5

Я восторженно вошел в комнату Рона, сразу почувствовав комбо из пыли и грязных носков, но именно эта комната пахла для меня домом. Я взглянул на небольшую кровать возле правой стены и задумчиво положил на нее свою сумку. Кровать была сделана только для меня, и лишь я спал на ней, как будто я и Рон были братьями и всегда спали в одной комнате. Впрочем, я чувствовал к Рону что-то братское, и я думаю, он ощущал нечто подобное, когда мы вместе жили в его комнате. -« В нашей комнате»,- часто поправлял он меня, и мое сердце наполнялось радостью и искренней любовью к лучшему другу, как к настоящему брату.  -« Гарри, пойдем поиграем в шахматы!»- позвал Рон, держа в руках деревянную коробку, все еще пахнущую лесом и лаком. Мы затянулись партией на маленьком комнатном столе. Конечно, Рон опять выиграл; он был профи в шахматах, хоть одноклассники часто отзывались о нем как о человеке недалеком. -« На что мы играли?»- лениво переспросил я, ничуть не огорчаясь. Рон тихо рассмеялся. -« Вообще-то ни на что, но если ты хочешь…»,- он сделал некую паузу,- « Давай представим, будто мы играли на желание». Я согласился, кивнув. -« Подойди к моей сестре и подари ей цветок. Кажется, ты ей очень нравишься, как и она – тебе»,- сказал Рон, азартно посмотрев мне в глаза. -« Договорились»,- рассмеялся я, вставая с места. Я долго думал, где этот самый цветок взять, пока в моей руке сама не появилась настоящая ромашка. Несколько секунд я недоуменно смотрел на собственную руку, но все же решил вручить этот цветок Джинни. Младшая Уизли сидела возле камина в единственной гостиной на первом этаже. Яркое пламя красиво оттеняло ее рыжие волосы, и от этого пряди становились похожи на гриву хищного животного. Наверное, льва. -« Джинни»,- взволнованно и почти шепотом позвал я, и невыносимо красивые голубые глаза девочки посмотрели на меня. -« Да, Гарри?»- так же тихо спросила она, отчего-то слегка улыбаясь, что делало ее еще более очаровательной. Я смущенно опустил взгляд, зацепившись за ее необыкновенно красный свитер, и протянул ей ромашку, не говоря ни слова. -« Какая прелесть»,- произнесла Джинни, схватив меня за руку. -« Спасибо, Гарри. Ты очень милый»,- очаровательно прошептала она, положив мою руку себе на плечо, так как я сам был не в состоянии сделать хоть одно движение, покоренный ее привлекательностью. Так мы стояли примерно две минуты, пока Джинни внезапно не дернулась, взглянув на часы. -« Ой, я опаздываю»,- смущенно рассмеялась она, вскочив с дивана и чуть обняв меня. Лишь только когда она ушла, я сообразил, что стою в слегка нелепой позе. Я подумал, что внезапно в нее влюбился. Я услышал смех на лестнице и, повернув голову, увидел близнецов, что неспешно спускались, переговариваясь о чем-то. -« О, Гарри»,- рассмеялись они, заметив меня, и лукаво посмотрели мне в глаза. -« А она красива, не правда ли?»- спросил Джордж, услышав тихое хлопанье двери: Джинни выскользнула из дома. Я замер, не зная, что мне ответить, и чем-то казался себе похожим на смешного ребенка. -« Джинни – очень красивая девочка»,- со знанием дела подтвердил Фред, и они оба громко рассмеялись, уходя и давая мне повод хорошенько подумать над возникшей ситуацией. -« Гарри, где ты пропал?»- появился Рон, что недоуменно на меня глядел, и я постарался быстро прийти в себя, чтобы у друга не возникали странные вопросы. Мы нашли Гермиону и весь оставшийся вечер играли вместе в какую-то карточную игру, правила которой я так и не понял. Проснувшись утром, я долго не мог понять, что именно меня так волнует, и только вспомнил, что сегодня «Жатва» - церемония выбора будущих «звезд», иначе говоря, Трибутов. Никто не знал, что значит это слово, «Трибут», но ассоциировалось оно у нас исключительно с трупом – даже первые буквы были одинаковые. Резко соскочив с кровати, я метнулся к безмятежно спящему Рону, схватив его за плечо. -« Рон, вставай!»- испуганно сказал я, точно увидел жуткое существо. Он открыл глаза, сонно посмотрев на меня. -« Что-то случилось?»- пробормотал он, почесывая левый глаз. -« Скоро « Жатва». Нам нельзя проспать»,- сообщил я, схватив свои упавшие со стула джинсы. Рон вскочил, как бешеный, тоже принявшись собираться, будто и не спал всего минуту назад. Внизу в столовой нас уже ждали все остальные обитатели дома. Джинни вяло ела какую-то кашу, Перси намазывал масло на тост, близнецы жадно поедали печенье, пока никто не видит, стоя у камина с воровским видом, мистер Уизли читал свежую газету, его жена стояла у плиты, продолжая готовить. Гермиона уткнулась в свой блокнот, быстро что-то записывая – словом, кипела жизнь. -« Гарри, Рон, садитесь быстрее»,- засуетилась хозяйка, ставя перед ними тарелки. Звонкий хруст печенья привлек ее внимание, и, наконец, она заметила Фреда и Джорджа, торопливо глотающих крошки. -« Что это бы делаете, господа?!»