Не нарывайтесь, господа, на дамочку в проулке

      — Ну так что, ты придешь?       — Конечно! Что за вопрос? Как я могу пропустить твою вечеринку, а? — удивленно воскликнула я. — Тем более с ночевкой!       — Ну мало ли! — в ответ удивилась подруга. — У тебя же ветер в голове! В какую сторону подует, в такую тебя и понесет… Аня?.. Аня, ты что?!       Но я ее уже не слышала. Руки раскинуты в сторону, глаза по пять копеек и дьявольски блестят. С азартом уставившись на вожделенное, бежала по улице, наплевав и на людей и на правила дорожного движения, направляясь со скоростью света к своей мечте, приговаривая:       — Вот она! Вон она рыба моей мечты!       И со всей дури влетела в капот припаркованной иномарки темно-синего цвета. Обняв ее руками, довольно промурлыкала:       — Ры-ы-ыбка моя!       И тут же завизжала в тон сработавшей сигнализации. Подскочила и рванула прочь, влетев уже в свою ошарашенную подругу, едва успевшую поймать меня и не свалиться вместе со мной на не очень-то и гостеприимный асфальт.       Она шумно, облегченно выдохнула и постаралась отлепить мои конечности, как змея сдавившие ее туловище.       — Плохая рыбка, — пропищала я, не реагируя на ее потуги.       — Да пусти ты меня уже! — не выдержала она наконец и отпихнула меня. Я некрасиво плюхнулась на попу. — Ты что, совсем сдурела?! Кто ж так на машины кидается? А если бы ее хозяин сидел в салоне? Ты хоть понимаешь, что могла попасть в полицию?       — Я кидаюсь, — невозмутимо ответила я, проигнорировав все остальное. Поднялась на ноги и отряхнулась. Подруга закатила глаза.       — Ну, конечно, кто ж кроме тебя… — И вздохнула, уперев руки в бока. — Что ж с тобой делать-то, а?       — Что-что, холить и лелеять, конечно же!       Уголки ее губ дрогнули, но она сдержала улыбку. Ну ничего, это ненадолго. Мы обе это знали.       — Идем, — сдалась она и схватила меня за локоть, будто боялась, что я опять что-нибудь да выкину. И не зря, кстати, боялась.       С неохотой плетясь за ней, я тоскливо обернулась на машину своеймечты. Эх, ры-ыбка-а… Заметив мое внимание, подруга решила меня приободрить:       — Да не переживай ты так. Накопишь и купишь ее себе. — А затем тихо добавила после короткой паузы. — Когда-нибудь.       — Вот именно! — с жаром воскликнула я, отбрасывая ее руку. — Когда-нибудь! А я хочу сейчас! Сейча-а-а-ас-с! Понимаешь?       — Понимаю, только не ори мне в ухо, — почесав оное, пробормотала подруга, отклоняясь от меня.       Поиграв пальцами рук, сжатых в кулачки у подбородка, я запрыгала на месте от нетерпения и взмолилась:       — Хочу! Хочу! Хочу! Хочу! Хочу! — И тут же резко обернулась к подружке, снова закатившей глаза на мои выкрутасы. — А может мне в цирк пойти, а?       — В цирк? — оторопела она.       — Ну да. Буду там за место обезьянки. — Я задумчиво почесала кончик носа. — А что, почему бы и нет? Уж что-то, а веселить я умею… А еще лучше сразу в Камеди-Вумен. Вот бы я там отожгла! И на машину бы сразу заработала…       Катя взорвалась веселым смехом. — Что? — свела я брови у переносицы. — Плохая идея?       — Нет, — с трудом выдавила она. — Просто представила тебя обезьянкой и как ты кривляешься на публику.       Я уставилась на нее. Она снова расхохоталась и промычала сквозь смех:       — Твое выражение лица… оно бесценно… чтобы его увидеть… люди будут приезжать со всех концов света!.. И платить… бешеные деньги! — Она загнулась, держась за живот.       Мои губки домиком тут же разъехались в довольной улыбке, а физиономия расплылась в блаженстве.       — И я накоплю на мою рыбку… Рыбка-а-а, я иду к тебе. — Вытянув руки вперед, как будто держа руль, я заколесила вокруг Катьки. При этом выдав любимое: — Армагедо-о-о-он-н-дон-дон-дон!       — Аня, стой! Стой! — Она схватила меня за капюшон и дернула назад. Оказалось, я затерявшись в мечтах, чуть не выскочила на проезжую часть, прямо под колеса моей мечты.       Слюни тут же заполнили рот и вылились за его пределы. С тающей физиономией, я разворачивалась к отъезжающей машине всем корпусом, пока Катька снова не вернула меня в чувство.       — Да что ж за… У-у-у-уф-ф! Ты невозможна!       — Это почему же? — обернулась я к ней, крайне удивленная таким заявлением. Как это… невозможно? Я же тут стою, рядом с ней, разве нет?       И желая в этом убедиться, даже ощупала себя. Вроде, вполне материальная…       — Пошли уже. — Снова схватив за капюшон, Катька потащила меня в столь глупой и в не очень удобной позе. — А то мы так никогда до дома не дойдем. А мне еще к вечеру готовиться.       Я позволяла ей себя тащить, увлеченная тоскливым занятием — не сводила глаз со стремительно отдаляющейся машины. Ры-ы-ыбка-а-а… ***       — Да иду я, иду, — бросила я в трубку, торопливо вышагивая по парку и натягивая наспех накинутую кофту. Холодновато что-то для лета, да и темно как-то слишком.       От дурных предчувствий меня отвлек голос Катьки:       — Ты еще полчаса назад должна была придти! Где тебя носит?       — Извини, — пискнула я виновато. — Любимое платье порвалось.       — И ты, конечно же, пыталась его зашить? — догадалась она.       — Ага…       Она тяжело вздохнула.       — Ладно. Тебя встретить?       — Не, не надо. Сама дойду, — возразила я, сворачивая в сторону дороги и покидая парк.       Наступила недолгая пауза.       — Ну хорошо, — наконец ответила подруга, уступив мне. — Будем тебя ждать. Если что — звони, ок?       — Ок. Давай.       — Давай.       Я убрала телефон в сумку. Вздохнула и кляня свою медлительность на чем свет стоит, перебежала пустую дорогу и в замешательстве остановилась, оказавшись на перепутье. С одной стороны длинный и безопасный путь освещенный фонарями, с другой короткий, но темный, проход между домами с внутренним двориком внутри.       И черт дернул меня выбрать второй вариант! Но кто ж знал, а? Зёпа моя, вот кто знал! Но я ее, конечно же, не послушала… Правильно Катька говорила, куда ветер дунет туда и… Впрочем, сворачивать было уже поздно.       — Ой, — вырвалось у меня. Я прикрыла рот ладошкой, едва мне путь преградила тень. Весьма недружелюбная такая тень. — В-вы кто? — пискнула я, уже покрываясь липким потом от страха, а в голове безумной дробью билась мысль: что делать? Что делать? ЧТО ДЕЛАТЬ? Ведь эта тень явно мне враг, да? ДА?       Тень на мой вопрос отвечать явно не собиралась и продолжала пытать меня молчанием и нарастающим в воздухе напряжением. Покосившись за спину, я подумала, что наверное, смогу убежать, но тут увидела, как в темноте что-то блеснуло с очень характерным звуком для… для… Ой, мама…       Мое сознание куда-то поплыло. Перед глазами зарябило и затанцевали какие-то огоньки. Ей богу, будто на карнавале или дискотеке какой-нибудь, а не в проулке в темноте, зажатой стенами, проходами и чокнутым придурком с ножом в руке… Ножом?! НОЖОМ!       Мой обалдевший мозг внезапно взорвался мыслями и хоровод огней окончательно ослепил меня.       