Часть 1

Ярко-зеленая трава развевалась над черным мраморным надгробьем, и тихо шелестела, как будто общаясь с мертвыми. Это было не обычное, готическое кладбище, исполненное в темных блеклых цветах. Что-то в нем было не сверхъестественное, пугающее, что-то что не от мира сего. Обрамленные пышные узоры со временем слегка поблекли. Высокий, извилистый забор, словно шел до небес, не боясь встретится там с Высшими силами. По всему участку росла ярко-зеленая, с капелькой изумрудного, трава и как не странно, ликорис. Каждое надгробье было уникально, и не похоже на другие. За что, можно было воздать каждому мастеру этих скульптурных произведений, очень много одобрительных похвал. Одно из них, представляло собой огромного каменного льва с оскаленным ртом и устрашающе-острыми клыками. Когда маленькие дети сюда случайно забредали, заметив это весьма благородное животное, истесанное из камня, сразу же страшились и в слезах убегали — настолько это было реалистично выполнено. Другое же, было не менее благородное животное, чем Царь зверей: такая же вытесанная из камня, лошадь, которая безжизненно лежала при этом, надавливая на крышку гроба, чтобы покойник случайно не вышел оттуда. Пустое, одинокое кладбище без единой души. Единой? Нет не единой. Была одна безжизненно стоящая фигура, которая без малейшего желания жить, созерцала еще одно блеклое надгробье, но это украшала не самая благородная рептилия — змея. Она грациозно обвила одну из надгробных колонн и слегка щурясь, высунув язык. На алюминиевой дощечке было выцарапано имя покойника. Аллэйн Конте — вот имя той безрассудной, но счастливой девушки, девушки что лежит тут уже несколько лет. Это мое надгробье… Над моей могилой стоял парень крепкого телосложения, в темном шелковом плаще, бежевых строгих брюках и белоснежной рубашке. Темно-бордовые волосы спадали ему на лицо, пряча его темно-серые глаза, того мужчине все время приходилось их убирать с его лица. В этой змее он как будто искал что-то, ища ответ в скульптуре. Искал то, что было, уже не вернуть и Аякс это прекрасно понимал. Даже слишком прекрасно. Как так случилось, что он стоит перед могилой своего заклятого врага? Почему он не выглядит счастливым, что наконец избавился от назойливой девчонки, которая его так раздражала? Это история о том, как мы до этого дошли… Меня подкараулили вечером. После занятий. Было темно и сыро, шёл снег. Это был самый обыденный зимний вечер, но именно его, я запомнила навсегда. Вечер, когда меня избили… Еще как только я вышла со школы, меня окликнули, но я не отозвалась. Знала, что так будет. Слыша возгласы похожие на мое имя, я зашагала интенсивнее. Руки и ноги предательски дрожали, выдавая мою смелость за дешевый обман, который было легко заметить. Мне было страшно. Ужасно страшно. Зная, жестокие наклонности своих сверстников, меня бросало в дрожь, от одной лишь мысли о том, что они могут мне сделать… Но легко сдаваться я тоже не собиралась, пусть не думают, что я несчастная овечка, которую можно легко запугать! Эти придурки до сих пор следовали за мной по пятам. — Надоедливые придурки. —тихо прошипела я, слыша топот большого количества ног за собой. Естественно они пошли на меня толпой. Хотя толпа на одного — это нечестно, но их это совсем останавливало, даже наоборот, забавляло. Им было интересна моя реакция, что я применю против них, или наоборот, буду ли я покорно молчать и терпеть их издевки? Конечно не буду! Огромной силой я не была наделена, но хотя бы пытаться оказать сопротивление все же стоило. Меня снова окликнули, но я не отозвалась, лишь только побежала побыстрее домой со всех ног, но эти придурки увязались за мной, того я поняла, то что, если я сейчас побегу домой — они будут знать где я живу. Такого мне еще точно не хватало! Того я неуверенно запетляла по переулкам, даже не давая себе отдышаться — они неслись за мной, словно собаки, которые