- спросила миссис Уизли, смотря на средних сыновей, глядевших на нее так, будто они не знакомы, с диким смущением. -« Прости, мам»,- сказал Фред, ничуть не чувствуя вину, слегка подавившись печеньем. Все еще жующий Джордж согласно кивнул. -« Сегодня же «Жатва»!»- всплеснула она руками, жутко побледнев и сжав полными руками цветастый передник. Ее руки метнулись прятать продукты, когда все уже успели поесть, и скоро стол блистал чистотой. «Жатва» напоминала собой Пост, когда почти ничего нельзя было есть, и лишь самые зажиточные граждане могли договориться с Миротворцами не выполнять этот строгий указ. К таким семьям семья Уизли не относилась. Стремительно собирающиеся обитатели «Норы», как в шутку назывался дом, могли наблюдать специфичную картину мечущейся, бледнеющей, как полотно, и молящей Молли Уизли, что рыдала, как на похоронах, комкая свой фартук. Гермиона, надевшая синее платье Джинни, поспешно заплетала, как ни странно, чистые волосы, завязывая косу черной ленточкой. Джинни, находившаяся неподалеку, мурлыкая под нос какую-то песенку, разглаживала руками зеленое платье с маленьким бантиком на поясе. Рон расчесывал мокрые волосы деревянной расческой, похожей на девичью. Его крупный синяк на щеке каким-то чудом исчез, не оставив и следа. И лишь Гарри почти ничего не делал, с завистью глядя на красивые рыжие кудри лучшего друга. Его собственные волосы не подвергались никакой обработке, продолжая жить своей жизнью, что бы Поттер не делал. -« О боже, Гарри, зачем ты опять надел свою дурацкую зеленую куртку?»- наконец, заметила Гермиона, протянув мне какой-то полиэтиленовый пакет. Находившаяся в нем синяя футболка была не так плоха и, кажется, была сделана из натурального хлопка. Черными крупными буквами на груди было написано: « Это Супер – мужчина». Я немного поморщился, впрочем, очень благодарный внезапным подарком. Я представлял, как Гермионе было тяжело найти нормальную футболку для меня. -« Надень ее»,- попросила Гермиона, затаив дыхание. Я широко улыбнулся, примерив подарок и крепко обняв лучшую подругу. -« Я люблю тебя»,- прошептал я ей на ухо и густо покраснел, как совсем маленький мальчик. Я увидел, как удивленно расширились ее глаза, как на белом, бледном лице появилась слабая улыбка. Мы пошли медленно, торжественной толпой, молча, как на похороны. Так оно и было, ведь, все знали, что совсем скоро жертв Игр отправят домой в деревянном ящике. Их лица будут сине-бледными и напуганными, губы – слегка приоткрытыми, будто Трибуты шепчут какую-то жуткую тайну. Они знают, что ждет следующих участников на «Голодных играх». Они все знают как мудрецы. Я шел рядом с Джинни и чувствовал ее внимательный взгляд голубых искр. Глаз, как ясное небо. Как облака. Я знал, что она следит за мной, изучает мое поведение, но не смел отказать ей в этом, рассказать, что я всегда замечаю ее. Я почему-то знал, что она обязательно будет ревновать меня к каждому камню или пню. Мне было стыдно за свои мысли; я не имел права ее осуждать, но не мог ничего с этим поделать. Я слышал, как почему-то радостно щебечут сзади Фред и Джордж, обсуждая свои новые изобретения, как Гермиона что-то бурчит под нос, смотря себе под ноги. Очевидно, она уже предчувствует траур. Рон пытается ее отвлечь и заваливает вопросами об ее самочувствии. Мистер и миссис Уизли идут гармонично впереди нашей группы, рука под руку. Перси здесь нет: он опять уехал по своим невероятно важным и срочным делам. Я любил Гермиону. Я любил Джинни. Я любил… Наконец, мы пришли на площадь возле Главного дома, где был суд. Огромный, кажется, до неба, экран уже находился здесь. Миротворцы чистили площадку рядом с ним, с белым полотном на железных сваях: лестницу, ведущую в Главный дом, единственный асфальт во всем Дистрикте на этой площади, боковые деревянные дома от лишнего шума… Человека – двух безжалостно при этом пристрелили, впрочем, все они были пьяницами и валялись прямо на земле. На самых недовольных жителей пошли в ход палки и резиновые дубинки. Маленький протест насчет выселения мгновенно стерся с лица этого чудесного дня. -« Дай мне руку»,- приказала молодая женщина за деревянным столом, посмотрев на меня. Я послушно дал уколоть ей мой палец и приложить к бумаге…