Олег

Проснулся я на удивление рано — стрелки на часах показывали шесть утра. Сон ушёл моментально, будто кто-то выключил его нажатием кнопки, оставляя после себя странное, но приятное ощущение выспанности. Я поднялся с кровати, на автомате заправил одеяло и направился на кухню. Аппетита не было, но организм требовал привычного утреннего ритуала. Чашка крепкого кофе и пара бутербродов — этого оказалось вполне достаточно. Пока я завтракал, лениво листал в телефоне работы фанатов. Арты, рисунки, обработки — люди действительно владели творческими навыками в разных областях, и мне это всегда нравилось. В этих работах было что-то живое, настоящее — то, что идёт от души. Экран резко переключился на входящий звонок. Вибрация, имя на дисплее — «Брат». Саша. Я выдохнул, провёл рукой по лицу и ответил: — Доброе утро, слушаю. — Олег, ты сегодня заедешь ко мне в мастерскую магии? — голос брата звучал сонно и низко, словно он только что встал с постели. Я сделал глоток чая, задумался. — Заеду. Привезу пару своих изделий, побуду у тебя в мастерской какое-то время. Но, наверное, ближе к вечеру. Сейчас неохота никуда ехать, да и по дому дела есть. — Понял... — Саша на секунду замолчал, а потом резко спросил: — Ну что, тебя девушка во сне больше не мучает? Я напрягся. Брови непроизвольно поднялись, взгляд застыл на тёмной поверхности чая. Мне снилось что-то этой ночью? Ответ пришёл не сразу, будто сознание намеренно блокировало воспоминания. Но чем больше я пытался вспомнить, тем отчётливее в голове всплывал тот самый образ. Она. В белом платье. Только теперь она шла не по берегу... — Нет, — коротко ответил я, но знал, что брату не проведёшь. В трубке раздался тяжёлый выдох. — Я тебя понял. Будем что-то с этим делать. Ладно, мне пора, жду тебя вечером. Не дожидаясь моего ответа, Саша сбросил звонок. Я остался наедине с собой и своими мыслями. Голова пыталась восстановить картину сна. Фон был размытым, как старое потёртое полотно, но её фигура была чёткой, почти осязаемой. Белое платье, развевающееся на лёгком ветру, босые ноги, оставляющие едва заметные следы на воде. Только теперь она не шла вдоль берега. Она шла в глубину. И я не мог бежать к ней, чувствуя всем существом, что она не собиралась плавать. Она шла, чтобы утонуть. Это был тот момент, когда сердце сжалось в тревожном предчувствии — именно тогда я и проснулся. Я провёл ладонью по лицу, ощущая на пальцах едва заметную дрожь. — Может, мне снова кажется... — пробормотал я в тишине квартиры. Голос прозвучал глухо, будто неуверенно. — Не хочу, чтобы это было правдой. От тяжёлых мыслей нужно было избавиться. Я отправился в душ, надеясь, что горячая вода смоет не только напряжение, но и это странное чувство, поселившееся внутри. Вода лилась, но не смывала ощущение тревоги, что крепко засела внутри. Я решил включить холодную воду и теперь мысли будто бы пропали. Голова напряглась на холодной воде и думать о чём-то, кроме как о холоде не давала. Мурашки пошли по телу, но внутри душа будто бы успокоилась. Стала более трезвой и ясной. Постояв так минут 10 я вышел из кабинки и оделся. Волосы я прилизал назад и встал перед раковиной чистить зубы. Пока щётка возилась у меня по зубам я подумал, что приеду к Саше раньше. Находится одному со своими мыслями было убийственно. Просушив волосы, я направился в комнату, чтобы одеться перед выходом. Ничего придумывать не стал — просто надел первые попавшиеся вещи: чёрную рубашку и чёрные штаны в тонкую вертикальную полоску. Поправил кулон на шее, накинул солнечные очки и быстро собрал сумку с магическими вещами. Затем, не теряя времени, вызвал такси. К одиннадцати утра я уже стоял на пороге мастерской Саши. Стоило только зайти внутрь, как меня тут же накрыла волна восторженных голосов — визг, смех, гулкий шум десятков голосов, говорящих одновременно. Теперь в мастерской находился не один Шепс, а сразу два, и этого оказалось достаточно, чтобы люди забыли о личных границах. Девушки одна за другой подходили ко мне: кто-то просил автограф, кто-то — пару слов на камеру, кто-то просто фото на память. Они тянули руки, заглядывали в глаза, возбуждённо переговаривались между собой, и этот наплыв внимания быстро начал раздражать. Я с трудом протиснулся к брату, хлопнул его по плечу в знак приветствия и, обняв на мгновение, протянул ему сумку с магическими украшениями. Пусть сам разбирается, раскладывает, рекламирует — у него это лучше выходит. Сам же я скрылся в комнате отдыха за кассой. Фанатов я любил, но сегодня толпа была слишком навязчивой. В воздухе