минори продолжали стоять так, будто и не собирались тоже идти учиться. Свет из окна попадал только на Куботу. Даже Солнце говорило, что из них двоих «святым» был только он, но никак не Хаякава. Других причин для уважения Тору не мог найти. Как бы лихорадочно не метались его мысли, ничего не приходило в голову. *** Молчание продолжалось несколько минут и тишина уже начинала давить. Минори спокойно наблюдал за немного пустым лицом Тору, не меняя своего. Хотя где-то в глубине души он уже начал жалеть, что сказал это, несмотря на тщательно обдуманные слова. Бездействие закончилось только когда руки Хаякавы наконец спустились по бокам. Пустое лицо стало превратилось в немного суровое. Взглянув на часы, что висели недалеко от парней, Тору ещё больше нахмурился - Иди в свой класс. Позже поговорим, - разворачиваясь и уходя к своему кабинету, проговорил блондин. Он просто надеялся, что урок поможет ему отвлечься от навязчивых мыслей. Минори же какое-то время ещё постоял, наблюдая как другой уходит. После он выдохнул и тоже пошёл искать свой класс. Он обязательно продолжит их "увлекательный" диалог с другом на перемене