Ма-а-амочки! Кажется, я попала, как же я попала! Мама, роди меня обратно, срочно роди меня обратно! Не хочу в таком мире жить, не хочу-у-у! Ну почему я такая…       — Кошелек или жизнь?       Хоровод мгновенно куда-то уплыл, на его место пришло этакое недоумение и ясность картины одновременно.       Я тупо на него уставилась, чуть склонив голову на бок и по-прежнему прижимая к груди объемистую сумку.       — Ась?       Это что, шутка такая? Кошелек или жизнь? Ха-ха, очень смешно…       Тень усмехнулась, а мои глаза полезли из орбит.       Так, так он не шутит? Это была не шутка? А я думала, думала… Ну ладно. Какая разница, что я там думала…       Тень начала наступать, а я тут же попятилась, только сейчас осознав, что разноцветная река с множеством огоньков в моей голове, это ничто иное как паника. Гребанная, резиновая паника!.. Кстати, а почему резиновая? Да потому что растягивается и рано или поздно шибанет обратно и расхерачит мне мозг!       Спасите меня, Господи, кто-нибудь уже!       Так стоп, что он там говорил? Кошелек или жизнь? Так значит, если я ему отдам кошелек он же сохранит мне жизнь, да? Да же? Надо попробовать!       — Э-э-э, может тебе телефончик отдать?       Молчит. Не нравится? Ладно, что у меня там еще есть?       — Эм, деньги?       И то и другое полетели ему под ноги. Он их перешагнул.       — Нет? А тогда может… может… а… э-э-э… — Я впала в замешательство, усиленно рыская в сумочке и по-прежнему пятясь крошечными шажками к стене, постоянно натыкаясь на какую-нибудь ерунду под ногами. Откуда только здесь столько мусора?       — Эм-не, карточки? — сообразила я наконец.       Он коротко хохотнул, а я охнула и повернув голову, ткнулась носом в стену.       Вот и приплыли. Кажется, ему нужен не кошелек, а жизнь. Моя жизнь! Моя-я-я!       Меня снова накрыли разноцветные пятна. Мозг пытался разобраться во всей этой катавасии, стараясь ухватиться хоть за одну мысль, а паника наверстывала круги, крича: Мы все умрем! Мы все умрем! Истерика и вовсе билась башкой об унитаз (откуда он там только взялся?) и мой привычный пофигизм, нервно покуривал в сторонке, приговаривая: вот дерьмо а, вот дерьмо.       Пока в голове царил хаос и смятение, а враг подступал вплотную, руки по до сих пор шарили в сумочке. Видимо, они уже вполне сносно, только как-то дергано, жили своей жизнью.       И тут неожиданно-негаданно, мое серое вещество врубило голосовые связки на полную и я заверещала что есть мочи:       — СПА-А-АСИ-И-ИТЕ-Е-Е!!! Черная рука тут же заткнула эту серенаду и больно стукнула затылком, да так, что все разом и мозг и паника и истерика, вместе с куда-то улетевшим пофигизмом, все еще пускающим дымок, утихли, явно в не плановой отключке. Опасность! Опасность! Врубите аварийку, суки! МЕНЯ СЕЙЧАС УБЬЮТ!       Отчаявшись уже окончательно, я раскрыла рот пошире и впилась зубами в кожаные перчатки до одури.       — Ах ты, мелкая!..       А он, оказывается, говорит. Ну надо же, я уж подумала, что он немой.       Тень отскочила, бешено потряхивая рукой, а у меня появилось хоть немного места для маневра. Недолго думая, я ломанулась была прочь, но тут же получила болезненный пинок под зад и мои коленки не менее болезненно чмокнулись с асфальтом. Да еще и лоб припечатался, будто ему двух коленных чашечек мало. Экий извращенец однако, всю ему, видите-ли, подавай.       Все же мы с тобой встретились, Ромео, — подумала я, зачем-то вдруг вспомнив, как мы с Катькой чуть не плюхнулись на такой же асфальт несколько часов назад. — Вернуться бы обратно, — чуть ли не плача провыл мой внутренний голос. А ты-то кретин, куда делся? — возопила уже я, правда мысленно — В какую дыру, мразина, залезла, пока я тут страдала?       