Уголек

Когда мне становилось невыносимо, я писала. Глушила боль в кипе бумаг. Писала много и с размахом, общаясь с тем, до кого в реальности мне не достучаться. Я разговаривала с призраком моего больного сознания, с тенью воображения. С тем, для кого я была одной единственной и не повторимой: богиней, музой, вдохновительницей, судьбой и его женщиной. С кем я грезила одной мечтой, чтоб он желал меня, чтоб лелеял меня, чтоб преклонялся мне.