***

*** Когда человечество было за руку отведено к своей погибели, оно не пало. Люди молились, и молились без устали. Просили о прощении, о спасении своих грешных и жалких душ, никчёмных жизней и жестоких умов. Но когда небеса услышали их, когда отозвались на душераздирающий, плачущий зов страдающих, ниспослав на погибающую землю невинного... Его, спасителя, поймали в клетку. Словно глупого наивного птенца, за свою краткую жизнь успевшего лишь опериться...и клетка была вовсе не золотой — ржавой, с проведённым к ней электричеством. И, поймав небесное дитя, ангела, неблагодарные создания стали вредить ему, выкачивая силу. Обезличивая, называя его лишь "двигателем". Он не просил сочувствия, но как больно было видеть равнодушные лица учёных? А искривлённые агонией и животным ужасом лица бедных "подопытных", на коих тестировали влияние жизненных сил пока ещё по-божественному прекрасного заключённого? Он плачет, он молит о спасении, о прекращении этих невыносимых страданий, чтобы он мог, наконец, исполнить то, зачем пришёл — помочь, спасти, ведь он любит людей и любит их даже пока те истязают его тело и душу. И стенания его облетели бы весь мир, и каждый бы услышал его. Он пытается сказать "Я люблю вас", но боль столь сильна, что наружу, из ангельских лёгких, вырываются лишь слабооформленные хрипы, а глаза, когда-то пышущие силой, с живой искоркой, закрываются, лишь бы не видеть своих разочарований. Но даже когда его осушат полностью, оставив не просто безжизненную оболочку, а нечто ужасное, искажённое и израненное, но всё ещё живое, он не будет зол. А его печаль не помешает ему в попытках помочь.