На мои вопли мой внутренний голосок, трусливая такая сволочь, опять куда-то убег.       Ну ладно и без тебя справимся, гадина.       Резко развернувшись, я заставила себя встать и увидела тень, все еще возившегося с рукой. Не хило походу, я его куснула, и поделом же!       Так, мозг в отлючке, паника залезла в унитаз (как только поместилась?), истерика и вовсе в сливном бочке (а она-то как там оказалась?), один только пофигизм примостился на дереве, правда на веточке и вниз головой, но зато по-прежнему курил, приговаривая: вот дерьмо а, вот дерьмо. Но хоть кто-то меня подбадривает!       Пока я думала, тормознутая, блин, идиотка, тень перестал трясти ручку и дуть на нее как маленький, обиженный ребенок. Развернулся ко мне и угрожающе блеснув не то зубами как ножи, не то ножами в зубах, медленно стал подступать к моей побледневшей до синевы тушке.       Э… А-а… Э-э-э??? Что мне делать-то, блин?!       Бежать! — крикнул валяющийся на полу черепной коробочки мозг, выпятив пятую точку и задрав указательный палец вместе с рукой вверх. — Бежать! Бежать! Бежать! Бежать! Бежать!       Ну неужто Господь услышал мои молитвы? Хоть одна трезвая мысль проснулась!       Я тут же поспешила воплотить желаемое и рванула из внутреннего двора в подворотню со скоростью опаздывающего локомотива.       Ага. Хрен тебе, Анька. Накося выкуси камушком по ножке. Вскрикнув от боли, я, естественно, повалилась на асфальт, поцеловавшись с ним уже всем лицом. Соскучился по своей Джульетте, Роменчик? Ну так получай, я вся твоя!       Ну ладно хоть не ножом, — пропищал мозг и отрубился от перенапряжения.       Опираясь на дрожащие ладони, я приподнялась и тут же что-то помогло мне подтянув за шкирку и швырнула об стенку. Бо-о-о-ольно же… Мозг что-то истошно проорал и снова умолк. Паника уже раз пятнадцать слилась в унитаз и истерика вместе с ним. А пофигизм… А пофигизм умудрился петлю из веточек соорудить и вместо ножки шейку туда просунуть. Один дымок от его сигареты и остался по воздуху плыть.       Мне бы так же уплыть, — проныл внутренний голос. А ты, мразина, вообще лучше молчи!       Жмуря глаза от дикой боли, я с трудом подняла голову, всеми оставшимися силами пытаясь сориентироваться.       У него там что, арсенал всяких колюще-режущих, с-ног-сбивающих-и-по-башке-бьющих предметов? Даже камень где-то завалялся и руки-базуки такие, тварина, меткие нашлись? Это надо же прям так аккурат между коробкой и мусорным баком впихнуть мою несчастную, многострадальную головушку?       Тень насмешливо скалилась и нарочито медленно подступала ко мне.       Стиснув зубы, я снова заставила себя встать.       Играешься, да? Играешься, сукин ты сын! А я вот тоже щас поиграю. О-о-ох-х, как я щас поиграю!       Вместо мозгов проснулся инстинкт самосохранения (ну надо же, кто-то все-таки додумался врубить аварийку) и прикрываемый яростью, выжигающей во мне все остальные чувства, включил режим боя.       Руки прилипшие клей-моментом к сумке, наконец от нее оторвались и вытащили…       — Что это? — дрогнувшим голосом пискнула тень и даже сделала шаг назад. Ах, страшно да, стало, страшно, сука, тебе стало…       Я уставилась на ладони стискивающие… меч?       — Это… э-э-э…       Мозг расшевелил память и я вспомнила, а затем растянула губы в гадливой улыбочке и подняв меч обеими руками, рявкнула, одновременно замахиваясь оружием:       — ЭТО СПАРТА, СУКА!!!       