увидели кусок мяса… Спустя какое-то время я забежала в очередной переулок, не жалея свои легкие таким долгим беспрерывным бегом, и тихо ужаснулась. Тупик… Я молча пялилась в стену, слыша за спиной громкий топот, приближающихся ног и своё сбитое дыхание от такого резкого бега. На лбу заблестела капелька пота. Они окружили меня. Мои одноклассницы… Я резво обернулась, их было трое. Три девушки, одна из них стояла посередине и выглядела властно и авторитетно, лишь при взгляде на них, можно было сразу понять, кто лидер этой шайки. Среди них была моя подруга, точнее бывшая лучшая подруга — Равен. Когда-то она предала меня и присоединилась к ним, считая, что общение с известными личностями школы, принесут ей такую же популярность, и одобрение со стороны сверстников. Темноволосая девушка по имени Далила, которая возглавляла эту сомнительную компанию, нехотя подошла ко мне и плеснула, довольно горячим кофе, в лицо. Было больно, и я, морщась и пытаясь протереть лицо от липкой жидкости, буквально молясь, чтобы на лице не появилось ожога. Затем девушка дала мне пощечину, и я, не удержавшись, набросилась на Далилу. Мы сцепились словно две кошки, дергали за волосы, бодались, пихались, даже вырвали несколько прядей, но останавливаться не собирались. Но в окончательном итоге верх одержала — Далила. Равен и еще одна девушка по имени Митчелл, накинулись на меня, и так я оказалась на полу, начали пихать и пытаться бить ногами. Ноющая боль скользнула по ребрам, а потом распространилась по всему телу. Это был не сон. Это была унылая реальность… Время уже шло к позднему к вечеру я молча шагала, чуть-чуть прихрамывая. Волосы были спутаны настолько, что это походило на гнездо, я даже не удивилась бы если бы какая-то птица села мне на голову. Рубашка с эмблемой школы была испачкана и местами даже разорвана — следствие той возни с Далилой на земле. Больше я не петляла по переулкам, а пыталась найти путь до дома, ведь в темноте немного заблудилась. Я конечно была поклонницей ночи, но не спать и бродить ночью по не очень доброжелательным закоулкам было страшно. Мои руки и ноги сильно дрожали, то ли от холода, то ли от побоев, то ли от страха. Наконец мне удалось выйти на знакомую улицу. Деревья едва пошатывались от легкого ветерка, который приятно ласкал моё лицо. Эта прохлада освежала и давала мотивации идти дальше и не останавливаться. Под моими ногами бряцал щебень. Улицу местами освещали довольно тусклые фонари, так что проще сказать, что улица не освещалась. Спустя некоторое время я уже уверенно шла по своей улице. Освещение на этой улице было уже по лучше: яркие фонари почти что, на каждом метре, освещали мне мой одинокий путь. Я молчаливо зашла, брякнув калиткой и пропустив наш огромный двор, направилась к дому. По при пришествии домой меня ожидала взволнованная мать, он не была зла, но очень обеспокоена моими ночными похождениями. Мне пришлось без капли прикрас рассказать правду. С каждым моим произнесенным словом, к ее глазам подкатывали неизбежные, крупные слёзы. Она крепко обняла и прижала к себе, вкладывая в эти объятья всю свою любовь, которая у нее есть. Это было очень трогательно, что я не могла опираться подступившему кому в горле. Я тоже заплакала. Слёзы текли по щекам, одежде, волосам моей матери, но это были настоящие слёзы боли, которую я все время душила внутри. Я всегда боялась рассказать, что чувствую, боялась, что меня осудят и не поймут, того молчала. О Боже, сколько я молчала! Теперь я чувствовала себя еще хуже, ведь очень долго держала это в себе. Немного успокоившись, мама налила кефир мне в стакан и протянула кусочек немного подсохшего хлеба. Хоть этот ужин был весьма скуден, так как было уже поздно, но я не жаловалась. Жевать было больно, разбитая скула давала о себе знать. После такого ужина, я спешно приняла душ и наконец легла спать, погружаясь в свои не веселые сны…