Часть 1

***       Ты назвал меня взрослым мироходцем когда мне было девять лет. Зачем? Зачем ты это сказал? Я был ребёнком... Я был чёртовым ребёнком... ***       Входная дверь тихо открывается, пропуская маленького шатена в дом. Короткие кудряшки смешно подпрыгивают при каждом движении мальца, пока он прыгающей походкой проходит в помещение, быстро прошмыгивая в комнату, отведенную ему.       Школьник-девятилетка, яркая оранжевая сумка перекинута через плечо и бьёт парня по бедру при ходьбе. Чёрные брюки, белая рубашка, чёрный галстук и белые кроссовки. Типичная школьная форма.       Лололошка, или же, как он себя называл, Джон Дейви Харрис, жил в небольшом двухэтажном доме вместе с его "родителем" - Арамой, хотя правильней будет сказать Создатель... Но Джон все-таки предпочитал первый вариант. В этом мире не знают о мироходцах, а ведь именно им и являлся мальчишка, хотя и мир, где они сейчас живут его родной. По крайней мере, так думает Джон... он не помнит других миров и появился он здесь. Значит, это его родной мир.       Арама был хреновым "родителем", и мальчик знал это. Он смотрел на родителей одноклассников, которые нежно обнимали своих детей при встрече, мамы целовали в щеки, а отцы хлопали по плечам, гордо улыбаясь, словно говоря одним своим видом "это мой ребёнок". Арама же даже не смотрел на "сына". Он не обнимал Джона, не гордился им, не укладывал спать... Он не был родителем. Лишь Создателем. Но... он ведь создал? Дал жизнь? Значит родитель. Но Джон с детства знал, "будь полезным или прочь". И он был полезным. Он следил за порядком, все всегда было на своих местах в идеальном состоянии, с помощью пустотной магии мальчик создавал или готовил еду. Он никогда не просил Араму чему-то научить его, с магией разбирался сам, а школа давалась легко. Однако... ***       "Ну, все ведь бывает впервые?" - подумал Джон, когда задачка по арифметике поставила его в тупик. Джон не совершал ошибок, но он и не боялся их. Он просто не совершал их. Но сейчас... три решения и все не верные. Пользоваться решебниками мальчик отказывался, это отвратительно по его мнению.       Решебники не решат за тебя жизненную задачку, а в школе ты учишься находить ответ другими способами, видеть другое, нестандартное решение, которое на дают на уроках или в тех же самых решебниках. – Может все-таки... - ребёнок задумался. Он никогда не просил Создателя о помощи, но... он ведь не откажет?       Мальчик соскочил со стула и тихими и небольшими шагами направился в комнату Арамы. Тихий стук, такое же тихое "войдите" и скрипящая дверь. – Создатель?.. Вы... заняты? - карие глазки цепляются за высокую фигуру за письменным столом. Русые прямые волосы, собранные на затылке в коротком хвосте, двинулись в сторону, а шум письма прекратился. – Чего тебе, Лололошка? – Я... У меня не получается решить задачу из... домашнего задания... Создатель, вы не могли бы помочь мне?.. - минутная тишина повисла в воздухе, заставляя маленького Джона напрячься от накалившийся атмосферы. Послышался тихий, агрессивный шёпот из неразборчивых слов и скрежет, как когда стул отодвигают. И действительно, стул отодвинули от стола, а Арама поднялся с насиженного места. – Покажи задачу.       Быстрый кивок и мальчик бежит в свою комнату, пока его опекун движется за ним с недовольным лицом. Шелест бумаги и детский палец указывает на задачу в учебнике. Взрослый наклоняется, быстро пробегаясь глазами по тексту. – И что тебе не понятно? - от холодного тона по коже бегут мурашки, а Джон стыдливо опускает глаза. – Я... Не понимаю, как это решить... Уже три раза попытался, но ответ не сходится... – Боги, Лололошка... Ты взрослый мироходец, какого черта ты не можешь решить детскую задачку? Прочитай учебник и больше не дергай меня по пустякам. Бестолочь. - Создатель уходит, не сильно хлопая дверью и продолжая что-то агрессивно бубнить себе под нос. В другой комнате слышится, как старший садится за стол и в доме повисает гробовая тишина.       Ребенка трясет. Глаза расширены, в них копятся слезы, руки, держащие учебник мелко дрожат. Взрослый? Он взрослый? Ему же... три недели назад стукнуло девять... почему он взрослый?..       Внезапно в голове возникает другой вопрос. А взрослые не совершают ошибок? Лололошка не помнит, чтобы Создатель ошибался... Но если взрослые не ошибаются, а Лололошка взрослый... Получается, он неправильный взрослый? Ему нужно больше стараться? Не совершать ошибки. Ошибки - детская учесть. А он не ребёнок. ***       Когда Джон видит перед собой Лололошку... Он видит ребенка. Ребенка, которому можно ошибаться. Которого не уничтожили за ошибки, которому помогут, дадут руку помощи и объяснят, как надо. Лололошка - ребёнок. И Джона вымораживает. Почему ему нельзя, а какому-то голубому можно. Почему только Джон взрослый? ***       У него травма. Он знает это. Страх ошибок не нормален. Теперь он знает - все совершают ошибки. Но не он. Ему все еще нельзя. Ведь он взрослый мироходец, гениальный учёный. – Джон, у тебя есть решение? - говорит самопровозглашенный "Бог", не дающий свободно дышать за ошибку. За то, что детская версия учёного сейчас в другой реальности. – Нет. Я ищу его. – Ты допустил ошибку в расчетах. Вот тут. Может, поэтому нет решения? - разносится поблизости теперь уже женский голос. Синеволосая учёная права, на доске ошибка. Дыхание сбилось, руки затряслись. - Джон? Ты в порядке? Фиксирую повышенную тревожность. – Вон из лаборатории... – Прости, что? - два удивленных существа переглядываются. – Я не ясно выразился? Вон из лаборатории! Не трогайте меня! Решение будет, только уйдите отсюда! - в пару летит маркер для доски, после чего "Бог" и учёная быстро ретируются. Тревога накрывает с головой, как только дверь захлопывается с той стороны. Ноги подкашиваются и гений падает на пол, зарываясь пальцами в чуть отросшие кудряшки, при этом сжимая их до лёгкой боли.       Ноющая детская рана болела, каждый раз. Каждый чёртов раз, когда что-то шло не так, Джон Дейви Харрис ломался. И причиной тому было то, что он взрослый мироходец. А все началось с задачки по арифметике...