И сталь, бутафорская правда — хотя какая к черту разница, если используется по назначению — пришлась ему прямо по уху. Тень как ударом молота полетела к стенке.       — Это тебе за мою голову, мразина! — разъяренно крикнула я и бросилась в атаку, угрожающе занеся меч над головой и снова обрушила его на едва очухавшегося недо… Кто он там? Насильник? Убийца? А да пох, и то и другое. — А это тебе за мои коленки! — И снова опустила меч. — А это за лицо! За мое, сука, красивое лицо… А это…       И еще раз и еще. Тыльной стороной конечно, но я, ослепленная яростью и жаждой мести, этого не замечала.       После наверное, пятнадцатого удара (я не считала, куда уж там), меня явно куда-то не туда понесло. Я задрала голову и расхохоталась, прям зловеще так, как в мультиках, жаль только грома и молнии не было, вот бы был эпик. Но уверена, что этой ночью, даже самые отъявленные мерзавцы, избегали этот проулок за тридевять земель.       — Муха-ха-ха-ха. Спрашиваешь, что это? Что это, да? А это моя мстя-я-я. МСТЯ! СЛЫШИШЬ? МСТЯ-ЯЯ-Я! — вопила я, продолжая его обихаживать то с одного бока, то с другого.       Тень пыталась отбиться, тыкала ножиком и дергала ручками-ножками, но что мне его ножичек, когда у меня целый МЕЧ! МЕ-Е-ЕЧ! НАСТОЯЩИЙ (в воображении) СУКА, СПАРТАНСКИЙ МЕЧ!!!       — ОГОГОШЬКИ! Какой-то ты уже не такой смелый! — Удар слева, удар справа. — Что это, да? Выкусика, мразина!       Тень попыталась удрать. Я схватила его за шкирку и швырнула туда же, куда и он меня. В яблочко.       — Куда это ты собрался? — удивилась я, нарочито медленно подступая к нему. — Я еще только начала. — И выставив меч для боя, замахнулась им. — Готовься к новой порции моей мстя!       Бутафорская сталь блеснула в темноте, как недавно его ножик и зубы.       Хрясь. Ой, кажется, я ему что-то сломала…       Я в замешательстве уставилась на меч. А не, это сталь поломалась. С краешку только, чуть-чуть совсем. И пожав плечами, как ни в чем не бывало продолжила творить правосудие.       — Спрашиваешь, что это да, тварь недовоспитанная? — Вот заклинило меня, блин, повторяю одно и тоже. — Это моя МСТЯ, ТВАРИНА! ЭТО ТВОЙ КОНЕЦ, СУКА! ЭТО АРМАГЕДО-О-О-ОН!!! — заорала я в небо и ударила в последний раз, так как мой мозг, вместе с паникой, истерикой и валяющимися с удавкой на шее, на полу растоптанным пофигизмом пытались утихомирить мою ярость, стоящего у руля пиратского корабля и выкрикивающего: огонь, огонь, убить его, убить суку!!! (Господи, это-то еще откуда?)       Тяжело дыша, я опустила вмиг потяжелевший меч. Тень, едва подергивающая конечностями, сообразив остатками мозга, что я изволю его пощадить, довольно шустро для покалеченного, вскочил, глядя на меня обезумевшими от ужаса глазами. Так-то, гадина. Не будешь больше к хорошим девушкам по ночам приставать. А-то отомстят. Ух как они отомстят. По себе теперь знаешь.       Тень затормозила на подъеме, выпятив зёпу к верху и я не смогла удержаться от последнего пункта в моем списке мести. (Что-то не помню, чтобы я вообще его составляла… НО стоящая в сторонке память, что-то нервно записывающая в блокнотик, закивала мне, мол нет-нет, все норм, ты не помнишь, но я-то помню). И хорошенько пнула его напоследок, впечатав мордой в асфальт.       — Ромео, у тебя новая Джульетта! — весело сказала я и хихикнула. Видел бы кто его лицо…       Со вздохом я закинула меч и с дурацкой улыбочкой на губах, будто не насильника, а возлюбленного провожала взглядом, пока он не скрылся за поворотом, постоянно на меня оборачиваясь, будто ожидая, что я передумаю его щадить и брошусь следом. А я и хотела, сделав шаг вперед, да жаль, а то его прям как ветром сдуло. Ну да ладно, может еще и сбудется.       