будто разлилась какая-то хаотичная, нервная энергия, и с каждой минутой людей становилось только больше. Я сидел, пил чай, пытаясь немного расслабиться, когда из зала донёсся напряжённый голос Саши. Судя по тону, он уже начинал выходить из себя. — Будьте уважительнее! — раздавался его голос. — Ведите себя нормально! Но шум не стихал — наоборот, кто-то даже засмеялся. Тогда я встал и вышел. Стоило мне открыть дверь, как визг и крики снова накрыли пространство, но стоило мне заговорить, как всё вдруг стихло: — Вас попросили быть уважительнее и тише. Вам так тяжело это сделать?! Тишина. Взгляды метались, кто-то виновато опустил голову, кто-то замер в испуге. — Мастерская закрыта. Все — на выход! — твёрдым голосом объявил Саша. Началось недовольное ворчание, но никто не решился спорить. Люди нехотя потянулись к выходу, переговариваясь между собой, но всё же покидая помещение. Через три минуты наступила абсолютная тишина. Мы с братом закрыли дверь и устало переглянулись. — Как будто с цепи сорвались, — выдохнул Саша, плюхаясь в кресло. Я закатил глаза: — Наверное, это были не настоящие фанаты, раз позволяли себе такое. Я подошёл к своей сумке с вещами и начал доставать амулеты и браслеты. В полутёмной мастерской пахло старым деревом, сухими травами и чем-то едва уловимо металлическим, словно в воздухе висело эхо прикосновений к древним артефактам. Лампа с тёплым светом отбрасывала на стены причудливые тени, отражаясь на стеклянных витринах, уставленных предметами, полными силы и тайных значений. Я медленно раскладывал амулеты, браслеты, талисманы и обереги по полкам, двигаясь сосредоточенно, почти ритуально. Каждый предмет требовал своего места. На самой верхней полке я аккуратно разложил обереги из дерева и кости, вырезанные с особым вниманием к деталям. Их гладкие поверхности хранили тепло рук мастера, а узоры, выгравированные с намерением, будто скрывали древние слова, что могли услышать лишь избранные. Здесь были и рунические подвески, впитавшие в себя древнюю символику, и защитные скандинавские амулеты, несущие силу стихий. На средней полке я расположил браслеты – плетёные из кожаных шнуров, инкрустированные серебром и камнями, каждый из которых обладал своей энергетикой. Лунный камень, мерцающий мягким светом, был предназначен для ясновидения, гематит давал силу и защиту, а обсидиан поглощал негатив, не позволяя ему проникнуть внутрь души. Ниже, ближе к рабочему столу брата, я разместил кольца и медальоны – металлические, массивные, с чеканными узорами, наполненные древними символами и знаками. Одни должны были служить для привлечения удачи, другие – для раскрытия способностей, третьи – для защиты от чужого влияния. Последней я достал чёрную шкатулку, скрывающую внутри амулеты особой силы. Эти вещи были не для всех. Они ждали своих людей – тех, кто готов был принять их мощь, кто знал, как правильно обращаться с ними, чтобы не навредить себе. Когда всё было расставлено, я отступил на шаг и оглядел мастерскую. Вещи больше не были просто предметами – теперь это была система, живая, наполненная энергией и смыслом. Здесь не было случайных элементов, всё находилось на своём месте, ожидая часа, когда станет частью чьей-то судьбы. Через три часа мы окончательно успокоились и решили снова открыть мастерскую. Только теперь без лишнего шума — никому не сообщили об этом, чтобы избежать новой толпы. В помещении воцарилась редкая для этого места тишина. Атмосфера наконец наполнилась умиротворением: лёгкий запах травяного ладана, приглушённый свет, негромкий голос Саши, консультирующего посетителей. Люди заходили нечасто, и в основном за оберегами — кто-то от сглаза, кто-то от тревожных мыслей, кто-то просто хотел защиты. Я же сидел в стороне, листая интернет. Ожидаемо, «фанатские» паблики уже пестрили возмущёнными постами. Нас с Сашей забрасывали виртуальными камнями, обвиняя в высокомерии, неуважении и «плохом отношении к поклонникам». Я закатил глаза. Молчать смысла не было — слишком много ложной информации уже разлетелось по сети. Поэтому я зашёл в свой канал и подробно описал, как всё было на самом деле. Спокойно, без эмоций, без истерик. Просто факты. Отправил. Реакция не заставила себя ждать: привычный хороший актив, поддержка, разумные комментарии. Люди, которые действительно следили за моим творчеством, понимали меня с полуслова. И именно на таких фанатах я держался. До закрытия оставалось всего полтора часа. Казалось, рабочий день наконец подходил к концу, и никаких неожиданностей больше не будет. Но не тут-то было...