Часть 7

Снова началась череда интервью, шоу и выступлений. Бантаны едва успевали поесть и поспать, чего уж говорить о полноценном отдыхе, да и стафф тоже порядком вымотался за эти дни. Наградой за адский труд была еще большая любовь фанатов, ну и, разумеется, куча денег. Когда стало точно известно, что буквально через месяц бантаны выступят на American Music Awards, и обе команды стилистов отправятся в США вместе с ними, Саран была в восторге. Для нее и Япония была в новинку, а Америка — это и вовсе другой мир. Не пугало даже то, что Шинхе не будет рядом, ибо к тому времени она будет уже на седьмом месяце, и врач советовал ей избегать длительных перелетов, раз она так плохо их переносит. Бантаны провели несколько фансайнов, приуроченных к официальному релизу нового альбома, а потом снова отправились в тур. Саран пришлось опять сбагрить Мерзавчика к подруге, и она очень расстроилась, когда та сообщила ей, что он сорвался с балкона, пока играл с птичками. Бантаны тоже были не в самом хорошем настроении: пусть они все так же шутили и дурачились, напряжение буквально витало в воздухе, особенно молчалив был Тэхен. Радовало только одно: летняя жара наконец оставила их в покое. За короткое время они успели снова побывать в Японии, на Тайване, а теперь им предстояло дать концерт в Китае, последний перед отлетом в Америку. Шинхе стала ворчливой и капризной, поэтому Саран с нетерпением ждала, когда этот тур наконец закончится, да и не только она. — Убейте меня, если я буду такой же, — сказала как-то Мири тихо, чтобы Шинхе не услышала. — Ты уже сейчас хуже в десять раз. Намучается твой будущий муженек, когда ты залетишь, — со смешком ответила Ёми. Чимин, который до этого копался в телефоне, подозрительно сощурился и навострил уши. — Просто не нашелся еще мужчина, который смог бы меня приручить, — философски изрекла Мири, тайком воруя клубнику Шинхе. — А в брачном агентстве сплошь укротители собрались, — подколола ее Ёми, и Мири цыкнула на нее, не желая развивать тему. Саран, которая краем глаза следила за отражением Чимина в зеркале, заметила, как буквально почернело его лицо, а посты в Твиттере он стал пролистывать с диким остервенением, даже не читая. Он всегда казался ей очень милым и добрым парнем, который заботится об окружающих, но его реакция на любые выходки Мири порой пугала. — Чимин-оппа, ты бледный в последнее время, — сказала Саран, желая отвлечь его от неприятных мыслей. — Стоит есть больше витаминов. — Мы все бледные, Саран-ши, — усмехнулся парень. — После Макао у нас будет небольшой отпуск, тогда и отдохнем. — Хорошо, — обрадовалась Саран, подхватывая утюжком новую прядь. — Ты такая милашка, когда заботишься о нас, — сказал Чимин, очаровательно улыбаясь и поглядывая в зеркало на реакцию Хосока, который сидел рядом. Саран хихикнула, высунув кончик языка, а Чимин игриво повел бровями в ответ на тяжелый взгляд Хоупа. — Да что ты говоришь? А я разве не милашка? — поинтересовалась Шинхе, от зорких глаз которой ничто не могло укрыться. — Нуна, ты милее почти в два раза, — пошутил Джин. Шинхе расхохоталась, а потом охнула и схватилась за живот, заставляя всех тревожно замереть. — Все нормально, у малыша есть чувство юмора, — сказала она и продолжила работать. Вечером снова начались сборы в дорогу, от которых всех уже порядком тошнило. Саран все страдала, не имея возможности увидеть Мерзавчика, и молилась, чтобы все это скорее закончилось. Шинхе тоже устала от этих бесконечных мотаний и клялась, что ноги ее больше не будет на работе, как только они вернутся в Сеул. Утром они погрузили все свои вещи в автобусы и поехали в аэропорт. Там их встретила уже привычная толпа фанатов, и Мири решила развлечься тем, что представила, будто это она сама тут главная звезда, и разослала им море воздушных поцелуев, подняв настроение невыспавшимся коллегам. Перелет прошел почти без происшествий, если не брать в расчет легкую турбулентность. Они, как обычно, прошли регистрацию и покинули аэропорт следом за бантанами, погрузившись в очередной минивэн, поэтому тревожные вести дошли не сразу. Только по прибытии в отель девушки узнали, что Чимину стало плохо и менеджер повез его в больницу. — Что конкретно случилось? — пытала Шинхе РэпМона, от беспокойства поглаживая живот. Тот ничего толком объяснить не мог, потому что видел лишь, что Чимина сильно укачало. — Даже меня не укачало, — продолжала ворчать женщина. — Я в него еду скоро буду через воронку впихивать. Мири стояла рядом и беспокойно теребила браслет. Всем известно, что айдолы порой ведут себя как