Все хорошо, что хорошо кончается.       И тут до меня дошло, что пока я здесь воевала, часики-то тикали и никого не ждали, а меня особенно.       Подскочив к сумке, я торопливо все собрала и бросилась сначала в одну сторону, потом опомнилась и побежала в другую.       Ух ты-пухты, Катька меня убьет! ***       Двери резко открылись и наступила тишина. Какая-то слишком неестественная тишина. Поняв, что говорить придется мне, я выпалила, пытаясь пристроить изрядно помявшийся меч подмышками (бутафорский же):       — Ой, привет! Простите, опоздала. Вы меня, наверное, заждались уже. Я тут немного задержалась… Чуть-чуть совсем. — Я покосилась на часы за их спинами. Ну да, чуть-чуть, с конца чуть-чуть. Вовремя вспомнила про меч и протянув его остолбеневшей Катьке, сказала: — А, забыла совсем! Это мой тебе подарок. Ты же любишь Спарту, да? Ну вот. И подарочек подходящий. — Заметив его внешний вид, пояснила: — Видок, конечно, не очень. Но зато на деле «во» — И показала это самое «во» на пальцах. — С ним хоть на войну, все выдержит. — Не найдя больше что добавить, улыбнулась во все свои тридцать два зуба, хотя, если честно не уверена, что там уже именно тридцать два, а не меньше. После такого-то…       Около минуты царило гробовое молчание, которое уже начинало меня нервировать. — Что произошло? — наконец подали голос девчонки, будто бы только что расколдованные от заклятия Медузы-Горгоны. — Выглядишь так, будто в Ледовом побоище участвовала и… Стой. Это что, меч? А это что, кровь? — заголосили они тонюсенькими голосками.       — Не, не в ледовом. В Спартанском, — поправила я.       — Спартанском? — пискнула впервые подавшая голос Катька, белеющая как призрак.       — Э-э-э… — Я уставилась на изрядно покореженный меч, а затем и на нее. — Ну да. — И задрала меч повыше, на свет, чтоб лучше было видно. Девчонки тут же отскочили, как от прокаженного и вытаращили глазищи. — Правда, ему все равно хана, бутафорский же.       Катька рухнула на пол. Я в недоумении уставилась на нее, затем на девчонок:       — Чего это она? Из-за крови на мече, что ли? А ну, так это моя. Я руку… — Еще одна упала вслед за Катькой. — …оцарапала…       Мы с более сильными духом барышнями переглянулись. Я почесала нос и подумала: может и мне за компанию плюхнуться? Будет этакое трио, не? Но не успела. Катька очень быстро пришла в себя, вскочила и разъяренная, как бык на красном поле, заорала на весь город:       — АНЯ, МАТЬ ТВОЮ!!! ВО ЧТО ТЫ ВЛЯПАЛАСЬ НА ЭТОТ РАЗ???       Вот странная штука мозг, ну вот прям реально странная. Когда на меня напал ненормальный с ножом, он начал нервничать. Когда этот ненормальный стал кидать меня по стенкам, пинать и целовать с асфальтом, он носился по черепушке и пытался что-нибудь придумать, чтобы нас спасти. А когда, наконец, сообразил разбудить злость, отошел в сторонку, дав мне себя отбить. И когда понял, что уже хватит, помог оттащить разбушевавшуюся ярость в сторонку и остыть… Но сука, когда Катька начала бешено на меня орать, он решил, что с него довольно и сделал всем ручкой, отправив меня в отключку третьей по счету, напоследок выдав: ну, хоть тут полегче. Вот как это блин, понимать?       Эх, не постичь мне эту науку, не постичь. Ну да ладно, хоть отдохну наконец после такого незабываемого приключения. 12.04.2018