Наконец-то

За окном негромко поют птички, и с каждым днëм становится на улице всë теплее и теплее — ещë чуть-чуть и скоро можно будет ходить в одной футболке, не боясь заболеть. Где-то кричат дети, и их крик звучит весело и чëтко, как если бы они находились в соседней от тебя комнате или за стеной твоей квартиры. Ты вновь сидишь за телефоном, в левом ухе по-прежнему находится наушник со включëнной на оптимальной громкости музыкой, но что-то здесь не так. Ты это не замечаешь, потому что давно привык к этому руслу дел, которое сейчас идëт. Ты не удивляешься этому, потому что для тебя это естественно, как естественно, что дважды два даëт четыре. Нет, ты просто сидишь за телефоном, параллельно слушая музыку, и смотришь в окно, как делал ты раньше. Но не как раньше. Что-то точно изменилось, ведь невозможно жить долгое время без изменений: мозг перестанет корректно выполнять свои функции. Магазины вновь принимают покупателей, одаривая их скидками на те товары, которые им необходимы — колбаса, молоко, стиральный порошок и так далее. В который раз товары, заказанные через интернет, приходят в свои пункты выдачи и дарят радость получателям. Снова люди встают рано, чтобы пойти на работу, которая их обеспечивает, но не факт, что она им нравится — главное, что она их кормит, и на том спасибо. Всë это происходит каждый день, из раза в раз, как некий жизненный цикл, в котором каждый человек, каждый элемент в этой системе имеет своë место, как пел об этом Карыч. При этом нередко бывает и такое, что некоторые компоненты этого огромного и большого механизма меняются и приобретают те свойства, которые ранее отсутствовали у данного предмета. Ты всë так же глядишь в окно, но уже с убранным на стол телефоном, наконец доставшем и загнавшем тебя в скуку. Удобно устраиваешься на стуле и делаешь глоток фильтрованной от хлорки воды. Затем откидываешься назад, до хруста округляя спину в обратную сторону, убираешь наушник в кейс и начинаешь собираться на улицу. Выходя из комнаты, ты видишь, как твои младшие сëстры играют меж собой, рисуя друг друга, и улыбаешься этому. Когда-то давно это было и у тебя, оттого ты и улыбаешься. Заходя на кухню, встречаешь там маму, готовящую спагетти с жареными сосисками, и занимаешь под свои нужды поверхность стиральной машины. Ты не кроша съедаешь три бутерброда с колбасой и сыром, попивая сладкий чай, и выходишь довольный и сытый. Далее ты вспоминаешь, что фильм перекинулся на жëсткий диск, и бежишь обратно к себе в комнату, чтобы отнести его в родительскую. Там ты присоединяешь его к телевизору, с четвëртого раза попав в разъëм, и встречаешься взглядом с отцом. Он тебе улыбнулся, а ты — ему. Удостоверившись в том, что всë готово и ты ничего не забыл, со спокойной душой отправляешься в прихожую. Там тебя ждëт пара тëплых кроссовок, шапка, бафф, перчатки и твоя любимая оранжевая ветровка, ярко выделяющаяся на фоне однотипных, чëрных курток. Одевшись и в последний момент вспомнив про телефон, выходишь из квартиры на улицу, радуясь тому, что ещë чуть-чуть — и можно будет не так сильно одеваться. Радуясь тому, что пошëл встретиться со своими друзьями-одноклассниками. Ты вновь погружаешься в свои мысли, но на этот раз, как и в прошлый и позапрошлые разы, они тебя не угнетают. Напротив, они тебя ещë больше веселят, потому что они оптимистичные и не такие, какие были раньше — до того, как ты вышел из плохого состояния. Ты был очень долго и ты очень хорошо знаешь, что чувствуют те люди, которые находятся при таком состоянии. Потому тебе очень жаль таких людей и тебе хочется просто взять и обнять их, сказав, что всë пройдëт, это не навсегда, что вновь наполнятся жизнью пустые глаза. Ты сам на себе испытывал всю тяжесть этой ноши и чувствовал, как тебя изнутри сжирают маленькими кусочками демоны, а те в свою очередь делятся с мыслями, дающими тебе ещë более тяжëлую ношу, чем было до. Ты тогда всë больше и больше терял друзей и различных связей, пока ты не стал совсем один и совсем не оторвался от общества в целом. Ты проводил дни и ночи в гордом одиночестве, которое тебя только и делало, что топило. Ты не знал, что делать в такой ситуации, и из-за этого сильно загонялся. Вслед за этим ты перестал за собой следить, и оценки стали ухудшаться. Ты начал бояться просто ложиться спать. У тебя нарушился режим сна, тебе снились только кошмары, и даже если не ложился спать, то и тогда тебя не отпускало то чувство, что всë окружающее — один большой сон, являющийся в конце-то концов ещë большим кошмаром, чем если бы ты лëг спать. На фоне этого всего у тебя ухудшились отношения в семье, и ты не чувствовал себя дома как дома. Нет, ты был здесь лишний, как сосед, как родственник, которого не ждали на празднике. Ты — никто. Круглосуточные плохие мысли давали тебе возможность получать огромную дозу стресса, и ты это получал. Ты не хотел, а всë равно получал, потому что ты не способен был это контролировать: эмоции владели над тобой больше, чем ты над ними. Ты был в шаге от плохого конца, но ты вдруг нашëл силы бороться с этим, несмотря на всю ту боль, которую может принести эта действительно смертельная схватка. Здесь был только ты и только это состояние, где только благодаря своему желанию жить и получать удовольствие от жизни ты одерживаешь победу. Ты чувствуешь себя слабым после этого сложного испытания, но при этом чувствуешь силы для того, чтобы изменить всë и измениться в лучшую сторону. Ты делаешь всë это медленно, как-то нелепо, робко и плохо, но ты подбадриваешь себя, двигаясь вперëд и только вперëд, ведь видишь впереди свет. Ты постепенно вновь налаживаешь контакт, а на их вопросы ты отвечаешь просто и лаконично, без приукрашиваний, но оставляя за собой ту часть, которую никто не должен видеть. Действуя по своему плану, ты начинаешь даже знакомиться с новыми людьми, и тебе становится с ними интересно и безопасно. Начинаешь восстанавливать пробелы в учëбе и по итогу ты входишь в тот круг общения, в который входят только те, кто преуспевает здесь. Для тебя оказывается тот факт интересным, что отличники далеко не скучные люди, которые рисует их общество, а наоборот, отличные и доброжелательные, а главное — ответственные. Мало-помалу, неспешными шажками ты вскоре понимаешь, что наконец вышел из того ужасного состояния, где провëл определëнный промежуток времени. Тебе не хочется повторять это снова и потому, когда ты видишь, что кто-то, кто недавно веселился, начинает вдруг грустить и выглядит словно войну прошëл, ты просто подходишь и начинаешь его подбадривать. Начинаешь узнавать его причину печали, а если он не хочет об этом говорить, то ты просто обещаешь, что если чуть что, то он знает к кому обратиться. Ты прошëл этот сложный этап в жизни и чувствуешь себя как никогда счастливым. Тебе жаль тех, кто находится в этом состоянии, но ты также понимаешь, что невозможно всегда быть весëлым. Ты признаëшься хотя бы самому себе, что стоит себе чуть-чуть поплакать и погрустить. Но всë в меру! Ты издалека замечаешь, как тебе машет небольшая толпа из трëх человек, и ты кричишь: – Привет, друзья! И ты счастлив как никогда прежде.