дураки и совсем не щадят себя ради «любви фанатов», но иногда это переходило все границы. Чимин один раз уже грохнулся в обморок, не успев зайти за кулисы, а Мири тогда чуть не умерла от страха. Уже потом она смотрела запись выступления и, читая ликующие комментарии фанаток, недоумевала, почему никто даже не заметил, насколько ему было плохо. Наверное, после этого она и возненавидела эту чертову фанатскую любовь. А Чимин… он ведь обещал, что до такого больше не дойдет. Саран ободряюще сжала ее руку, и они вместе пошли в свой номер. Мири сидела на кровати, упершись подбородком в ладони, и изредка яростно выдыхала через нос. Саран ничего у нее не спрашивала, потому что за полгода работы в агентстве поняла: эти двое страдают ерундой уже давно. Вскоре в дверь постучали, и вошла Ёми. Она сказала, что Чимин в порядке, но повредил шею при перелете, поэтому в групповых танцах участвовать, скорее всего, не будет. — Так его укачало или он шею повредил? — спросила Мири, хмурясь из-за разнящейся информации. — Черт их разберет, и то, и другое, видимо, — поморщилась Ёми. Мири тяжело вздохнула и закатила глаза. Гадать смысла нет — завтра сами все узнают. Перекинувшись еще парой фраз, девушки стали укладываться спать. К счастью, утром Чимин и правда чувствовал себя хорошо, по крайней мере, он старательно всех в этом уверял. Было видно, что ему немного больно поворачивать шею, но в целом он выглядел бодрее, чем когда они только приземлились. Как и сказала Ёми, его участие в концерте было ограничено, а врач прописал ему лечебную мазь и массаж. Пока они готовились к концерту, Мири то и дело кидала на Чимина тревожные взгляды, но не подходила, потому что макияж ему накладывала Лиен, а сплетни она плодила просто мастерски. Саран в свою очередь поглядывала на Мири, которая была нетипично мрачна и задумчива. Вся эта гнетущая атмосфера не нравилась ей, хотелось, чтобы все скорее устаканилось, но что делать — Саран не знала. — Что-то мне не нравится, — сказала Шинхе, наблюдая, как девушка заканчивает с мэйком Джей-Хоупа. — Что не нравится, онни? — удивилась Саран. Шинхе задумчиво склонила голову набок и поджала губы. — Не знаю что, но переделай, — отрезала она и пошла к Лиен, чтобы заодно прочитать Чимину очередную нотацию. Саран проводила ее любезной улыбкой, чувствуя, как скулы сводит судорогой. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула. — Можешь сказать мне, что не так? — спросила она Хосока. Тот улыбнулся и беспомощно пожал плечами. — По-моему, все отлично. Саран кивнула и закрыла косметичку, а потом сложила руки в замок и стала просто сидеть. Хоуп недоуменно поднял брови, а она приложила к губам палец и хитро улыбнулась. Хосок понимающе округлил рот, а потом посмотрел в сторону многострадального Чимина, который даже отвернуться не мог от Шинхе, конкретно насевшей на него. — Как твой кот? — спросил парень, чтобы скрасить молчание. — Живой, но Юна говорит, что сильно хромает и вся морда всмятку, — вздохнула Саран. — Да, жаль, что так вышло, — искренне посочувствовал Хосок, и она благодарно ему улыбнулась. Шинхе наконец отстала от Чимина и снова направилась в их сторону. Саран взяла в руки кисть и стала имитировать бурную деятельность, а Хоуп сделал серьезное лицо. — Ну вот, другое дело, — улыбнулась Шинхе и по-матерински потрепала Саран по голове. Когда она ушла, девушка снисходительно развела руками и стала разглаживать складки на костюме Джей-Хоупа. Пользуясь тем, что она занята и не смотрит на него, парень жадно рассматривал ее лицо и следил за каждым движением. Когда Саран снова подняла взгляд, Хосок смущенно моргнул и забегал глазами по стене, не зная, куда себя деть. — Ну все, ты готов, — сказала она, похлопав его по плечам, и ушла проверить, как дела у остальных. Хосок открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не успел и вздохнул, скривившись, как от зубной боли. Когда все было готово, все переместились за кулисы. Техники приготовили оборудование, костюмеры еще раз проверили, как сидит одежда, и парни стали готовиться к выходу на сцену. Другие мемберы подбадривали Чимина, не давая ему скиснуть, а он радостно улыбался в ответ, так что у всех окружающих немного отлегло от сердца. Пока они выступали, Мири неотрывно следила за сценой. Когда Чимин не выдержал и всё-таки станцевал короткую связку, она недовольно поджала губы и скрестила руки на груди. А когда он обратился к залу, девушка развернулась и ушла подальше, не желая слушать. Вскоре мемберы по одному стали заходить за кулисы, чтобы подправить грим. Мири поймала Чимина