Руки крепки на запястье

Вдыхаю легкими дым, Они уж пропитаны им. Смотрю — но ты отвернёшься. И в землю взглядом уткнёшься. Твой взор потеряется снова, В нём вижу я долю укора И даже презренье… увы. Я лишь прошепчу: «Ты прости…» Махнешь ты рукой и закуришь, А в мыслях: «Крэп, как волнуешь!» Я снова мотну головой: «Нет, нахрена мне такой?» Отброшу окурок подальше, А с ним и все чувства в придачу, И вдруг захочу я уйти. Ты схватишь, я крикну: «Пусти!» Увижу в глазах я сомненье, В руках – немое веленье. «Мне больно. Скажи мне… зачем?» «А вдруг ты уйдёшь… насовсем…» «Куда же я денусь? Пусти… ты мудак!» «Пристрелят, че делать? Лечить тебя как?» «Сама разберусь! А сейчас — отвали!» «Но я не хочу!» — рука уж болит… И я не сдержусь — с меня хватит, довольно! Одной что ли мне должно быть так больно? Я вырвусь, прильну и руками возьмусь: Как можно сильнее губами вопьюсь. Но ты не отпрянешь, не сдвинешься даже, Касаньями будто и нежность покажешь. И чувствую я всю горечь от дыма, Ведь весь поцелуй лишь им и пропитан. Возможно, отчасти, и горечь тоски… Разве возможно два сердца сплести? Разве так правильно? Разные мы… Разве на то дана воля судьбы? Разве мы можем… хотя, мне плевать! Вот бы так вечно тебя целовать… Я отодвинусь, губы утру, Нутро прожигая, в глаза я взгляну. «Что это значит?» «Тебя ненавижу!» «Жаль, Лу, я знаю: ты врёшь, как и дышишь» — За плечи обнимешь и вдруг… улыбнешься. Сердце, зачем же так сильно ты бьёшься? «Так знай же, подруга, всё это взаимно…» Я знаю. Я верю. Теперь не обидно.