за рукав и утащила за собой. Тот потянулся к лицу, чтобы скрыть слезы, выступившие под влиянием трогательного момента, но она шлепнула его по ладони. — Руки грязные, — сказала она и убрала все салфетками, а потом открыла пудру. Чимин потер рукой шею и слегка размял плечи, морщась при этом от дискомфорта. Мири вздохнула так громко, что было слышно даже сквозь окружающий шум. — Тебе же сказали соблюдать покой. Зачем ты танцевал? Чимин ничего не ответил, упрямо глядя перед собой. Мири еще больше взбесилась от его молчания и отпустила его, закончив в два раза быстрее, чем обычно. — Боже, когда закончится этот гребаный тур! — взвыла она, плюхаясь на стул рядом с Саран. Та поддержала ее не менее тяжким вздохом: всем хотелось скорее попасть домой. Когда они прилетели в Сеул, Чимин все так же не подходил и не разговаривал с Мири, а она дула губы и жаловалась Скай. У Скарлетт уже через пару часов ее нытья уши в трубочку свернулись, и она предложила самый логичный выход из ситуации: пойти поговорить и все решить. Мири жалобно захныкала, но делать было нечего — подруга права. Искать его и настраиваться на долгие нудные выяснения отношений не пришлось, потому что когда она вернулась в зал, Чимин как раз терся возле кабинета Суджи. — Ее сегодня не будет, — сказала Мири, застывая в дверях. Парень обернулся и, буркнув «понятно», собрался уйти, но она его не пропустила. — Тебе ведь надо растереть шею. Давай помогу, — мягко сказала Мири. — Не надо. — Чимин попытался ее обойти, но она снова преградила ему путь, а потом взяла за плечи и развернула обратно. Он недовольно засопел, но пошел. Мири щёлкнула по выключателю, и в кабинете загорелся яркий белый свет, как в операционной. Чимин прошел внутрь и сел на кушетку, Мири зашла следом и, пристроившись рядом, протянула руку за мазью. Парень залез в карман брюк и протянул ей небольшой тюбик, по-прежнему избегая зрительного контакта. Мири тяжко вздохнула и, встав напротив, потянулась к его толстовке, чтобы снять. — Ты чего? — вытаращился Чимин, хватая ее запястья. — А что ты предлагаешь? — язвительно поинтересовалась Мири. — Будто я там что-то новое увижу. Чимин снова насупился и поднял руки вверх, давая ей беспрепятственно раздеть себя. Мири пригладила его взъерошенные волосы, пытаясь заглянуть в глаза, но парень упрямо смотрел в пол. — Ложись, — тихо сказала она, стараясь унять щемящее чувство в груди. Чимин послушно лег на кушетку, повернув голову вбок, и слегка вздрогнул, когда кожи коснулся прохладный гель. Мири спросила, где болит, и стала мягко растирать и массировать шею и плечи. Чимин был напряжен, как натянутая струна, будто ее прикосновения были ему неприятны. Он судорожно вздохнул и дернул плечом, когда его защекотали длинные волосы Мири. Она убрала выбившиеся пряди за ухо и обиженно поджала губы. Безумно хотелось прижаться к его спине и уткнуться носом в шею, поцеловать, чтобы все сразу прошло, но от этого стало бы лишь больнее. — На что ты дуешься? — наконец решилась Мири. Чимин открыл глаза и посмотрел на нее с неуместным весельем, но она чувствовала, как окаменели его мышцы, и знала, что на самом деле он злится. — Ты серьезно спрашиваешь? — Он усмехнулся с таким сарказмом, что Мири болезненно поморщилась. — Не будь таким, давай поговорим… — Мазь давно впиталась, но она все равно ласково гладила его плечи, и Чимин в конце концов сдался и расслабился. Он завел руку за спину и поймал ее ладонь, переплетая свои пальцы с ее. Мири снова грустно вздохнула, но вырываться не стала. — Ты же прекрасно знаешь, как я жила до этой работы. — Знаю, — буркнул Чимин, поднимаясь и садясь. — Ты понимаешь, что я не хочу возвращаться к тому, что было? — Понимаю. — Он развернулся к Мири лицом и наконец посмотрел ей в глаза, а она увидела, что ни черта он не понимает. Чимин приник губами к ее руке и мягко потянул ее к себе за локоть. Девушка села и склонила голову набок, снисходительно улыбаясь. — Тогда почему ты такой осел? — спросила она, гладя его по щеке. — Я могу сам тебя обеспечивать… — Да чтоб тебя! — Мири закатила глаза и отняла от него руку. — Опять ты за свое. Ну кто тебе позволит? Да и… — Ты сама не хочешь, — продолжил Чимин, снова мрачнея. — Вот именно, — сказала Мири, спрыгивая с кушетки. — Хватит, Минни, давай оставим как есть. — Она напоследок ласково провела рукой по его волосам и вышла из кабинета. Чимин натянул толстовку и положил мазь обратно в карман. Пару минут он сидел и тупо смотрел в пустоту, размышляя, как докатился до такой жизни, а потом встал и выключил свет, горько прошептав: — Я пытаюсь.